Позвонил Матвей. Мрачный и сильно поддатый.

— Прав ты был, Леха! — сразу заявил он. — Прав и ты, и Валерка прав, завязывать нужно со всем этим цирком…

— Что случилось? — сказал я, чувствуя очередные неприятности.

— Ты прав, а я неправ! — запальчиво продолжил он. — Ну вот, признаю!

— Ты можешь внятно объяснить, что произошло⁈

— Пацанов постреляли, — выдохнул Матвей. — Из бригады Толи Шкафа. Трех наглухо, один в реанимации. У Толика легкое ранение.

Настроение, которое было более-менее, моментально испортилось.

— Как случилось? — спросил я.

— Да херня. «Стрелка» была с пацанами из области. Наш коммерсант обратился, эти пацаны у него две тачки забрали. Поехал Толя Шкаф со своими… разбираться. А те обдолбанные приехали, без разговора шмалять начали.

— Менты?

— Уже приняли этих чертей, — сказал Матвей. — Толку-то, пацанов не вернуть… Леха, я двух из них сам в движение привел. Понимаешь? Если бы не я, были бы живы… Хорошие ребята, спортсмены…

— Знали куда шли, — отрезал я. — И ты завязывай с истерикой. Этот твой Шкаф — на больничке?

— На больничке, — подтвердил Матвей. — А че?

— А то, — сказал я раздраженно. — Ты там проконтролируй, чтобы он лишнего не ляпнул. Его же менты сейчас крутить будут по обстоятельствам дела. Три жмура, елки-палки… Могу себе представить, управление на ушах…

— Нормально все будет, — пьяно сказал Матвей. — Пацанов жалко, Леха. Давно никто из наших не погибал так.

— А что там за банда из области? — спросил я. — Серьезная какая-то? Их всех повязали, что ли?

— Да колхозники, — объяснил Матвей. — Они даже не поняли, куда встряли. Повязали тех, которые на стрелку приехали. И еще кое-кого…

— Тебя каким-нибудь образом могут приплести? — снова спросил я.

— А как они приплетут? Меня там и близко не было, об этой теме я ничего не знал даже, Шкаф такие вопросы сам решает…

— Вот он и решил… Ладно, если будут какие-нибудь новости, сразу звони. И давай там, не загоняйся. Не первый раз.

Матвей сосредоточенно дышал в трубку.

— Снится мне Мишка Афганец. Почти каждую ночь… — он понизил голос до шепота. — Знаешь, какая херня… я как будто знаю, что он мертвый, что нет его, а все равно общаюсь, как с живым. Как будто он приехал откуда-то… Почти каждую ночь, Леха. Устал.

— Мне эта херня не нравится, — сказал я категорически. — Ты, я надеюсь, ничего не употребляешь? Ну, кроме бухла?

— Да иди ты… — обиделся Матей.

— Тогда ладно. Поверю на слово, куда ж деваться… Короче, нужно устроить тебя в областную больницу. В отделение неврозов.

— Это в дурку, что ли?

— В отделение неврозов! У тебя в последнее время нервы ни к черту… Полежишь пару неделек…

— Сам в дурку ложись! — категорически заявил Матвей.

— Я бы с удовольствием, — вздохнул я. — Только времени нет.

Матвей пробурчал что-то неодобрительное и повесил трубку.

Я выругался. Три трупа. Не то чтобы какое-то из ряда вон выходящее событие, но… три трупа — это заметно. Не каждый день случается. Ситуация постоянно стремится выйти из-под контроля, и я уже дико устал постоянно все исправлять… Сейчас нужно звонить майору Муромцеву и выяснять, что там и как, но просто нет моральных сил это делать. Прошедшие встречи вымотали полностью, а еще ничего не завершено…

Зазвонивший сотовый прервал мои раздумья.

— Алексей Владимирович! Здравствуйте!

Я не сразу узнал этот звучный напористый голос. Как же, господин Ромашев, собственной персоной! Чего ему надо, спрашивается?

— Здравствуйте, Владимир Борисович! — поздоровался я и не очень искренне добавил: — Рад вас слышать!

— Взаимно, дорогой, взаимно! Хочу спросить — отчего вас нигде не видно? Столько всего интересного и нового происходит, столько всего появляется, а вы как монах-отшельник, закрылись у себя в офисе и носа на люди не показываете!

