Альбарра. Вечное Ристалище.

Аронтир. Внутренние Земли.

Край Соприкосновения.

Арена Соприкосновения.

Некоторое время назад…

Ты поклялся, что предоставишь мне три секунды своего драгоценного времени, – с пугающей безмятежностью изрекла Фрея. — Таким был наш уговор.

Секундная пауза обострила обстановку. Вот только богиня Войны стояла на своём.

Я намерена использовать их сейчас.

Хранитель Земли сам не понимал, как воцарилась тишина. Все звуки разом стихли. Перед собой он видел только мелькающий силуэт сына, который с ужасным спокойствием противостоял Тьме, Смерти и Войне, а где-то вдалеке он сумел рассмотреть напрочь бесстрастное лицо Ванадис, что смотрела в ответ на него.

Он не хотел произносить данных слов. Но иначе было нельзя.

Чего ты хочешь, Фрея? Надеюсь, ты не забыла, что твои валькирии живы лишь благодаря мне? Будь благоразумна и не зли меня!

Лишь потому, что ты помог моим девочкам, я и говорю сейчас с тобой. Наверное, ты удивишься, хранитель, таким словам, но от моих желаний мало что зависит. Я совсем не хочу этого делать, но если я не сделаю то, что необходимо, всему наступит конец. Твой сын — ключ, Зеантар. Хочет он того или нет, но мальчик исцелит наш мир. Исцелит так, как может и как умеет.

Прекращай говорить загадками, — угрюмо прошипел Лазарев. — Мой сын не пешка на игральной доске.

Все мы пешки, Зеантар, — печально рассмеялась женщина. — Мы все чьи-то фигуры. Я, ты, твой сын, все мы. Но в редких случаях даже пешки способны стать ферзем. Твой сын — ферзь. Самый могущественный ферзь. А если не веришь, то взгляни сам. Посмотрим на своего сына. Взгляни, на что он способен…

Женщина притихла и глазами указала на свирепствующего Ареса, который изо всех сил пытался вырваться из ловушки Ранкара. Сам же юноша в неторопливой манере приближался к беснующемуся Танатосу.

Кто бы мог представить, что обереги могут пасть столь жалким образом, — голос Фреи стал на порядок печальнее. — Я пережила смерть своего прежнего мира и более не готова наблюдать за повторением той жуткой истории. Наш мир болен, хранитель, и ему требуется исцеление – контролируемый хаос. Я не позволю Вечному Ристалищу исчезнуть. Да… я чувствую…

Взор Ванадис внезапно погас. Он стал тусклым и безнадежным. Лазарев понимал, что Фрея намеренно говорит загадками. У хранителя Земли складывалось впечатление, что она знала что-то, чего не знал он. На миг мужчине вообще почудилось, что богиня Войны находится в полубредовом состоянии.

— Я чувствую их жадный взгляд. Он направлен сюда. Уже очень давно. Наверное, они уже здесь. Я не позволю моему дому исчезнуть. Я сделаю всё, чтобы защитить его. И если для этого придётся пожертвовать своей жизнью или жизнью моих так называемых братьев и сестёр, то я непременно сделаю это. Нас называют богами, но для них мы… мы пустышки. Нам не разорвать оков, — сокрушённо заключила оберег, но именно на этих словах взгляд её прояснился, а голос стал твёрдым и решительным. — Но ты и твой сын другие! Вы… можете. Да… вы точно сможете. Ты поклялся, Зеантар. Ты должен мне три секунды!

Теперь хранитель Земли окончательно уверовал в то, что Фрея действительно знала нечто, о чем не подозревала ни одна живая душа. Ни обереги, ни хранители, никто либо еще из присутствующих.

Говори, — нехотя заключил Лазарев. — Я дам тебе три секунды, но…

Фрея вдруг встрепенулась так, будто её кто-то отдёрнул за руку. Не прошло и секунды, как она заозиралась по сторонам, а затем с печальным видом устремила глаза в небеса.

