НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Покой.

Свобода.

Умиротворение.

За двадцать шесть лет я так и не сумел понять смысла данных слов. Не потому, что не хотел, а потому как не мог. Но сейчас… сейчас я впервые умудрился их прочувствовать. Да, именно прочувствовать.

Я ощутил то самое спокойствие. Спокойствие, о котором так много любят разглагольствовать люди. Стал ли я сам после такого человеком? Наверное, нет. Но свои последние мгновения я прожил, будучи обыкновенным смертным, а не Опустошителем миров. Не тёмной тварью. Не обезумевшим чудовищем. И не монстром. А просто-напросто… обычным человеком.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Озлобленно-громогласный вопль Опустошителя походил на убаюкивающую симфонию перед сном. Умирать и слушать, как беснуется эта ненасытная тварь было сродни настоящему чуду. Наверное, уже по этой причине на ту сторону я уходил с удовлетворённой и малость печальной улыбкой на губах.

Победа.

В нашей с ним войне, которая затянулась на долгие двадцать шесть лет, победа всё-таки осталась за мной.

Влад Верейский сумел.

Ранкар Безродный смог.

Ваерс Пустой справился.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Сердце окончательно перестало биться. Успокаивающий чернильный мрак, под затихающий вой Опустошителя миров, полностью окутал разум, а затем наступила та самая освобождающая смерть.

Оковы рухнули…

* * *

Смерть оказалась не такой уж и страшной.

Я не помню, сколько плавал во мраке.

Я не помню, сколько времени миновало.

Я не понимал, где нахожусь.

Я даже не видел собственного тела.

Просто сгусток чего-то в беспросветной мгле.

Сгусток чего-то, что хотел находиться в этом месте вечно.

Правда, кое-что всё-таки удивило — я по-прежнему мыслил. Тот, кто должен был умереть, мыслил. Однако мыслил я с единственным исключением — потусторонний голос исчез. Неутихающий шёпот Опустошителя пропал. И я впервые смог осознать, каково это остаться наедине с собственным разумом.

Отныне мои мысли.

Мои действия.

Мои желания.

Всё это было лишь моё.

Не чужое.

Не навеянное чьим-то мерзким шёпотом.

Не навеянное одержимостью Опустошителя.

Мои мысли являлись только моими.

Невозможно передать словами эту радость. Невозможно передать весь спектр эмоций. Жаль лишь, что ощутил я это после смерти, а не при жизни.

— Смерть…

— Смерть…

— Смерть…

Чернильная тьма внезапно сгустилась, а тихое эхо вновь зазвучало:

— Жизнь…

— Жизнь…

— Жизнь…

Одним нутром я ощутил, как мрак стал ещё гуще, а затем из ниоткуда начали раздаваться голоса. Голоса тех, кого я не единожды слышал, будучи живым. Голоса тех, о ком я думал прежде, чем совершить самоубийство.

— Сын… — спокойный баритон хранителя Земли.

— Сынок… — печальный шёпот Бездны.

— Мой разоритель… — радостный смех Истры.

— Брат… — оклик Матвея.

— Племянник… — весёлый хохот Ас-Нная.

— Влад… — это, кажется, была Прасковья.

— Ранкар… — чуть хриплый голос Фьётры я узнал сразу.

— Ваерс… — как и приказный тон Искриды.

Они повторялись.

— СЫН!

Из раза в раз.

— СЫНОК!

Снова.

— МОЙ РАЗОРИТЕЛЬ!

Снова.

— БРАТ!

И снова.

— ПЛЕМЯННИК!

Вновь.

— ВЛАД!

Вновь.

— РАНКАР!

И вновь.

— ВАЕРС!

Крики мешали находиться во тьме. Они препятствовали долгожданному спокойствию. Они нервировали и напрягали. Они не давали навечно остаться в столь прекрасном месте. Они стояли на пути у моей свободы.

Покой.

Умиротворение.

Спокойствие.

Свобода…

Я вдруг пошевелился.

Руки материализовались сами по себе и тотчас прижались к ушам, дабы заглушить их вопли. Даже плавая во тьме, я зажмурился и рефлекторно перевернулся набок, чтобы отгородиться от приставучих криков и голосов.

— ХВАТИТ… — хрипло зарычал я, упираясь лбом в непроглядную тьму. — НЕ МЕШАЙТЕ! УЙДИТЕ! Я… Я… Я…

Сам того не осознавая, язык начал заплетаться, глаза распахнулись, а миг погодя меня просто-напросто вырвало.

