Принесли чай, и мы пили чай, какой-то китайский, невкусный, но бодрящий. Я думал. Гангстеры терпеливо ждали.

— Я, конечно, передам ваше предложение, — сказал я дипломатично. — Только сдается мне, не придет он с вами договариваться. Не захочет. Если хотите мое мнение, то зря не захочет. Могло бы получиться интересно…

— Ты человек здравый, Алексей, — задушевно сказал Саша. — Попробуй его убедить. Получится так получится. А если нет… жизнь все по своим местам расставит.

— С нами, говоришь, встречаться не захочет? — задумчиво переспросил меня Сергей. — А если не с нами?

— А с кем? — не понял я.

— На нас же все не заканчивается, — с некоторой снисходительностью объяснил Сергей. — Есть и повыше нас люди. В погонах есть, в костюмах…

Я кивнул.

— Передам. Но все же, хотелось бы понять, о какой сумме будет идти речь?

Гангстеры улыбнулись.

— Договорись о встрече, Алексей. Не пожалеешь!

Я покидал «Арлекино» в состоянии глубокой задумчивости. Все оказалось совсем не так плохо… Можно даже сказать — могло получиться очень интересно! Если Сергей Пантелеевич Мавроди войдет в коалицию с покровителями Сильвера, то… Но навряд ли, не такой человек Мавроди. А жаль, история могла бы пойти для него совсем по-другому. Перспектива — проработать еще год-другой, купить серьезные активы, а не акции какого-нибудь ГУМа. А с активами плучить и настоящее политическое влияние… Но есть и но. Теперь эти ребята знают, что я могу поговорить с Мавроди на эту тему. И им нужно, чтобы я его убедил. Как они добиваются нужного — мне хорошо известно. Запросто могут создать проблемы, которые потом помогут решить. И это плохо…

Мавроди был как всегда — растрепан и возбужден. Еще он казался слегка уставшим, каким-то придавленным. Первый раз я видел его сидящим над ворохом бумаг.

— Всё работает, — сказал он возбужденно. — Люди несут деньги! Мы тут пытались посчитать динамику, получили какие-то фантастические цифры прироста… Впрочем, это пустяки. Хорошо, что ты пришел, нужно поговорить.

— И мне нужно, — сказал я.

Он поднялся с кресла и возбужденно прошелся по комнате.

— Вот и давай, говори, если нужно. Как идут дела?

— Дела идут хорошо, — сказал я с улыбкой оптимистичного идиота. — Меня дернули бандиты на встречу.

Он скроил разочарованную гримасу.

— Кто?

— Люди Сильвера, — ответил я. — Есть плохая новость, они знают, что мы с вами общаемся.

— Да и наплевать, — равнодушно махнул он рукой. — Наплевать и забыть, Алексей.

— За Сильвером стоит милицейское начальство, — сказал я. — И люди из окружения президента.

Он раздраженно попытался пригладить непокорные волосы.

— Как я не люблю эти разговоры! Начальство! Окружение! Просто кучка неудачников. Мне жаль времени на обсуждение этой чепухи… Что хотели?

— Встретиться с вами хотели, — честно сказал я. — Насколько я понимаю, хотят сотрудничать.

— Неинтересно, — решительно сказал он. — Алексей, им просто нечего мне предложить.

— Им есть что вам предложить, — ответил я. — У них есть выход на окружение президента. На людей, которые действительно принимают решения.

— Если бы я захотел, то имел бы выход на кого угодно, — безразлично сказал он.

— Так может уже пора захотеть? Сергей Пантелеевич, какой смысл в этих собранных кучах наличности, если через несколько месяцев ее отберут и вас арестуют? Вы же умный человек и должны понимать, что это чистое упрямство! Просто неразумное поведение!

Он не обратил внимания на мой тон.

— У нас уже около двух миллионов вкладчиков. И с каждым днем их становится больше…

— Да, да, — перебил я. — И вы, в случае чего, все эти миллионы поведете на Кремль, штурмом его брать! Это ваш план Б⁈ Вы же взрослый образованный человек, вам самому не смешно?

Похоже, что я угодил в его чувствительное место. Это действительно был его план Б. Он молчал. Долго молчал, думал о чем-то своем, как будто забыл обо мне.

— Не то чтобы этого теоретически нельзя было сделать, — сказал я мягче. — Намного проще взять этот Кремль на выборах в следующую Думу, а потом и на президентских выборах.

