Инферно. Манор Разрушения.
Великий город Эреб.
Цитадель правления Аббадона Разрушителя.
Тронный зал.
— Ты… ты не мой отец… — глухо просипел диабал, позвякивая кандалами на руках и ногах, а из горла у него не переставая струилась кровь, мешающая нормально говорить. — Ты всего-навсего… гнусная тварь… И тварью ты стал… еще до того… как явились… они…
Грохочущий смех оглушил тронный зал. Чудовищная враждебная сила будто тисками сдавила изувеченное тело Гатага и почти уничтожила разум. Из пробитого горла юного Разрушителя вместе с кровью вырвался мерзкий свистящий звук. Дышать и без того было сложно, а теперь воздуха абсолютно не стало.
— Они только раскрыли мне глаза. Они помогли взглянуть на мир шире. Гораздо шире. Наша Вселенная необъятна.
— Ты… ты… сумасшедший… Ликовать… тебе осталось… недолго…
Грохочущий смех внезапно усилился и Гатаг ощутил как на горле сомкнулись лапа Аббадона.
— И КТО⁈ КТО СМОЖЕТ ХОТЬ ЧТО-ТО ПРОТИВОПОСТАВИТЬ ТАКОЙ СИЛЕ⁈ АРХИДЕМОНЫ⁈ ОБЕРЕГИ? ИЛИ ЖЕ ХРАНИТЕЛИ⁈ ОНИ ВСЕ ФИГУРЫ НА ИХ ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО В ИХ ГЛАЗАХ ОБЫЧНЫЕ ПЕШКИ! БОГИ ЦЕНЯТСЯ НЕ ВЫШЕ КОНЕЙ! А ХВАЛЁННЫЕ ХРАНИТЕЛИ ХОРОШО ЕСЛИ ДОТЯНУТ ДО ЛАДЬИ!
Пальцы Аббадона сжались сильнее, но Гатаг, собрав воедино остатки сили воли, обнажил зубы в окровавленной усмешке и едва слышно прохрипел:
— Тогда… тогда… кем стал… ты?
— Я ферзь! — надменно заключил Аббадон. — Я ферзь в этой игре! Архидемоны склонятся предо мной! Обереги будут служить! А хранители и их миры падут! Я буду властителем не только Вечного Ристалища, но и всех соседних мирозданий.
Однако теперь пришла пора смеяться Гатагу. И кто был знал, чего на самом деле ему стоил такой смех.
— Ты… ты… вконец… обезумел… — сквозь хриплый хохот выдал демон. — Ты… пожертвовал собственным народом… Собственными легионерами… И ради… чего? Чтобы служить… им? Так какой же из тебя… ферзь? Ты… мусор в их глазах… Обычный… пёс… Тебя используют… а ты не желаешь этого видеть…
— Ах! Так вот оно что. Вот, в чем дело… — осклабился холодно Разрушитель, а голос стал гораздо тише. — Ты испугался. Испугался того, что грядет. Я знал, что ты тряпка. Всегда знал. С момента твоего рождения я понимал, что ты просто расходный материал. Гарону ты в подмётки не годился. Ни тогда, ни сейчас.
— Рано или поздно, но ты… падешь, — со слабой улыбкой парировал Гатаг, а сили почти покинули его. — Буду… буду ждать тебя… на том… свете…
Аббадон медленно разжал лапу, отчего Гатаг рухнул на холодный пол тронного зала, жадно глотая ртом воздух. Однако в такой передышке не имелось даже капли милосердия. Разрушителю просто захотелось, чтобы его отпрыск пожалел, как о содеянном, так и о сказанном.
— Ты по-прежнему цепляешься за детские сказки своей мамаши о справедливости в мире демонов, — протянул довольно Аббадон, обходя распростёртое тело сына по кругу. — Падёшь… мусор… пёс… — передразнил с издёвкой он, с наслаждением растягивая каждый слог. — Даже сейчас ты не видишь всей картины в целом. Ты смотришь на шахматную доску и видишь только фигуры. А я же знаком с игроком. Я вижу тех, кто дёргает за нити.
Гатаг приподнялся на дрожащих руках, позвякивая кандалами, и взглянул на отца снизу-вверх. Во взгляде молодого демона не было ни страха, ни покорности, ни мольбы. Лишь упрямая и изломанная гордость, которая отказывалась погибать.
