Дима и Сергей — приближенные Сильвера — смотрели на меня с досадой, снисходительностью и жалостью. Так смотрят на тяжелобольных, психических, от которых одни проблемы.

— Ну вы и лохи! — Сергей не очень вежливо, но очень честно резюмировал мой рассказ. Я поведал этой парочке о сделке с господином Березовским.

Мы сидели в небольшом баре в центре Москвы. Здесь дорого, малолюдно, тихая музыка и приличное пиво. Сергей — спортсмен, один из главных спонсоров отечественного пауэрлифтинга. Он не пьет, ссылается на строгий режим, но глаза у него блестят как-то подозрительно.

— Нет, ну в натуре⁈ — продолжал негодовать он. — Такие бабки отдать этому кидале⁈ Это кем нужно быть? Нет, правду говорят — лох не мамонт…

— Ты завязывай на пацана наезжать, — миролюбиво сказал Дима, который уже опустошил бокал чешского пива. — Ему сказали, он сделал. Какие к нему вопросы могут быть? Ты не ведись на него, — обратился он уже ко мне.

— Первый раз такое вижу! — развел руками Сергей. — Всякие лохи были, но таких… нет, не помню!

— У нас есть два вопроса. — Я попробовал направить непринужденную беседу в конструктивное русло.

— Давай первый вопрос, — усмехнулся Дима.

— В наших делах с Березовским мы можем ссылаться на Сильвера? — спросил я.

Здесь, конечно, я покривил душой. Потому что уже сослался, и Борису Абрамовичу это не понравилось. Не смог удержаться, в общем…

— Можете, — солидно кивнул Дима. — Но имей в виду, шеф по вашим делам ездить не будет, всем будем заниматься мы.

— Отлично, — ответил я. — Тогда второй вопрос. Если что-то пойдет не так…

Сергей не дал мне закончить фразу, он весело рассмеялся во весь голос.

— Ну, ты юморист! — сквозь смех проговорил он. — Если что-то пойдет не так… да оно по любому пойдет не так! Это же Березовский!

— Получить с него сможете? — спросил я Диму.

Дима снисходительно улыбнулся.

— Мы с кого хочешь получим. Хоть с Папы Римского, хоть с Ельцина, без разницы. Только ты должен понимать, сколько это будет стоить.

— И сколько? — заинтересованно спросил я.

— Если бы был обычный коммерсант… для вас — процентов двадцать стоило бы. Принимая во внимание наши отношения, — начал рассказывать Дима. — Но это же непростой случай. Половину отдать придется. А куда деваться? Мы тоже рискуем…

— Вы херню порете, а мы потом за вас голову подставляем, — поддержал Диму Сергей. — Такую дичь отмочить…

Я улыбнулся.

— Надеюсь, что помощь такого рода не потребуется. Нам главное знать, что она в принципе возможна.

Эта моя фраза снова вызвала приступ хохота у Сергея, и даже Дима улыбнулся.

— У этого козла сейчас система безопасности серьезная, — объяснил Дима. — Еще и «чехов» подтянул. Но нам без разницы. Если пойдет в отказ — порвем.

— Мы своих не бросаем, — посерьезнел Сергей. — Но, Алексей, твой шеф конфликты на ровном месте создает.

— Вот ты с охраной ездишь и правильно делаешь, — продолжил Дима. — Веришь ты или нет… мы реально не хотим, чтобы тебя грохнули. И шефа твоего. Но вы же подставились. Тридцать лимонов «зелени»!

— Благодарю вас, господа, за неравнодушие, — иронично сказал я. — Думаю, что все будет хорошо! А сейчас, прошу меня извинить…

Я оставил гангстеров в недоумении. Они явно не знали, что думать, но склонялись к тому, что и я, и Мавроди — лохи, которых ловко развел Борис Абрамович. Это хорошо. А мне еще встречаться с господином Гусинским… Я не знаком с ним, вот пришла пора… Но это чуть позже, сейчас нужно слегка расслабиться.

Нужно расслабиться, но кто же даст?

Позвонил Серега, сильно хмельной и возбужденный.

— Леха! — заорал он в трубку. — Леха, говорить можешь⁈

— Что еще случилось? — выдохнул я, не ожидая совершенно ничего хорошего. — Ну говори уже!

