Весь следующий день пришлось посвятить делам Матвея. С утра я рванул в деревню Михайловку к тетке Матвея Татьяне Герасимовне за документами на офшорные фирмы.

Тетка была крепкой женщиной, лет за пятьдесят. Также она была обладательницей огромного огорода с теплицами, двух коров и несметного количества кур.

Я передал ей записку от Матвея и получил портфель с бумагами. Татьяна Герасимовна уже знала о случившихся у племянника неприятностях и была расстроена.

— Машины иностранные… — говорила она с легким упреком. — Дом в три этажа, я говорила — зачем такой дом нужен, не бароны, не графья… А сестрица моя и вовсе учудила — уехала на старости лет, да не куда-нибудь, а в Израиль! Тоже еврейка выискалась! На старости лет! Ты друг его, что ли?

— Друг, — подтвердил я.

— Вишь, как все обернулось, — философски сказала тетка, — до тюрьмы докатился. А был спортсмен какой! На международные соревнования ездил! И Андрейка — брательник его, тоже отрезанный ломоть, этим же кончит, помяни мое слово…

Я молчал, время от времени сочувственно кивая.

— Потому что работать надо! — перешла на назидательный тон тетка. — Будешь работать честно — никакая тюрьма не страшна!

У меня было свое мнение по этому поводу, но высказывать я его не стал.

— Мы его вытащим, — пообещал я. — Адвокат работает, лучший. И мы все стараемся…

— Ох, милок, — вздохнула тетка, — я вот как, грешным делом, думаю… Может быть ему сейчас лучше бы — там? Раз время такое, а? Может быть, лучше там пересидеть? А ты чего молоко-то не пьешь? У нас молоко свое, не купленное!

— Непереносимость лактозы, — соврал я.

Тетка неодобрительно покачала головой.

— И болезней таких напридумывали, о которых раньше сроду не слыхали! Ты, милок, береги себя. А о моих словах подумай…

Подумать действительно было о чем…

Всех «бригадиров» Матвея собрать не удалось. Некоторые из них залегли на дно, ожидая, чем закончится дело, а несколько человек и вовсе уехало из города. Мы с Серегой смогли выйти на связь всего с двумя джентльменами, носившими характерные прозвища — Медведь и Кувалда. Оба бывшие спортсмены, здоровенные парни лет по двадцать семь-двадцать восемь. Силушки у них было в избытки, решительности и духа хватало, а вот что касается интеллекта — тут природа отдохнула… Встретились мы в нашем «астровском» офисе.

— Матвей меня предупредил, что, если с ним что случится — слушать вас и еще Валерия Юрьевича, — заявил Медведь.

— Сколько у тебя бабок из общей кассы? — спросил я.

— Штук триста зелени… может триста двадцать, нужно считать, — ответил Медведь. — А че такое?

— Половину нам зашлешь, — сказал Серега. — А половину оставшуюся между пацанами разделишь. Между теми, кого считаешь достойными…

— Это что получается? — напряженно спросил Кувалда, нервно почесывая тяжеленный бритый затылок. — Все, что ли, парни? Все разбегаемся, кто куда?

— Не знаю, — признался я. — Будем смотреть, чем все закончится… Матвей говорит, что есть такой коммерсант Барский, фирма «Возрождение»…

— Ну да, — кивнул Медведь. — Есть такой. Наши бабки прокручивает, чтобы зря не лежали. Мы с Матвеем на пару в него вкладывали. Из собственных средств, не общаковых.

— Вот его половину нужно вытащить, — сказал я, — и чем быстрее, тем лучше…

Медведь недовольно засопел.

— Я постараюсь, конечно… только у него большая часть бабок в товаре. Он постоянно чего-то тянет из Китая, Турции, Польши… Да и вообще, нормальный мужик, напрягать бы его не хотелось.

— Постарайся, — кивнул я. — Надеюсь, не нужно вам, господа, объяснять, что никаких криминальных движений в ближайшее время совершать не нужно? По крайней мере, без согласования с нами.

— Да это без базара, — согласился Кувалда. — Тут почти законных тем столько, что… А что делать с бабками, которые с рынков идут? Все по-старому?

— А по-старому это как? — спросил я.

— Половину в общую кассу, а половину одной фирме на счет, — объяснил Медведь. — Только я не помню, какой именно… нужно позвонить, узнать.

— На счет ничего не отправляй, — сказал я. — Счета в любой момент заблокировать могут. Все складывай налом.