— Красиво… стелешь, — просипел с весельем он и кровь снова хлынула из разорванного горла. — Словно сам в это веришь. Но знаешь, в чём твоя… главная ошибка? Ты считаешь, что можешь переиграть тех… кто стоит за кулисами. Думаешь… что умнее остальных. А они… они просто смеются над тобой. Ты… инструмент. Расходный… материал. Как и все мы. Как и наш народ, как те легионеры, которых ты принес в жертву, собственной алчности, чтобы возыметь нынешнюю силу. Ты… не ферзь. Ты даже… не пешка. Ты просто… искра. Жалкая искра… которую зажгли, чтобы осветить… путь. А когда догоришь… никто и не вспомнит твоего проклятого… имени. И я… я буду первым… кто его забудет…
Аббадон замер. Его массивная фигура на мгновение будто потеряла всю чудовищную уверенность, но мимолётная тень сомнения оказалась тут же подавлена вспыхнувшим гневом.
— МОЛЧАТЬ! — рявкнул озлобленно Разрушитель, отчего стены тронного зала задрожали. — Я ЗНАЛ, ЧТО ВОСПИТАНИЕ ТВОЕЙ МАТЕРИ ВЫЙДЕТ МНЕ БОКОМ! НЕ ЗРЯ ОТ НЕЁ ИЗБАВИЛСЯ!
Из-за слов Аббадона у Гатага что-то дрогнуло в душе. Ползая на коленях, он кое-как сумел откинуться назад и опереться спиной на стену. Взгляд его прояснился и почти сразу парень сумел полностью рассмотреть отца с ног до головы. И осталось там от прежнего Аббадона ровным счетом ничего. Сейчас перед собой он видел какую-то грязно-кровавую тушу с беспредельной мощью. И глядя на такого отца, юный Разрушитель широко осклабился. Так широко, как только сумел.
— Ты… сдохнешь… Я буду молится Сущему и Пламени Возмездия… чтобы… чтобы ты сдох… как можно скорее…
— И по чьей же вине я сдохну? — громко рассмеялся Аббадон, присаживаясь перед сыном на корточки и схватив того за окровавленные волосы, с силой приподнял тело Гатага. — Кто меня прикончит? Сука Марагна? Или наш добродетель Зархон⁈ А-а-а-а-а! Так вот всё как произошло! — быстро догадался архидемон. — Ты убежал к соплячке Искриде. Хотел заручиться поддержкой того дерзкого щенка Ваерса! Но знаешь, что самое интересное? — разрушитель чуть подался вперед, а его зубастая пасть, из которой несло смрадом крови и плоти, расширились до предела. — Мне уже самому нетерпится с ним встретится. Я не боюсь ни его, ни его папашу! Мелкий выродок мне за всё заплатит! За все унижения, что нанёс ранее! Но для начала я погляжу, как он справиться с оберегами и…
Вот только свою пылкую и напыщенную речь владыка Разрушения не сумел довести до конца. Своды тронного зала внезапно содрогнулись, а чей-то холодный и величественный голос ознаменовал о начале конца:
— Аббадон, пора…
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.
28 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.
Тот самый день.
04−00…
Портальная площадка.
— М-р-р-р-р…– Грация встречала нашу троицу тихим урчанием. Грустным урчанием. — М-рр…
Светать только начало, но мне практически с первого взгляда стало понятно, кто именно отправляется на Вечное Ристалище. Разница между собравшимися явила себя моментально. Её невозможно было не заметить. Все, кто шел со мной экипировались, как и подобает воинам и воительницам. Да и класс их защитного снаряжения в прямом смысле можно назвать запредельным. Боюсь, не ниже уровня реликвий Ушедший Эпох.
Рамас, Серинити, Илай, Эйсон и Фи с Искридой в любом случае шли со мной, но группа Зеантара не могла не удивлять. Мощь отряда хранителя Земли нельзя недооценивать, а если кто-то осмеливаться на подобное, то быстро пожалеет.
Во главе стояла троица хранителей и основная ударная мощь — Лазарев, Аллейда и Паллад. Чуть рядом находился отряд своеобразной поддержки из одних женщин — Бээаллинарэ, Валери и Мелисандра. Заключительными же среди всех оказался второй ударный отряд — Матвей, Тар, Фларас, Ростислав, Реахзор и Ас-Ннай.