— Да я не знаю, как сказать! Пока точно неизвестно, но… пришла информация. В центре стрельба была… И вроде бы Матвей там каким-то боком.

Выброс адреналина моментально разогнал сон.

— Живой? — быстро спросил я.

— Да не знаю я! — кричал в трубку Серега. — Ничего не известно толком! В «Шоколадке» стрельба была. Я человека туда послал, узнать, все ментами перекрыто. Говорит человек, что на скорой двух жмуров отвезли!

— С чего ты решил, что Матвей там был? — взволнованно спросил я.

— С того, что директор кафе мне отзвонился! Из наших пацан, из боксеров! Говорит, что Матвей с каким-то незнакомым хреном зацепился, и стрельба началась.

— Ментам звонил? — продолжил допытываться я. — У тебя штук десять телефонов разных!

— Всех обзвонил! — заверил Серега. — Одни не отвечают, другие не в курсе! Морозятся, по ходу!

— Сейчас я сам попробую позвонить кое-кому… — сказал я.

Серега тяжело вздохнул.

— Может мне туда самому подъехать, а? К «Шоколадке»?

— Ты хотя бы никуда не лезь! — нервно ответил я. — Всё! Буду узнавать, что там случилось.

К майору Муромцеву я дозвонился на удивление быстро. И даже на служебный телефон.

— Слушаю, Муромцев, — раздался в трубке уставший и какой-то бесцветный голос.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Узнали?

— Да, — ответил он. — Вы уже в курсе случившегося?

— В самых общих чертах! — сказал я, изо всех сил стараясь скрыть волнение. — Что-то случилось с моим знакомым?

— Кое-что случилось, — устало подтвердил Муромцев.

— Он жив, хотя бы⁈ — не выдержал я.

— Жив, жив, — подтвердил он. — А вот два гражданина, которые тоже отдыхали в кафе «Шоколадка» — как-то не очень живы. Печально.

— Где сейчас мой знакомый? — с нажимом спросил я.

— Ну… где. Пока ведутся следственные действия. После следственных действий мера пресечения — содержание под стражей. Все, извините, мне не удобно говорить.

— Я приеду в ближайшее время, — сказал я.

— И очень правильно сделаете, — ответил он. — Ситуация довольно сложная… для всех.

Я набирал номер Василия Ивановича, готовить машину и ехать в аэропорт…

В родной город я прибыл под утро. Город слегка изменился — новый мэр начал бурную деятельность по благоустройству. Так, были вырублены голубые ели у здания бывшего обкома, а вместо асфальта центр города был украшен эстетически сомнительной плиткой. Как говорили злые языки, завод по производству плитки принадлежит семейству мэра.

Еще новая команда, засевшая в городском совете, расстаралась — установили остановки общественного транспорта стандарта «евро» — изделия из стекла и металлических труб. И очень странно смотрелись они — словно пришельцы из неизвестных миров на фоне постсоветского убожества… Впрочем, жители города тоже заметили эту странность и мгновенно начали работу над приведением остановок в эстетическое соответствие с окружающим миром. Не прошло и недели, как часть остановок была разрушена любознательной молодежью — всем было очень интересно, насколько прочны «евростекла». Оказались — так себе. Любознательная молодежь успешно истребляла даже старые остановки — советские, не очень красивые, но крепкие. А уж новые были им совсем нипочем…

Еще новый мэр полез в алкогольный бизнес. Напрямую торговать не рисковал, понимая, что нам это не понравится. Зато, охотно рассчитывался алкогольной продукцией по долгам бюджетников.

К себе на квартиру ехать не хотелось — запустение, пыль и запах нежилого помещения, все это навевает тоску и мешает в делах. Поехал в гостиницу, где забронировал «люкс». Номер был на самом деле посредственный, но удобная кровать имелась, горячая вода тоже, а телевизор «Фунай» уже свидетельствовал о высоком классе.

Проститутки, оккупировавшие холл, смотрели на меня с обожанием — черт его знает, почему… Наверное, знали, кто я такой. Пока мне оформляли документы, из бильярдной, которая была тут же, на первом этаже, появился громадный парень с характерным бритым затылком и внушительной золотой цепью на шее. Что-то знакомое, я его шапочно знал. Один из «бригадиров» Матвея.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович! Рады вашему приезду.