— Власть меня не интересует ни в каком виде, — ответил он.

— Я предлагаю не вам, — продолжил я. — Есть нормальные люди, которых можно делегировать во власть. И это было бы действительно что-то значимое! Вы хотите поломать систему? Я тоже хочу поломать систему, но чтобы под обломками этой системы не погибли люди. И никого вы на Кремль не поведете, Сергей Пантелеевич, вы просто придумали себе какую-то сказку, которую рассматриваете как запасной план. И вы сами это прекрасно знаете, обманываете себя только. Как раз потому, что у вас нет воли к власти — послать людей под дубинки, а может быть и под пули. Он смог расстрелять парламент, у него есть воля к власти! Хотя сам он не всегда отчетливо осознает, где находится. И у людей, которые стоят за ним, тоже есть воля к власти. Они готовы убивать, Сергей Пантелеевич. Они готовы, а вы нет, значит — они сильнее! Этот факт нужно признать, и принимать решения уже исходя из этого.

— Предлагаешь откупиться? — спросил он ничего не выражающим голосом.

— Предлагаю откупиться, — сказал я. — Предлагаю купить себе свободу маневра и стать самым крупным экономическим игроком в стране! Вам мало?

И опять мучительная пауза. Думает. Считает варианты, математик хренов. Ему рассказали, какой будет прикуп и где подстелить соломки. Этого недостаточно.

— Твои аргументы понятны, — медленно сказал он после раздумья. — Я действительно не пошлю людей на убой. Но и встречаться с этими… — он презрительно скривился. — У меня никакого желания нет. Ты с ними в контакте. Общайся. Они хотят денег? В сущности, деньги — это порезанная и раскрашенная пыльная бумага. Дадим им денег.

Я выдохнул. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.

— Получается, что вы не хотите общаться с этими людьми, но не против заплатить?

Он пожал плечами.

— Выбора-то все равно нет. Встреться с кем-нибудь… с самого верха, кто у них там? Сколько они запросят, непонятно?

— Непонятно, — вздохнул я. — Но пока они еще очень большими деньгами не испорчены.

— С хлеба на квас перебиваются, — согласился он. — Пусть будет пока три миллиона долларов. Сколько-то дай этим… бандитам. Тысяч триста. Пятьсот — максимум, большего не стоят. А остальное — боссам. И пообещай еще… Осенью, например. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Деньги завезут в офис на днях, — продолжил он. — И закончим с этим, мне эта тема неприятна.

Я снова кивнул.

— Вот что я у тебя хотел спросить, — продолжил он, — что такого ужасного в будущем. Что ты так упорно стремишься его изменить? То, что ты хочешь его изменить, я уже понял.

Голова у меня разболелась. Что я могу ему рассказать…

— Чеченская война, — сказал я. — Зимой начнется и будет идти долго и кровопролитно… Это из ближайшего. Будут захваты заложников, террористы-смертники и прочее.

Он нахмурился.

— Значит не смогут упыри без крови… И что? Ты считаешь, есть вариант этого избежать?

— Я не знаю, — признался я. — Но нужно попытаться…

Нет, спасти мир — невыполнимая задача, особенно если тебе на каждом шагу мешают. Позвонил Матвей. Мрачный и переполненный возмущением.

— Леха! — сказал он задушевно. — Есть проблемы. Нужно твое присутствие.

И как же это невовремя! У меня здесь на повестке дня Березовский, Сильвер и иные высокоранговые деятели… а тут Матвей, у которого, понимаешь, проблемы!

— Какие проблемы? — спросил я.

— По нашему делу, — объяснил Матвей. — По нашему общему. Металлическому.

— По металлу? — удивился я.

— Ну, я же говорю…

— А что, наш общий знакомый не может помочь? — спросил я, подразумевая Бориса Борисовича.

Тема с вывозом (а проще говоря — хищением) металла с гигантской свалки механического завода существовала второй год. Металл вывозился вагонами. Деньги делились на три доли — господину губернатору, Матвею и мне. В мое отсутствие при возникновении проблем Матвей должен был обращаться напрямую к Борису Борисовичу. Через фирму, связанную с губернатором, металл шел за границу, а деньги — в оффшор.

— Пошел он в жопу, этот общий знакомый, — с обидой в голосе высказался Матвей. — Короче, я тебе говорю — приезжай.