— Понял, — кивнул Медведь.

— Сами там по рынкам тоже не особо светитесь, — посоветовал Серега. — Посылайте молодых. Есть кого послать-то?

— Послать есть кого, — сказал Кувалда. — Некоторые разбежались, но основная масса в наличии. Человек двести можем выставить в любой момент. Все парни ответственные, спортивные…

— Двести человек это неплохо, — сказал я. — Короче, смотрите внимательно, чтобы все было нормально. Выходы на ментов, которые с Матвеем общались, у вас есть?

— Ну, это… — протянул Медведь. — На некоторых есть, а с некоторыми он же лично тер, один на один.

— Общение поддерживайте, — продолжил инструктаж я. — И если какие-то бабки заносили, то так и продолжайте.

Оба гангстера тяжело вздохнули.

— Шансы-то есть? — мрачно спросил Кувалда. — Что адвокаты говорят?

— Адвокаты работают, — сказал я. — А шансы всегда есть, пока человек жив…

Мы попрощались с «бригадирами», и я спросил у Сереги:

— Ну, что скажешь?

Серега скептически скривился.

— Не потянут. Не их уровень. С одним-двумя рынками может и справятся, а все хозяйство не потянут. Это я тебе конкретно как руководитель говорю.

— Согласен, — кивнул я. — Только что делать? Других-то нет…

— Ничего пока не делать, — сказал Серега. — Двести рыл… это какие бабки у них только на зарплату уходят, а?

— В основе там человек тридцать-сорок, — успокоил Серегу я. — Остальные — так… Кукурузу охраняют.

Любовница Матвея Карина вызвала у меня противоречивые чувства. Была она, как и полагается победительницам конкурсов красоты, эффектной, высокой и стройной. Но, в то же время, чувствовалось в ней что-то… Как-то слишком спокойно отреагировала она на арест Матвея, спокойно до безразличия. Мы встретились с ней в кафе. Она курила, пила кофе и, кажется, думала о чем-то своем…

— Мы работаем, чтобы его быстрее выпустили, — выдал я стандартную «успокоительную» фразу. Но зачем, спрашивается, успокаивать совершенно спокойного человека?

— Два трупа, — сказала она. — Наверное, сложно будет.

— Непросто, — ответил я. — Но мы приложим усилия…

И еще минут десять мы перекидывались бессмысленными ритуальными фразами, пока я не спросил:

— Банк «Феникс» знаешь?

Впервые за всю беседу в ее глазах промелькнуло что-то напоминающее интерес. Она кивнула, знает банк «Феникс».

— Придешь в банк. Откроешь счет. Каждый месяц, пока Матвей сидит, туда будут приходить деньги. Можешь тратить, как посчитаешь нужным.

Она очень хотела спросить: «Сколько?» — получить ответ на самый важный вопрос, но не спросила, сдержалась.

— Хорошо, — ответил она.

— Чем рассчитываешь заниматься? — спросил я.

— Пока еще не решила.

Протянув еще минут пять и допив кофе, я попрощался с победительницей конкурса красоты. Она попрощалась со мной с явным облегчением. Даже как-то жаль Матвея стало… Тоже, подруга жизни… Впрочем, у нее тоже жизненный кризис. Она явно рассчитывала сорвать куш, а получилось — содержание неопределенного размера.

Пропал к чертовой матери день, подумал я с досадой. Пойду в номер, там вискарь и шампанское, кажется… Сегодня, один хрен, пороха не изобрету…

В холле гостиницы я, неожиданно для себя, снял какую-то блондинку лет двадцати. Потому что, кто же шампанское один пьет? Девица гордо проследовала со мной, одарив своих товарок высокомерным взглядом.

— Как тебя зовут, милое дитя? — спросил я блондинку.

— Анжела, — улыбнулась она.

— Графиня де Сансе де Монтелу? — уточнил я.

Она посмотрела на меня с удивлением и ответила:

— Чего?

— По паспорту как зовут? — вздохнул я.

— По паспорту — Лена.

Я улыбнулся.

— Вот и прекрасно. Давай, Лена, выпьем шампанского. Не возражаешь?

Она царственно кивнула.

— Закуски, правда, нет… — посетовал я. — Есть два «Сникерса». Будем пить шампанское и закусывать «Сникерсами».

Она снова кивнула.

— За знакомство!