— Я не думал, что вы тоже пойдете, — слегка улыбнулся я, глядя на Зеантара-младшего и Раса.
— Ты наш брат, — расплылся в задорной усмешке полуальв. — Иначе и быть не могло.
Брат. Брат. Брат. Слишком часто я стал слышать это слово, что постоянно резало слух. Лишь от Матвея оно слышалось вполне… нормально и обыденно. Хотя я и сам не мог объяснить, почему так.
Ладно, жить мне осталось не так долго, так что пусть называют как хотят.
— Мы бы ни за что не пропустили такое зрелище, — тихо рассмеялся Тар, пытаясь разбавить гнетущую обстановку. — К тому же не стоит нас недооценивать. Да, из всех, кто идёт на Альбарру мы с Расом самые слабые, но наши таланты состоят не в прямом столкновении.
— Не вернетесь домой, паршивцы, и пеняйте на себя! — резко отчеканила Прасковья, пытаясь утаить от окружающих страшное волнение.
Впрочем, родная мать Раса выглядели не менее встревоженно, о чем твердила её натянутая улыбка. Хотя по большому счету так выглядели не только все княгини, но и те, кто прибыл проводить нас.
Неловкая тишина изрядно затянулась, а взгляды окружающих скрестились на моей персоне. Так что хотелось мне того или нет, но я оказался тем, кому пришлось всё заканчивать. Честно признаться, я долго думал, что им сказать. И, наверное, благодаря терминальному просветлению и своему нынешнему состоянию я мог сказать им чистую правду.
Так что, сделав несколько шагов вперед, я спокойно усмехнулся и взглянув на окружающих, учтиво им поклонился:
— Большую часть из вас я не знаю и со многими толком не знаком. Однако наблюдая за всеми вами, я осознал одну важную для себя вещь — вы… достойные люди. Вы… настоящая семья. И вы… дружный род. Жаль, что всё так обернулось. Если я кого-то оскорбил или обидел, то прошу простить. Порой… порой я просто не властен над собой. Спасибо вам и…
Договорить я не успел. Из стана княгинь неторопливо отделилась Прасковья и подойдя почти вплотную, заботливо меня обняла и вполне по-матерински клюнула в щеку:
— Не надо нас благодарить, милый. Знал бы ты, как нам жаль, что всё вышло… именно так.
Выдавив из себя улыбку, женщина отошла в сторону, уступая место второй княгине, после третьей, а затем почти каждый из Лазаревых успел что-то сказать мне на прощание. Странно, но их слова отзывались в душе непонятной теплотой и сожалением. Да, я сожалел. Сожалел впервые за очень долгое время. Остальные от Лазаревых ничуть не отставали. Аркас, Грат, Цуг, Диана, малышка Рейна, а также Эстель и Зирина. Попрощаться удалось со всеми.
Да… попрощаться.
— Бр-а-а-а-ат…
Лика оказалась последней. До сих пор она стойко держалась, и я видел её раскрасневшиеся веки. Но стоило той приблизиться ко мне, как та громко хлюпнула носом и жалобно зарыдав, повисла на моей шее.
— Я не хочу, чтобы ты уходил… — безутешно плакала та, не выпуская меня из объятий. — Я… я не хочу… чтобы ты… чтобы ты… — последние слова дались княжне с огромным трудом, но она всё же осмелилась их выдавить из себя, — чтобы ты умирал…
Честно признаться её слёзы выбили из хлипкого душевного равновесия, но в ответ я лишь выдавил из себя некое подобие улыбки и тихо заключил:
— Ты славная девушка. Очень славная. Оставайся такой и впредь. Прощай… Лика.
По глазам девушке я понимал, что она ждала иного. До самой последней секунды она хотела, чтобы я обратился к ней совсем иначе. Но я… я просто не смог. Не сумел перебороть самого себя.
Вначале я прошел мимо Лики, после на пути очутилась Хельга, Калира и Прасковья, далее Алина, Виктория и Маргарита, а под конец я миновал еще нескольких женщин и мужчин, которые являлись родней Лазаревых. Остановиться пришлось у самой границы пространственной арки. Пару секунд я топтался на месте и собирался с мыслями, а после взглянув на них через плечо и слегка улыбнувшись, тихо заключил:
— Прощайте.