— А уж я как рад… — мрачно сказал я, пожимая протянутую руку.

— Если вдруг что-нибудь понадобится… — начал он, но мне некогда было слушать уверения в лояльности.

— Все понял, благодарю.

О Матвее не говорили, да и что этот парень мог сказать?

В номере я развалился на кровати и включил телевизор. И вот она, апатия. Ничего не хочется. Звонить, договариваться, покупать и решать — при одной мысли о чем-то подобном накатывает тошнота. Хочется вот так сидеть и бездумно смотреть бразильский сериал — они сейчас вошли в моду, не такие тупые, как мексиканские и даже страдания героев в них какие-то позитивные, веселые. Эх, Матвей! Ну как же так… Как в старой песне: «слушай, в чем же дело, что ж ты не имела…» Ну все же хорошо было, максимально хорошо, куча денег, самые радужные перспективы… делай что хочешь! Занимайся бизнесом, спортом, благотворительностью, наконец… Сейчас мне нужно заниматься совершенно другими делами, а я сижу в этом недолюксе и жду, когда мне позвонит славный борец с организованной преступностью товарищ Муромцев.

От нечего делать, я набрал номер Бориса Борисовича.

— Алексей? — удивился он. — Ты приехал? Наверное, по тому самому делу?

— Рад вас слышать, Борис Борисович! — приветствовал я вице-губернатора. — По делу приехал, да. Вам что-нибудь известно?

— Навожу справки, — внушительно сказал он. — Мне сейчас не очень удобно… давай вечером встретимся.

— В наш ресторан подъезжайте, — сказал я. — Поговорим, заодно и поужинаем.

Все понятно мне с господином Пантелеевым. Не знает он нихрена. «Навожу справки»… У команды губернатора напряженные отношения с городской милицией. И начальник управы губернатора терпеть не может, посадил бы, если бы было можно… И тень этой нелюбви падает и на Бориса Борисовича. Впрочем, что-то он, возможно, может. Не последний человек, вице-губернатор…

Потом я позвонил Сереге, который был невнятен и похмелен…

— Пьешь? — прямо спросил я.

— Нервы, Леха! — пожаловался он. — Вся эта ситуация с Матвеем… Как узнал, хлопнул коньяка стакан, не сдержался…

— Давай-давай, — поощрительно сказал я. — Начни еще ты бухать, чего там… У нас же мало проблем. Давай уже, добивай.

Серега обиделся.

— Я пашу как проклятый! Ночью домой приползаю!

— На бровях? — уточнил я.

— Да на каких бровях⁈ У меня заседания, приемки, поставки. У нас химкомбинат в плюс заработал, между прочим! Вы там в столице…

— Мы там в столице сделали так, что химкомбинат заработал в плюс.

— Ладно… — сказал Серега, переходя с обиженного тона на миролюбивый. — Чего делать будем?

— Ты «бригадиров» Матвея всех знаешь? — спросил я.

— Ну, так… Почти всех.

— Постарайся их собрать. Дела-то нужно будет делать… даже если Матвей будет отсутствовать некоторое время.

Серега помолчал.

— Думаешь, все серьезно?

— Ничего я не думаю! — не скрывая раздражения ответил я. — Ничего не думаю, пока нет информации. Сегодня выясним все толком.

— Ладно, — сказал Серега. — Буду звонить.

Майор Муромцев появился после обеда. Потный, уставший и мрачный, он завалился в мой номер.

— Начальство отымело во всех формах, — объяснил он. — Все-таки, два жмура, как ни крути — черезвычайное происшествие. Вот мы и выгребли за то, что с преступностью херово боремся. В частности, с лидерами и авторитетами преступной среды.

— Что там произошло? — спросил я, понимая, что все плохо.

— Разборка, — объяснил Муромцев. — Спонтанная разборка. Вы слышали о том, что недавно у нас трех человек расстреляли? Погибли три парня из группы некоего Анатолия Москвина по прозвищу Шкаф.

— Слышал, — подтвердил я.

Мы совсем недавно разговаривали с Матвеем на эту тему. Он очень переживал об этих убитых, которых знал лично и лично привел в «движение»… Подобных потерь его группировка еще не знала.