— Приеду, — сказал я мрачно. — Приеду, куда ж деваться…

Итак, нужно ехать. Соратники чего-то не поделили, необходимо разруливать, а московские дела пока на паузу…

Родной город после Москвы показался каким-то совсем уж захолустным. Вечная весенняя грязь, серые обшарпанные дома, бесчисленные стихийные рыночки, которые уже начали сливаться и превращаться во что-то монструозное.

В аэропорту встречали меня двое парней из охраны фирмы.

— Домой, Алексей Владимирович?

— Домой, — подтвердил я. — Чемодан закину и сразу в офис поедем…

Дома тоже запустение, пыль и нежилой запах. На диване лежит книжка «Анжелика и король» — Танина книжка, привет из старой жизни… даже интересно, как у нее дела? Нет, подумал я. Узнавать не поеду, не до этого сейчас… Я оставил чемодан в зале и вернулся к ожидавшим парням.

— В офис, — скомандовал я.

И мы поехали в офис. Я смотрел в окно и отмечал некоторые перемены. Новые магазины, новые вывески… На центральной улице киоски стайками — по пять-семь штук. Кассеты-газеты-водка-валюта… Универсам «Центральный» заработал. Я зашел в него позже — есть почти все необходимое, от колбасы двадцати сортов до «Сникерсов»… И хлеб собственной выпечки, очень приличный. Кстати, открылось до чертовой матери мелких хлебопекарен, пекут хлеб, продают с машин в людных местах. Коммерческие магазины все еще отличаются хаотичным ассортиментом — водка, джинсы, жвачка, кассеты, куртки, презервативы… Что смогли достать подешевле или под реализацию, тем и торгуют. И все как-то живут, значит народ покупает.

В офисе уже много незнакомых лиц. А ведь меня не было всего несколько месяцев… Вот так приедешь через полгодика, и никто не узнает. А вот Люся меня узнала, вскочила, заулыбалась радостно. Пришлось нарушить субординацию и обнять.

— Начальник на месте? — спросил я, делая страшные глаза.

— На месте, — заговорщицки сказала Люся. — Он, кажется, после вчерашнего немного…

Я понимающе кивнул.

— Пьет?

— Не то чтобы сильно, но… случается. Вы с Валерием Юрьевичем уехали, вся ответственность на нем. Тяжело, — вздохнула Люся. — А вы надолго, Алексей Владимирович?

— Надеюсь, что нет. День-другой… Пойду, проведаю начальника.

Люся с улыбкой кивнула.

В моем кабинете не изменилось почти ничего, если не считать десятка кактусов на подоконниках. За столом сидел Серега, опухший и помятый. Читал газету и пил кофе.

— Вижу, что трудовой день в разгаре? — весело сказал я.

Серега отбросил газету и поднялся мне навстречу.

— Приехал? Это хорошо. Не хватает здесь вас с Валеркой… Не хватает! — Он сокрушенно тряхнул головой. — Одному тяжело.

— У тебя тут помощников — четыре этажа, — напомнил я. — И вообще, что за вид? Что вчера было?

— Да было, — сказал Серега с досадой. — С твоей, можно сказать, подачи.

Я удивился.

— Это что же означает?

— Ну как… Аудиторов ты прислал? Прислал. Вот они и считают. Как раз вчера первые результаты мне выдали.

— Рассказывай, — сказал я, опускаясь в кресло.

— Как-то муторно мне… — пожаловался Серега. — На душе хреново. Вот вчера нажрался — и нормально. А стало отпускать — опять хреново. Чего делать, ума не приложу…

— Физиологию обсудим позже, — сказал я ледяным тоном. — Что сказали аудиторы?

— Да то и сказали, — с внезапной злостью выдохнул Серега. — На химкомбинате нарушения финансовой дисциплины. Аналогично и на сахарном заводе.

— Ну это само собой, — не понял я. — Наша прибыль из этих нарушений и состоит, ты чего, в самом деле? Если мы все в светлую покажем, то не только не заработаем, а еще и должны останемся!

— Они ж не только официальную бухгалтерию смотрели, — объяснил Серега. — Они вообще все смотрели. Знаешь какой вердикт?

— Ну⁈ — не выдержал я. — Говори уже, что за привычка — выступать с предисловиями?