Однако прежде, чем я успел сделать шаг за серое туман в спину ударил голос Прасковьи:
— Нет, милый, не прощай… До свидания.
Тридцать часов…
Переход на ту сторону получился мгновенным. Зрение на миг утратило фокус, но миг погодя всё возвратилось в норму. У врат всё оставалось по-прежнему — железная дисциплина и тотальный контроль. Не успел я сделать и десяти шагов от портальной арки, как за спиной стали появляться остальные. Хранители, разумеется, переместились следующими, а уже следом за ними шествовали другие.
Как не странно, но две абсолютно различные группы держались вместе и шли в полной тишине. Завидев столь могущественный отряд практически все стражи один за другим преклоняли колени и опускали головы. Так что до врат я дошел беспрепятственно, но у самой кромки пришлось остановиться. Несколько секунд я вглядывался в серую пелену перед глазами, а затем сам не понимая почему, широко улыбнулся и сделал резкий шаг вперед.
Одно жалкое мгновение и свет просто гаснет. Тут, в пространственной крепости, не имелось ни малейшего намёка на утро. На Альбарре еще царила ночь, но до рассвета оставалось не больше часа или двух, потому как на далёком горизонте тьма уже расступалась.
Руна внезапно материализовалась правее словно почуяла опасность и живо посмотрела куда-то вперед. Навстречу нам уже мчались несколько стражей крепости. Улыбка же моя так никуда не исчезла и возведя глаза к еще звездному небу, я одними губами произнес:
— Пора написать заключительный акт нашей истории, не так ли, малышка?
— Да, мой разоритель. Думаю, пора, — с грустью улыбнулась Руна, а после вновь посмотрела куда-то в сторону. — Я чувствую вдали огромное скопление сил. Похоже, нас ждут.
— Разумеется, — тихо рассмеялся я, с предвкушающей улыбкой, а за моей спиной материализовывалось всё больше силуэтов и теней. — Разве могло быть иначе? А раз так, то не будем заставлять их ждать.
Поток Опустошителя…
Альбарра. Аххеский пантеон.
Земли великого дома Иан.
Пространственная крепость.
28 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.
Тот самый день.
Час до рассвета.
Вивиан сама до конца не понимала почему, но именно на крепостной стене она проводила большую часть времени. Особенно в последние десять дней. Всё чаще она сводилась к мысли, что всему виной орава отмеченных, что толпилась у подножия форпоста. А можем быть проблема состояла в абсолютно ином. Правда, в том и состояла суть — атмосфера с каждым днём накалялась лишь сильнее, а количество служителей оберегов ничуть не убавлялось.
Кристальная Ведьма прекрасно осознавала, чего, а точнее кого они здесь ждут. Но вскоре наступил тот самый злополучный день. День, когда смертный сойдется в бою с оберегами. Вивиан не спала уже два дня. Необъяснимая тревога с каждым часом одолевала женщину сильнее, Темида молчала, а потому успокоить её было некому. Или почти некому.
— Ну да, кто бы сомневался. Снова не спится?
Вначале раздался тихий мужской голос, после слух женщины уловил шаги, миг же спустя из-за парапета появилась макушка головы, а затем перед ней образовался командир крепости целиком.
— Снова ты, Романов, — усмехнулась устало отмеченная, но после кивком указала за стену. — Я с радостью готова поспать, да только мне кажется сейчас не время. Смотрю ты на удивление спокоен. Даже странно. А ведь среди тех отмеченных внизу есть разумные гораздо сильнее тебя. Неужели забыл какой сегодня день?
— Вовсе нет. Не забыл, — хмыкнул с толикой веселья Максим. — Я просто не вижу смысла переживать. А насчёт силы… так я и не гонюсь за ней. Мой отец не гнался, и я не стану. Гиблое это дело. Слишком много мороки и чересчур много…
— … ответственности? — поддела привратника служительница Темиды.
— Нет, не ответственности… — спокойно поправил женщину Романов, — … бед.
— Бед? — задумчиво повторила Вивиан. — Может ты и прав.
— Я не знаю ни одного могущественного человека, который живёт припеваючи. Да, сила действительно накладывает колоссальную ответственность, но бед она приносит гораздо больше. Мне достаточно того, чем я обладаю сейчас, потому и тех людей внизу я не боюсь. Просто не вижу смысла их бояться.