— Сам господин Москвин в тот день легко ранен, — продолжил рассказывать Муромцев, — но показаний не дал. По оперативным данным установили, что к расстрелу имела отношение «бригада» Худого. Слышали о таком?

Я отрицательно покачал головой.

— Мелкий бандит. Занимается вымогательством у председателей сельхозпредприятий и фермеров. Ну и, как у всех, угоны, разбойные нападения… После этого случая он на несколько недель загасился, найти его не могли, хотя и искали. Но вот нашелся вчера вечером… в кафе «Шоколадка».

— И там оказался Матвей? — удивился я. — Он, вроде бы, по кофейням не ходит…

— Он там оказался чуть позже, — сказал Муромцев. — Кто-то проинформировал, судя по всему. Худого же не только мы искали, но и ваш товарищ тоже.

— И возникла конфликтная ситуация… — со вздохом предположил я.

— Ага. Конфликтная. Она самая. Матвей ему говорит: «Ты пацанов моих завалил?» А тот отвечает грубо что-то типа: «Жаль, что тебя с ними не было…» И нож вытаскивает. Ну вот… Бах, бах! Два покойника. Хорошо стреляет ваш товарищ, просто профи! Два выстрела — два жмура. Худому в лоб, второму — в сердце.

— Перспективы? — спросил я хмуро.

— На тормозах такое не спустят, — сказал Муромцев. — Будет сидеть. Это я сразу говорю результат, без вступлений и прологов. Ничего нельзя будет сделать. Управа на ушах от радости — сразу два громких убийства раскрылись сами собой.

— А если… позвонят? — спросил я.

Муромцев скептически фыркнул.

— Смотря кто позвонит. Но в любом случае, просто так соскочить не получится. Пять трупов, Алексей. Мы же говорили об этом — пока все тихо, отношение с нашей стороны лояльное. Устроили Чикаго — будем закрывать. И вообще, я давно говорил — сворачивайте уголовную направленность. Вы же все бизнесмены!

— А с пацанами что будет? Матвей же не один был.

— Пока окончательного решения нет, — сказал Муромцев, — но есть авторитетное мнение — нужно всю «основу» закрывать. Сейчас имеем право на основании оперативной информации.

— С кем из ваших мне идти договариваться? — спросил я.

Муромцев молча барабанил пальцами по столу.

— Даже если сумеете переквалифицировать на самооборону… Сидеть все равно придется. Сам виноват. Мог бы послать кого-то… поймали бы этого Худого, закопали бы в посадке… кто б его искал⁈ А тут — шоу в центре города.

— В ваших интересах тоже, чтобы оказалась самооборона, — сказал я тихо.

Муромцев удивленно посмотрел на меня.

— А что? — продолжил я. — Если Матвею будет светить серьезный срок… он может начать рассказывать о своих взаимоотношениях с органами. И не только с органами. Может подняться такой шум, что эти два трупа — вообще ни о чем.

— Не советую, — спокойно сказал Муромцев. — Если наши вдруг примут подобное всерьез, ваш товарищ может неудачно упасть с нар, например. Или поссориться с сокамерниками. Или психануть и повеситься прямо в хате. Такое случалось. А насчет договориться… Не получится. У нас же не единый дружный коллектив, у нас тоже друг друга ловят, подставляют, следят, кто где оступится. Допустим, договорюсь я со своим начальником. А завтра начальник управы на него в министерство стукнет — явный признак коррупции и сговора. А если договориться с начальником управы, мой на него стукнет. А еще есть прокурорские и прочие. Слишком много всего.

— Я все понял, — кивнул я. — Спасибо вам за информацию.

— На здоровье, — грустно сказал Муромцев. —

Что же, Муромцев был по-своему прав. Двойное убийство на тормозах не спустить, особенно если есть на то воля соответствующих органов. Даже Сильвер отсидел за простое вымогательство, хотя связи и возможности у него были приличные еще тогда, в начале 90-х… Теперь нужно снова думать и что-то решать. В любом случае, сейчас нужно сделать все от меня зависящее. Адвокат у Матвея уже есть, лучший в городе, а если нужно, привезем и московских. Если нужно, подключим прессу, общественников, но… Система работает. Вырваться оттуда, если уже попал, очень затруднительно. В прошлом году у Валерика получилось, но и ситуация была другая — неуплаченные налоги отличаются от двойного убийства…