— Есть такое дело, — сокрушенно согласился я.

— И напрасно, — пожурил меня Ромашев. — Человек — животное социальное! Нужно ему общаться с себе подобными, и не то что нужно, а даже необходимо…

— Робею, — посетовал я. — Куда уж мне со свиным рылом, да в калашный ряд⁈ Где я, а где светское общество?

— А вы приходите, — значительно сказал он, таинственно понизив голос. — Чего там тянуть, прямо сегодня и приходите. Общество будет очень приличное. Очень! — подчеркнул он. — Люди собираются регулярно, обсудить происходящее, согласовать какие-то действия… Я полагаю, что вы придетесь очень даже ко двору.

— Весьма лестно, — улыбнулся я. — Что же, вы меня приглашаете?

— Я вас приглашаю, Алексей Владимирович. И не только я!

Я был заинтригован.

— Ого! Ну, такое приглашение грех отклонить…

— Часам к восьми подъезжайте. Вы познакомитесь, с вами познакомятся…

— Познакомятся… К восьми… Хорошо, Владимир Борисович, подъеду. Куда подъезжать-то?

— А я разве не сказал? — удивился он. — На Новокузнецкую, конечно! В Дом приемов «Логоваза».

— Вот как даже? — удивился я. — А я как раз недавно читал о том, что у его хозяина возникла небольшая неприятность… и он даже не в стране.

— А вот если бы вели тот образ жизни, который соответствует вашему положению в мире бизнеса, не пришлось бы вам узнавать из прессы… Это я вам как представитель прессы говорю! — рассмеялся Ромашев. — Одним словом, Алексей Владимирович, ждем вас.

— Приеду, — сказал я решительно.

Дом приемов «ЛогоВаза» в девяносто четвертом году превратился в магнит, притягивающий к себе богатых и влиятельных. Построенный на рубеже 19–20 веков, он принадлежал неким великосветским дамам — сначала Бачуриной, а потом — Смирновой. В советское время великосветские дамы исчезли и в особняк трансформировался в «Дом политпросвещения». Кажется, над этим домом висела какая-то нехорошая карма — очередная историческая метаморфоза приносит очередную трансформацию. И вот, милостью московского мэра здание отходит к АО «ЛогоВаз», возглавляемому Борисом Абрамовичем Березовским.

Даже интересно, чего они хотят, думал я. Очень и очень интересно… Уж не прознал ли часом Борис Абрамович о моих кознях? Нет, не похоже… Навряд ли бы меня стали звать в Дом приемов на разборку…

На Новокузнецкую мы приехали вовремя и с положенной помпой. Сверкающий «Мерседес», водитель, охранник со вполне легальным стволом… Я в новеньком деловом костюме от Версаче, конечно, как раз для такого случая, в белоснежной рубашке, но без галстука — время позднее и встреча неформальная.

Да, дом приемов был шикарен. Мраморная лестница изгибисто поднимается от вестибюля. Расписные потолки. Лепнина. Золоченые узоры. Какие-то вызывающе роскошные люстры. Паркет скрипит под ногами едва слышно, как будто помнит и политпросвещение райкома, и торжественные приемы великосветских дам. В кабинетах шелковые обои, тусклый блеск которых меняется в зависимости от часа дня. Печи в углах давно не топят, но кафель на них все так же расписан вручную. У каминов — резная облицовка, потемневшая от времени, но не тронутая перестройками.

До зала, в котором проходил прием, меня провожал охранник. Вообще, охраны здесь порядочно, я заметил человек шесть, а сколько их еще…

В зале — полумрак, шампанское и закуски. Людей немного, человек десять-двенадцать. Но зато каких людей! Вся финансовая верхушка Москвы. Самые влиятельные люди банковского бизнеса. Некоторые лица знакомы — мелькали в газетах и на телевидении. Некоторых никогда и нигде не видел.

Меня встретил господин Ромашев, довольный и жизнерадостный — здесь он как рыба в воде. Он сразу схватил меня за локоть и потащил…

— Вот и наш господин Петров! А сейчас я вас всем представлю!