Шампанское полилось в бокалы, очень хотелось быстрее опьянеть, чтобы все тягостные последние встречи хоть немного померкли.

— А правду говорят, что ты миллионер? — спросила она.

Ого, подумал я. Слух обо мне пойдет по всей Руси великой…

— Ну куда же деваться… Раз говорят, значит правда. Люди зря не скажут!

Она задумчиво посмотрела на меня.

— И сколько же у тебя миллионов?

— Миллионов? — растерялся я. — А черт его знает! Давно не считал…

— Но больше двух? — уточнила она.

Я рассмеялся.

— Слушай, ты не из налоговой, случайно? Вообще-то, больше, конечно… А что?

Она дернула плечиком.

— Просто впервые с миллионером в номере. Интересно. Как в том фильме…

— С Джулией Робертс, — кивнул я. — Не хочу, конечно, тебя огорчать, но это так не работает. Почти никогда не работает. Все намного грязнее и проще. И наши миллионеры не такие, как Ричард Гир…

— А какие?

Конкретность ее вопросов меня немного умилила. Вопрос, впрочем, интересный. Я даже призадумался немного, вспоминая ведущих банкиров столицы…

— Мутанты, — объяснил я. — На вид — люди как люди, но, если присмотреться — другой вид. Мозги устроены совсем не так, как у остальных.

— И ты мутант? — Она буквально сканировала меня взглядом, словно пыталась определить нечеловеческую составляющую.

— Я — переходное звено! Промежуточный вид — от человека разумного к человеку миллионеру! Но что мы все обо мне… О себе расскажи, что посчитаешь нужным… Ну, например, что тебя больше всего удивило, когда ты пришла в эту профессию?

— Больше всего?.. — она ненадолго задумалась. — Мужики. Те, которые сами ничего не могут, а девчонок снимают. Зачем, спрашивается?

— И бабки платят⁈ — удивился я.

— Ага. Сама не могу понять, зачем оно им нужно? А в работе миллионера тебя что больше всего удивило?

— Меня? — переспросил я. — Наверное, то, что это очень скучная и однообразная работа. Вот сидишь целый день, перебираешь бумажки…

— Кстати, — сказала она, — ты меня о цене не спросил…

— Могу себе позволить не спрашивать о ценах, — улыбнулся я. — В этом одно из немногих преимуществ жизни миллионера.

— Пятьдесят долларов, если на всю ночь, — сказала она очень серьезно. — Еще я знаю, что богатые мужики очень не любят платить.

Я молча протянул ей кошелек, но она не взяла.

— Нет, ты сам.

— Все сам… — вздохнул я и отсчитал ей несколько купюр. — Достаточно?

Она недоверчиво посмотрело на меня.

— Здесь больше.

— С такой честностью тебе нужно было в милицию идти работать! — рассмеялся я. — Бери, не заморачивайся.

— Спасибо! — сказала она с радостью. — Ну что… начнем?

— Сейчас мы допьем шампанское, — сказал я. — И доедим оставшийся «Сникерс». А потом ты пойдешь домой. Воспитывать я тебя не буду, каждый человек сам себе судьбу выбирает. Но… скажу одно, есть девушки, которые этим живут, а есть те, которые в этом деле случайные. Вот ты — случайная.

Она скептически улыбнулась.

— Вот ты мне говоришь — случайная… И не бывает так, как в фильмах с Джулией Робертс… А моя подруга, между прочим, нашла себе богатого. Миллионера.

— Кто такой? — из вежливости поинтересовался я.

— Авторитет, — улыбнулась она. — Правда, его менты закрыли недавно. Тут перестрелка была в «Шоколадке», может слышал?

Да что ж за день такой сегодня, подумал я тоскливо.

— Подругу Карина зовут? Квартира у памятника Ленину?

Она с удивлением посмотрела на меня.

— Ты ее знаешь⁈

Вместо ответа я допил шампанское и снова взялся за кошелек.

— Вот тебе бабки. Тут штуки две с лишним долларов. И если у тебя совсем мозгов нет, то ты завтра купишь себе дорогие сапоги и дешевую шубу. И еще телевизор импортный. А если у тебя что-то в голове имеется, то купишь шоп-тур в Турцию. Поняла?

— Поняла, — сказала она, ошарашенно глядя на меня.

— Тогда иди, спасибо за компанию. Своим не говори про бабки, скажи, что полтинник заплатил и все.