Из глотки бушующим потоком вырвалась густая серо-багровая жижа. Жижа, которая в кромешной тьме стала принимать знакомый облик.

Опустошитель.

Тёмная тварь предстала прямо передо мной, сидя на корточках и глядя на меня сверху вниз с до жути странной и кривой усмешкой на губах.

— Везучий сукин сын. Что ж, попытка не пытка, — весело подмигнул мне он, медленно выпрямляясь во весь рост и с интересом глядя куда-то вперёд. — Я сделал всё, что мог.

Впервые я его видел таким спокойным.

Впервые он говорил без злобы и гнева.

Впервые он говорил, как… человек.

— Какого хе…

Я уже намеревался разразиться отборной бранью, но жгучая агония сковала разум и всё тело. Боль бушующей лавиной прокатилась по всему организму и через миг… просто исчезла. Вот только это мгновение напоминало собой вечность, а затем я ощутил стук.

Стук того, что недавно было уничтожено.

Зазвучал мерный стук сердца.

Оно билось.

Точнее… забилось вновь.

Опустошитель вдруг широко улыбнулся и растворился, а тьма, которая до сих пор окружала меня, стала медленно расступаться. Перед глазами я внезапно увидел небо. Безумно красивое небо, а слух уловил шум прибоя.

Тело тотчас приняло сидячее положение и левая рука, испещрённая письменами, рефлекторно дёрнулась к груди. Пальцами я попытался нащупать ранение, оставленное Руной, но вместо этого ладонь прошла куда-то насквозь.

— Зря стараешься, — ухмыльнулся он. — Мы тут оба — гости. Оба — призраки. И оба бессильны. Теперь можем и отдохнуть. «Граница» всё-таки. Путь почти завершён.

Лишь сейчас я увидел его. Точнее увидел только его спину и затылок. Как ни в чём не бывало он сидел чуть впереди, окунув ноги в воду, прямо на берегу серо-багрового океана, которому не было ни конца, ни края.

Однако пока вдали красовался бескрайний океан, то позади расположился странный лес. Густой тёмный лес из исполинских деревьев, которые мрачными кронами и длинными ветвями будто царапали сами небеса.

— Ага, ты прав, тюфяк, — с улыбкой кивнул он, даже не думая оборачиваться в мою сторону. — Мы только оттуда. Похоже, у нашей Вселенной большие планы на тебя.

Не знаю почему, но сейчас я не ощущал никаких эмоций. Впервые с момента рождения я оказался пустым и до жути спокойным. Ни прежнего гнева, ни былой ярости, ни какой-либо злобы по отношению к тому, кто испоганил всю мою жизнь.

— Да не удивляйся ты так, — рассмеялся он, словно читал мысли. — Я чувствую то же самое. Тут иначе и быть не может. Да ты присаживайся. Как-никак нужно поговорить. Время ещё есть. Немного, но есть.

Я будто разговаривал сам с собой. Подчиняться этому уроду не особо хотелось, но внутри сейчас зияла пугающая пустота и покой.

Даже будучи призраком, разорванный доспех Чёрной Гидры тихо зашелестел. Поднявшись на ноги, я неторопливо прошествовал до самого берега и, окунув ноги в океан, присел чуть поодаль от… самого себя.

Видя мою осторожность, он лишь заливисто рассмеялся, то и дело отрицательно качая головой.

Мне же хватило одного взгляда, чтобы осознать происходящее.

Да, это действительно был Опустошитель. Но не таким, каким я привык его видеть. Сейчас он выглядел моей точной серо-багровой копией. Точнее копией того, кем я мог стать.

Длинные окровавленные волосы, густая щетина и… увечья. Много увечий. Бесчисленное количество. На лице, руках, ногах и всём теле, будто несмываемые татуировки, были выгравированы ранения, травмы и повреждения, которые я получил за всю жизнь. Всё те увечья, которые я когда-то исцелил, несмываемым клеймом отпечатались на нём.

— Удивлён? — обнажил тот черные как смоль зубы, искоса взглянув на меня. — Их немало, да. Жизнь у нас оказалась насыщенной.

— Где мы? — кратко спросил я, не обращая внимания на его трёп. — И о каком «почти завершённом пути» ты говоришь?