— Славик крысит бабки, — торжественно-мрачно объявил Серега. — Где-то на пол-лимона зеленых товара ушло в неизвестном направлении. Минимум пол-лимона, Леха. По факту может и больше, они только за последний год отсмотрели…

— Это точно? — спросил я с досадой.

— Серега потянулся к груде бумаг.

— Тут отчеты… Если хочешь, сам посмотри.

— Да хрен с ними, — махнул я рукой. — А Славик чего говорит? Ты с ним обсуждал эти… результаты?

— Хрен я с ним обсуждал. Он, как про проверку узнал, так на следующий день и заболел. Ну, с понтом. Трубу не берет, дома не появляется, я посылал парней, чтобы проверили. На лыжи встал, по ходу…

— Мне когда сообщать собирался? — спросил я.

— Собирался, — вздохнул Серега. — Я ж только вчера узнал, а тут ты звонишь — завтра приеду. Думаю, хорошо совпало… Слушай, ну какая сука все же Славик, а? Мне чесал, что комбинат в убыток работает, народ сокращать нужно, а сам тем временем… Чего делать-то, Леха?

— У него двенадцать с половиной процентов акций, — сказал я. — И еще куча всего, он приватизировал что-то?

— С покойным Мишкой в долях, — подтвердил Серега. — Эх, был бы Мишка жив, узнал бы, что его партнер сука такая… Сам бы кончил. Так я спрашиваю, чего теперь делать будем? А, Леха?

— Объявится твой Славик, — успокоил я расстроенного Серегу. — Человек не иголка, особенно с такими активами. Объявится… бабки с него стрясем ну и… нужно было бы ему руки поломать, чтобы не крысил, как думаешь?

— Он — официальный директор, — вздохнул Серега. — Нужно мутить собрание акционеров, снимать его, назначать нового… ты представляешь, какой геморрой? А где директора нового брать? Да, допустим, возьмем даже… где гарантия, что он тоже воровать не будет? Там только в курс дел войти — полгода нужно. Комбинат — гигант!

— Ладно, — сказал я. — Решим. И не такие проблемы решали. А что там у этих великих деятелей случилось? У Матвея с губернатором? Слышал чего?

— Правитель дневной рамсит с правителем ночным, — пошутил Серега. — Я толком не знаю… Матвей в последнее время — злющий. Сейчас подъедет, расскажет, не переживай. Ты с ним на сколько договорился?

— На три, — сказал я.

— Ну, значит в три и приедет, он пунктуальный, — сказал Серега. — Давай пока кофе…

— Кофе… — сказал я раздраженно. — Всего три месяца меня нет, а у вас все летит к чертовой матери! Крысят у него, понимаешь. Потому и крысят, что бояться перестали. Короче, Славик там не один орудовал же? Всех, кто с ним бабки и товар дерибанил — ломать. Матвея привлеки. Сейчас он подойдет, решим с ним этот вопрос.

— Там главбух вообще тетка пожилая, — возразил Серега. — Ее тоже ломать, что ли? Тут еще один момент есть, Леха, стремный момент… Славик много знает. Про прошлые дела, про настоящие, про наши дела с Мишей покойным. Если на него реально наехать, как бы к ментам не побежал…

— К каким ментам? — поморщился я. — Кстати, как там наш товарищ — борец с организованной преступностью? Бабки ему вовремя засылаешь?

— Серега скривился.

— Засылаю… Толку от него… Все равно, что в печке бабки сжечь.

— Позвонишь ему, — с напором сказал я. — Обрисуешь ситуацию со Славиком. В общих чертах. Так и так, сбежал директор, бабки с собой прихватил. Скажешь — найти нужно. Будет просить на расходы — дашь.

— Понял, — кивнул Серега, к которому начала возвращаться уверенность. — А если он, Славик, с концами сорвался? Куда-нибудь в загранку? А?

— Если с концами, то и хрен с ним, — подумав, ответил я. — Так даже лучше, не думать, что с ним делать…

— Это ты прав, — согласился Серега. — Я вот только не пойму… зачем ему это нужно было? Он же хорошо зарабатывал. Стабильную долю прибыли имел. И я знаю, что ему нравилось это… заводом руководить. Прямо по кайфу было…

Я ничего не ответил. Вопрос был риторический. Деньги. Они не портят человека, но помогают ему полностью раскрыться.