— Кое в чем ты заблуждаешься, Романов, — с некой горечью в тоне вздохнула Ведьма, устало опуская подбородок на край парапета. — Людей там хорошо, если половина. Остальные ничем не отличаются от зверей, тварей и…
— ЭЙ, ВИВИАН!!! — загремел едкий мужской голос. — КАК ПОЖИВАЕШЬ⁈ А У ТЕБЯ КАК ДЕЛА, КОМЕНДАНТ⁈ СКУЧАЕТЕ⁈
— А вот и одна из тех тварей, о которых я упоминала. До сих корю себя за то, что помогала ему, — тихо отметила служительница и совершив акробатический кульбит через себя, ловко умостилась на самом краю стены и вальяжно оперлась локотком о камень. — Я ГЛЯЖУ ТЕБЕ ТОЖЕ НЕ СПИТСЯ, ВЕНДИГАЛ! ЯЗЫКОМ ПОЧЕСАТЬ ХОЧЕТСЯ? ТАК НАЙДИ КОГО-НИБУДЬ ДРУГОГО ДЛЯ БЕСЕДЫ! У МЕНЯ НЕТ НИКАКОГО ЖЕЛАНИЯ РАЗВЛЕКАТЬ ТЕБЯ!
Дух Бойни в прямом смысле выскользнул из тьмы и приблизился к воротам вплотную. Вот только заявился аххес не один. Слева от него находилась Эмбара Кошмарная, а справа возвышался Магнус Ткач.
— Шутки кончились, Кристальная Ведьма! — холодно процедил первый после Ареса. — Ты знаешь какой сегодня день!
— И что с того? — не осталась в долгу Вивиан. — В честь этого мне сплясать для тебя, что ли?
— Где ваш щенок⁈ — сплюнул презрительно Ткач. — Почему он еще не здесь? Струсил? Или сбежал? А может спрятался за папочкой?
— Нам счесть договор нарушенным? — подала голос Эмбара с довольным видом.
— Мне кажется вы трое ослепли, — невозмутимо фыркнула служительница Темиды. — Я не вижу Сигу и Меру в зените. А это значит, что у Ранкара еще есть время. Как минимум несколько часов…
— ДВА ЧАСА! — громко рявкнул Дух Бойни. — Я ДАЮ ВАМ ДВА ЧАСА! КАК ТОЛЬКО ОНИ МИНУЮТ, ТО МЫ СОЧТЁМ ДОГОВОР НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ И…
— И что потом? — вклинился в беседу Романов. — Что же будет дальше, отмеченный Ареса? Ты угрожаешь нам? А еще мне кажется, что твои друзья посмели оскорбить сына хранителя Земли и его самого.
Не только Максим, но и Вивиан сумела рассмотреть самодовольную улыбка на роже Вендигала. Служитель упивался каждой секундой данной беседы. Он намеренно провоцировал всех и вся.
— Может и так, комендант. Может и угрожаю. Кто знает. Так или иначе, время пошло! Через два часа вы поймете, что я не…
Вивиан не дослушала речь Вендигала до конца, непонятный порыв ветра заставил ту обернутся. Служительнице почудилось, что рядом резко похолодало и стало темнее. Но пока женщина пыталась осознать, в чем заключена проблема, Романов будто ужаленный резво обернулся назад, ведь за несколько секунд до этого он ощутил колебания пространственных врат.
Вот только не одной Ведьме стало темнее, но и Максиму тоже. Лишь через мгновение они осознали, что на стене находились не вдвоем, а… втроём. Неизвестно откуда взявшаяся тень, как ни в чем не бывало сидела на наивысшей точке парапете. И именно этот силуэт отбрасывал дополнительную тень.
Романов вознамерился поднять тревогу, но заприметив изменение в мимике у Вивиан, замешкался. По какой-то причине Кристальная Ведьма оказалась потрясена и чуть отшатнулась назад:
— Во имя Небес! Неужели это…
Всё встало на свои места, когда силуэт заговорил. Троица отмеченных внизу замерли от неожиданности, а в глазах у них зажглась бушующая ярость и гнев.
— Вперед, Вендигал. Договаривай! — тихо засмеялся юноша, обнажая зубы. На запястьях у него стали медленно материализовываться золотые цепи, а миг погодя рядом с ним появился грациозный силуэт черного зверя. — Поведай же мне, что будет через два часа?..