Почему-то мне вспомнился фильм «Калина красная». Тот эпизод, когда освободившийся Егор Прокудин попадает на «малину», к старым своим кентам, пляшет и приговаривает: «Вот какой минуты ждала моя многострадальная душа!» Почему-то стало смешно. Сидевшие здесь люди были… да, действительно они контролировали серьезные банковские структуры и финансовые потоки. И очень хотели быть похожими на настоящих банкиров и промышленников… Но, по сути своей, они все еще оставались теми, кем были несколько лет назад — советскими инженерами, хозяйственниками, комсомольскими работниками… А здесь что-то вроде косплея. Как пел один бард в неспетой еще песне:

'Вот сосед — прикинулся банкиром,

Пьёт «Клико», к валютным ездит дамам.

Правда, Сартра путает с сортиром,

А Ван-Гога путает с Ван-Даммом.

И ничуть ему от этого не грустно,

Взял цыган, и на извозчике — к актрисам…

Он не сноб, он просто счастлив безыскусно —

Как ребёнок тихо счастлив, что пописал'…

Впрочем, здесь Ван-Гога с Ван-Даммом навряд ли перепутают. Хотя…

Борис Абрамович Березовский мне понравился. Несмотря на всю мою предвзятость по отношению к этому человеку. Наверное, это его суперсила — нравится тем, кому нужно. Вот сегодня ему нужно было понравиться мне, и он вполне с этой задачей справился. Талант! А в области социальных коммуникаций — гений. После пяти минут общения с ним становится понятно, почему он смог занять свое положение. Просто понравился нужным людям в нужный момент, больше ничего. Как в старой сказке «Цахес Циннобер» Эрнста Теодора Амадея Гофмана…

— Очень рад познакомиться! — сказал он, пожимая мне руку. И действительно, по нему было видно… и не то что видно, а как-то даже чувствовалось, что он действительно очень рад тому, что вы здесь и сейчас, в его Доме приемов, рядом с ним.

— Очень жаль, что не удалось познакомиться раньше, — продолжил он, — мне Володя о вас рассказывал…

— Надеюсь, хорошее? — с легкой иронией спросил я.

— Безусловно! Должен сказать, что вы его удивили, да и всех нас тоже, чего греха таить! Молодой инициативный человек из глубокой провинции внезапно становится компаньоном господина Мавроди, который всегда работает один!

— Компаньон — неправильное слово, — улыбнулся я. — Я скорее директор по связям с общественностью… Отвечаю за паблисити.

— Это еще больше, чем компаньон! — убежденно сказал он. — Связи с общественностью сейчас — девяносто девять процентов любого бизнеса. Любого! И очень хорошо, что Сергей это понял. Наконец-то.

К его манере — говорить быстро и невнятно, нужно было привыкнуть.

— Ну вот, — пошутил он, — общественность перед вами. Связывайтесь!

— Обязательно, — кивнул я. — Борис Абрамович, а как ваше здоровье? Я слышал о небольшой неприятности, которая недавно случилось?

— А! — отмахнулся он. — Пустяки. А вот Яшу, сотрудника моего, жаль, нет больше Яши. И охранник погиб.

— Мои соболезнования, — сказал я. — Полагаю, вы смогли решить возникшую проблему.

— Решаем! — энергично сказал он. — Но решаем так, чтобы исчезла не только моя частная проблема. Да, Володенька?

Господин Ромашев, стоявший рядом, улыбнулся и кивнул.

— Очевидно, что ситуация назрела, — продолжил вещать Борис Абрамович, — для решения вопроса с бандитскими структурами. Мы консультировались… в том числе и с работниками МВД. Они утверждают, что, получив расширенные полномочия, смогут переломить ситуацию. Есть факты — несколько очень болезненных и резонансных криминальных событий. Президент в курсе дела. Держит руку на пульсе, некоторые расследования на его контроле. Да, Володенька?

Господин Ромашев снова кивнул.

— Вот, Володя кивает. Есть основания полагать, что скоро будут приняты решения по нормализации криминогенной обстановки.

Здесь господин Ромашев предупредил очередное обращение к себе — театрально сделал страшные глаза и приложил к губам указательный палец.

— Но это пока государственная тайна, — улыбнулся Березовский. — Вы погуляйте по залу, еще и не такое услышите. Погуляйте! Не буду вас занимать.