Брови Опустошителя дрогнули, в глазах вспыхнуло изумление, а миг погодя тот громко и заливисто расхохотался:

— Ха-ха-ха… Какой же ты всё-таки тупой! До сих пор не могу поверить, что проиграл такому идиоту… Хе-хе-хе… Мы на границе, олух. Рубеж между тобой и мной. Между Опустошителем и Безграничным.

— Рубеж между мной и тобой? Проиграл? – заторможено повторил я. — О чём ты бормочешь, мудень?

Однако он будто не желал меня ни слушать, ни слышать, продолжая гнуть собственную линию.

— Вспомни слова своей мамаши. Или тебе напомнить какой сегодня день?

Ответ твари малость напряг. Однако я вспомнил. Вспомнил слова Бездны в тот самый день.

— Двадцать девятое марта, — обескураженно произнёс я. — Получается…

— Дошло-таки, — фыркнул с издёвкой Опустошитель. — Двадцать шесть лет назад на свет явился один упёртый тюфяк. И прошло чуть больше двадцати пяти лет с момента начала…

— Пути Агонии…

— То-то же, идиот!

— Что за бред ты тут несёшь⁈ — взбеленился я. — Причём здесь Путь Агонии? Он был прерван, когда появилась Руна. Он…

— Думаешь, появление какой-то железки могло изменить ход вещей? – огорошил тот меня, неспешно поднимаясь на ноги и почти по колено заходя в воду. — Ты до безумного туп. До сих пор не могу поверить, что меня одолел такой олух. Невозможно отменить Путь Агонии, как и невозможно остановить течение времени. Путь либо будет завершён, либо нет. Думаешь, мы просто так здесь очутились?

Я не верил ему. Не верил ни единому слову. И он это понял. Понял без лишних объяснений.

Вместо расспросов я начал вспоминать и тихо бубнить себе под нос:

— Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

— Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

— Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

— Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

— Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.

— Потому как… Безграничный не спрашивает.

— Безграничный просто берёт…

— Ха-ха-ха… Дерьмо собачье! — в очередной раз огорошил тот меня, громко гогоча. — Это же неполное писание. Дерьмо, которое ты мне зачитал, предназначалось для чистокровных, как твоя мамаша. А ты сраный и вонючий полукровка. Путь Агонии полукровок отличается. Хотя я вообще удивлён, что они сумели воспроизвести его и призвать меня.

— Что? – ошарашенно вопросил я, медленно выпрямляясь во весь рост. — Призвать?

Вот только эта тварь не желала слушать. Он продолжил говорить. И с каждым его словом я сильнее выпадал в осадок.

— Его нельзя сотворить…

— Его нельзя призвать…

— Его невозможно научить…

— Оно пробуждается само…

— Ни наставник, ни книга не укажут ему дороги…

— Ибо ведёт его Путь Агонии…

— Оно не ведает чар…

— Оно не склоняет мир заклинаниями…

— Оно растёт, пожирая всё, что оказывается рядом…

— Плоть, силу, память и саму суть вещей…

— Оно — часть Бытия…

— Которую Бытие однажды отвергнет…

— Бедствие и Спасение…

— Сокрытые под одним ликом…

— Придёт день…

— Когда пределы сомкнутся…

— И оно перестанет быть Безграничным…

— Оно станет Опустошителем миров.

— После той поры помните…

— Опустошитель не просит…

— Опустошитель не спрашивает…

— Опустошитель миров просто берёт…

— А когда не берёт…

— Оно становится Безграничным…

— Безграничным Опустошителем.

Даже находясь в призрачном состоянии, в горле вдруг пересохло от услышанного.

Я не верил.

Точнее не желал верить.

Отказывался верить.

Испытание.

Вся моя осознанная жизнь оказалась испытанием.

Путём Агонии.

— А как ты хотел? — тварь вновь начала читать мои мысли, а его губы исказились в ехидной ухмылке. — Таков наш удел. Хотя ты нарушил правила, когда впал в стазис. Ох, если бы не он… Я бы залил это место кровью и все окружающие миры тоже… – Опустошитель пошёл в разнос. — Да и эта призрачная сучка постоянно мешалась под ногами. И семейка ещё твоя… Уроды мерзопакостные!

— ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ⁈ — вышел я из себя, попытавшись схватить того за грудки, но всё оказалось тщетно — руки прошли насквозь. — ОБЪЯСНИ НОРМАЛЬНО! Я ЖЕ УМЕР! УМЕР ДЛЯ ВСЕХ! СДОХ! Я УШЁЛ! Я ПОПРОЩАЛСЯ!!! Я… Я… Я…

Его изувеченная физиономия, глядя мне в глаза, нагло ухмылялась и тихо посмеивалась на все мои заявления, но затем его голос стал на порядок тише, а слова прогремели, как гром среди ясного неба:

— Поздравляю, Безграничный Опустошитель. Победа за тобой… — и будто в подтверждение своих слов он спокойно заключил, словно опираясь на какие-то неизвестные мне писания. — «Когда оно возьмёт последнее, брать станет нечего — и Безграничный обретёт предел».

Я сглотнул от ужаса. Сглотнул, потому как снова не поверил.

— То есть… Я… я должен был… умереть? Это… это часть пути Агонии?..

— Не разрушив всё до основания, нового фундамента не возведёшь, — философски рассмеялся он, а его силуэт вдруг начал истончаться на глазах. — Ну всё… мне пора.

Страх сковал тело, а осознание всей своей невыносимой мощи поразило разум. Я не в силах был пошевелиться. Весь мир перевернулся с ног на голову. Однако пока я пытался прийти в себя, босоногий Опустошитель как ни в чём не бывало ступил на поверхность океана и неторопливо зашагал к горизонту.

— КАКИЕ ЕЩЁ «ПОРА»⁈ — заорал я во всю глотку, переходя на сиплый хрип. — КАК ПОНЯТЬ ТВОЁ… «ВСЁ»⁈ ЧТО ЗНАЧИТ «ВСЁ»⁈

— Странный ты всё-таки и… забавный, — весело рассмеялся он, даже не думая оборачиваться. — Мы же две противоположные стороны. Две враждующие половины. Мы две стороны одной медали. Когда побеждает тьма, рождается Опустошитель. Когда побеждает так называемый свет, рождается Безграничный. В твоём случае родился Безграничный Опустошитель. Ты уж не посрами наш род и удачи тебе, что ли…

Я просто-напросто прирос к берегу. Прирос там, где стоял. Однако, когда Опустошитель почти исчез, тот вдруг резко обернулся.

— Скучать будешь по мне? — спросил он с коварной усмешкой, медленно растворяясь в рассветных лучах горизонта.

Тело среагировало быстрее разума, и без лишних слов я поднял обе руки и продемонстрировал ему единственное, до чего сумел додуматься под наплывом всего пережитого — два средних пальца.

— Вот это видел? Пошёл ты, урод! Катись давай!

— Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Хе-хе-хе… ХА-ХА-ХА… ХИ-ХИ-ХИ… ХЕ-ХЕ-ХЕ…

На берегу я остался в одиночестве. В полнейшем одиночестве. Шум прибоя смешался с его затихающим хохотом, а позади то и дело шумели кроны исполинских деревьев. И глядя то на океан, то на деревья я начал понимать, почему он назвал это место Границей.

Два пути — Опустошитель и Безграничный.

Останься я во мраке среди тех гигантских исполинов, то Опустошитель бы взял верх.

Но благодаря им. Благодаря их стараниям я сумел выбраться. Выбраться на берег океана.

— Спасибо…

Смех Опустошителя ещё не успел раствориться в пространстве, как мой слух вдруг каким-то образом сумел расслышать плач. Девичий плач. До жути знакомый плач, который я уже слышал ранее.

— Прости, мой разоритель…

Рубеж начал размываться.

Берег исчез.

Океан слева испарился.

Деревья справа пропали.

Сердце забилось быстрее и громким набатом отозвалось в ушах.

Глаза резко распахнулись и от недостатка воздуха я зашёлся в протяжном кашле, распластавшись прямо посред груды камней, где-то на самом дне легендарной Долины Возмездия.

— Да будь… кха… оно всё… проклято… Какого… кха-кха… хе… кхе-кхе…

— Ранкар?..

Плач Истры резко прервался, а первым, что я увидел перед глазами, оказались силуэты. И это были не люди. Далеко не люди. Они больше напоминали стихии. Размытое зрение ещё не пришло в норму, но позади неизвестных я сумел рассмотреть знакомую тень — Иссарию.

Императрица Алого Пламени, склонив голову, находилась в обществе какой-то незнакомки.

Однако удивило отнюдь не это. Удивило появление девушки. Совсем юной девушки. Она отделилась от пятёрки странных существ и, очутившись рядом, с удобством присела на один из валунов и расплылась в широкой и жизнерадостной улыбке:

— Ну здравствуй, Безграничный…