Через минуту о визите блондинки напоминал только запах ее дешевеньких духов… Русская благотворительность, она как русский бунт, думал я. Бессмысленная и беспощадная. И купит Лена-Анжела завтра себе сапоги-ботфорты и волчью шубу на весь бонус… Как пить дать! Впрочем, все потемки, а у меня еще остался вискарь.

Вискаря мне выпить не дал майор Муромцев, позвонивший в номер.

— В холл спуститесь, пожалуйста, я сейчас подъеду.

— Что-то срочное? — спросил я недовольно.

— Срочное, — подтвердил Муромцев. — Я не задержу, дело минутное.

— Хорошо, — согласился я.

И вместо того, чтобы успокоить вискарем расшатанные нервы, стал собираться в холл, встречать Муромцева…

Муромцев приехал тревожный, что не предвещало ничего хорошего.

— Есть информация, — сказал он, понижая голос до едва различимого шепота. — По вашему другу. Один из его коллег готов дать показания. Официально. Понимаете? Принципиальное согласие он уже дал.

— Кто? — спросил я, глядя в пол.

— Лужин. Олег Лужин.

Я порылся в памяти и ничего не нашел.

— Что-то не помню такого.

— Из молодых, — объяснил Муромцев. — Есть небольшая бригадка, которая по автомобилям работала.

— Он уже что-то подписал?

— Пока нет, насколько мне известно. Но это может измениться в любой момент.

— Его охраняют? — спросил я.

Муромцев отрицательно покачал головой.

— Здесь нужно очень быстро, — сказал он. — Завтра днем может уже быть поздно.

— Все понял, — сказал я. — Благодарю.

Муромцев тяжело вздохнул и откланялся. Хоть я и был пьян, но немного удивился тому, что за столь ценную информацию он не выставил счет.

К Медведю я дозвониться не смог, смог к Кувалде. Тот жил неподалеку и приехал в гостиницу через пятнадцать минут после звонка. Конечно, я нарушал все мыслимые и немыслимые правила. Встречаться с Кувалдой самому по такому вопросу было категорически нельзя… Но и деваться было некуда. Практически все мои верные люди в Москве, охраняют пещеру с золотом… то есть, подвал с долларами. А время не терпит.

— Лужин… — протянул Кувалда. — Олег, Лужа погоняло. Есть такой. Из боксеров. Их там человек семь-восемь, раньше тачки дергали, да и сейчас на авторынке двигаются. Пацаны, вроде, нормальные.

— Нормальный пацан на Матвея показания давать собирается, — сказал я. — Информация точная.

Кувалда помрачнел.

— Если информация точная, значит и базара нет. Подумаем.

— Люди-то есть? — спросил я.

— Найдутся, — ответил он. — Вы когда улетаете?

— Завтра утром.

Кувалда кивнул.

— Завтра утром — это хорошо. Тогда мы тут разберемся…

— Этот Лужа может реально что-то знать? — спросил я на всякий случай.

— Это как посмотреть, — ответил Кувалда рассудительно. — Говорю — тачки дергали. Матвею долю заносили с этого, да… Может и еще какие-то дела были, много всего, не упомнишь. В общем, да, чего-то он знает.

Утром я улетел в Москву. Улетел с облегчением, родной город уже не помогал, а мешал и создавал проблемы. Причем, на ровном месте. Большим искушением было скинуть наиболее ценные активы, которые там имелись, и окончательно переселиться в Москву. Москва — город, где богатому человеку комфортно и хорошо. Здесь уже во всю работают рестораны японской кухни, здесь красивые клубы с модной музыкой и девушками всех рас и темпераментов, здесь новые автосалоны, спортивные залы, магазины… Здесь же можно решить почти любой вопрос.

По пути домой я думал о том, стоит ли в дело Матвея посвящать Федора Ивановича — того самого, который наша с Мавроди «государственная крыша»… Ситуация неоднозначная. С одной стороны — Федор Иванович загребает астрономические четыре миллиона долларов в месяц. Пусть отрабатывает, в конце концов! С другой стороны — проблема Матвея к деятельности «МММ» не имеет никакого отношения. Это моя проблема, а не господина Мавроди. Требовать от Федора Ивановича решить вопрос — как бы не совсем этично… Попросить, в принципе, можно, но… Федор Иванович и его соратники — существа непредсказуемые. Как они могут вывернуть себе на пользу, а мне на вред такую ситуацию — можно только догадываться…