Нет, это была не пустая болтовня, хоть и могла показаться таковой. Борис Абрамович продемонстрировал две важные вещи. Во-первых, свою влиятельность. О том, что в него стреляли, знает Президент. А во-вторых, собственный масштаб. Он занимается не какими-то разборками с бандитской мелочевкой, он решает проблему комплексно — практически в масштабе страны!

А интересно, подумал я, а если бы он узнал о том, что покушение на него это, в общем-то, моих рук дело? Наверное, не поверил бы. Слишком глупо, никакой выгоды не несет, да и вообще — зачем? Вот Сильвер — здесь все понятно, не хочет отдавать деньги, а я Борису Абрамовичу ничего не должен…

Потом я был представлен упитанному круглолицему джентльмену. Отсутствие волос на его голове слегка компенсировалось пышными и немного смешными усами.

— Александр Павлович Саратовский, — представился он. — Всегда приятно видеть молодое лицо в этих скучных стенах!

— Александр Павлович у нас звезда международного бизнеса, — отрекомендовал его Ромашев. — Совсем недавно получил престижную награду… за лучший менеджмент и вклад в развитие российско-израильских финансовых связей! Я ничего не перепутал?

— Признаю, это действительно не тост, а название награды, — саркастически сказал Александр Павлович, и толстые стекла его очков сверкнули. — Как там Сергей Пантелеевич? Жив-здоров? Косит бабки?

— Не успевают пересчитывать, — улыбнулся я. — Да и считать давно бросили, учитывают по весу. И то уже простых весов не хватает, заказали промышленные!

Саратовский улыбнулся и посмотрел на Ромашева.

— Слышал, Вова, как нормальные люди деньги зарабатывают? Это мы, как негры на плантациях, за грошовую свою маржу, тянем и тянем лямку. Бурлаки на Волге! А приличные люди центнерами наличку собирают! Вы бы заглянули ко мне, Алексей, — Саратовский сменил тон на серьезный. — Вот, кстати, моя визитка. Звоните и заходите без всякого стеснения, в любое время. Есть тема для обсуждения, посидим, пошепчемся… Может придумаем чего-нибудь интересное…

Ах я, дубина, подумал я. Ломаю голову, зачем же меня позвали столь влиятельные люди? А ответ — вот он, на поверхности! Они знают, что Мавроди собирает большие даже по их масштабам деньги. И еще они знают, что большая часть этих денег не попадает в банки, а лежит в виде громадной кучи бумаги. И вишенка на торте — они догадываются о том, что я имею на Мавроди какое-то влияние. Вот и все, дважды два — четыре, как ни крути…

— У вас кэш, у меня банк, — хищно улыбнулся Саратовский. — Банк, не побоюсь этого слова, лучший в стране. Так что, мы созданы друг для друга. Если надумаете вложиться — не обижу, сделаем индивидуальные условия… По высшему разряду. Заходи, пообщаемся конкретно. Чего деньгам так-то лежать? Это просто грешно!

— Заманчивое предложение, — сказал я. — Мы обязательно подумаем.

— Подумайте! — сказал он многозначительно.

Нет, о чем-то таком я уже думал. Но, к сожалению господина Саратовского, его банк для моих целей не годится. Прежде всего потому, что у него нет промышленных активов. Принципиальная позиция господина Саратовского — заниматься только финансовым сектором и не лезть в область производства. Также сэкономил он и на СМИ, ничего не прикупил, пожадничал… Так что, союз с господином Саратовским нам невыгоден. А учитывая его проблемы с криминальным миром, может быть даже опасен. Ходили слухи о том, что в свое время Саратовский позвал известного «люберецкого» авторитета в компаньоны. А затем, когда «фишка поперла», попытался этого компаньона оттереть. Компаньон потребовал отступного. Саратовский по сходной цене нанял сотрудников «6-го отдела» для окончательного решения вопроса. В общем, не очень красивая ситуация. И то, как просто Саратовский кинул бывшую свою «крышу» тоже не говорило в его пользу. Получается, что этот человек из-за денег может переступить через кого угодно. Впрочем, здесь собрались все такие…

Между тем, прием продолжался…