Да, всё так, как ты и предполагала, Тень Вечности. Всё случилось именно так, как ты тогда и говорила.

Тень Вечности? — задумчиво повторил Зеантар, слегка приподняв брови. — Фрея, неужели ты и Веритас были не просто врагами?

Неважно, — отмахнулась женщина. — Дела минувших дней. Прошлого не изменить.

На миг между хранителем Земли и богиней Войны воцарилось молчание. И в той тишине таилось просто непередаваемое количество невысказанных мыслей и слов.

Резни не избежать, Зеантар, — с отчаянием в голосе признала Ванадис. — Но она обязана пройти на наших условиях.

— СТОЙ… — завыл пронзительно Танатос, а его голос, наполненный мольбой, лавиной прокатился по всей Арене Соприкосновения. — НЕТ! НЕ…

Один взмах клинка Истребления. Одна техника. И оберег пал. Окончательно и бесповоротно.

Начало конца положено, — тихо заключила Фрея, поднимаясь с престола и глядя точно в глаза Лазарева. — Когда придёт время, хранитель Земли, я хочу, чтобы три секунды своего времени ты потратил на то, чтобы забрать мою жизнь…

* * *

— Да… ДА! ДА!!! — завопила оглушительно Хёса, глядя на почти поверженного Ареса. — ОН… ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ГЕРОЙ!!! ОН… ОН СМОГ… ОН… ОН ПОБЕДИЛ…

Из-за нахлынувшей радости и волнения та напрочь позабыла о десятках разумных, что её окружали, и которые тотчас с ненавистью и злобой покосились на радостно визжащую бродяжку.

Императрица видела, каковы были глаза беспризорницы, когда пал бог Смерти. Каким-то чудом она сумела сдержаться, но падение бога Войны окончательно выбило девчушку из колеи. Наверное, если бы не присутствие кандидата Огня и не её подавляющая аура, то над Хёсой окружающие могли устроить самосуд прямо на месте. Прямо здесь и сейчас.

Смерть Танатоса не стала удивлением для императрицы. Это было вопросом времени. Но вот столь скорое падение Ареса малость удивило.

— Значит, силы в тебе гораздо больше, чем я представляла, — пробормотала себе под нос императрица, не сводя глаз с Опустошителя миров. — Неплохо. Совсем неплохо.

В это же самое время Хёса и не думала униматься.

— ЧТИМАЯ ГОСПОЖА, ВЫ… ВЫ ВИДЕЛИ?.. — стала запинаться та из-за ужасного волнения. — ОН… ОН ЖЕ ГЕРОЙ СРЕДИ ГЕРОЕВ… ГЕРОЙ, КОТОРЫЙ ОДОЛЕЛ СРАЗУ ДВУХ ОБЕРЕГОВ… ОН… ОН… ОН…

Увы, но ни императрица, ни кто-либо ещё так и не узнал, как именно Хёса хотела закончить предложение — в этот самый миг Арену Соприкосновения тряхнуло с жуткой силой. Барьеры с массивами неистово затряслись и в одночасье рухнули под напором враждебной мощи. Земля разверзлась, а вместе с ней начало стремительно рушиться ристалище. Уничтожающий огонь истреблял всё на своём пути.

Страх и ужас воцарились практически повсюду. Однако страх с ужасом оказался всего-навсего жалкой прелюдией. За разрухой и уничтожением бушующей волной понеслись смерти — одна, вторая, десятая, сотая, тысячная, миллионная и так будто до бесконечности. Катастрофа, бедствие и бесчисленное количество погибших. Арена Соприкосновения за пару секунд превратилась в самый настоящий могильник.

Впрочем, что-либо поделать императрица Алого Пламени не могла. Просто не имела права. Вот только прелюдия окончилась в тот самый момент, когда она увидела то, что не должно было существовать в данной части Вселенной. Своими собственными глазами она лицезрела одно из порождений.

Она увидела одного из кровавых лакеев Аархеи.

— Невозможно! — свирепо зарычала та, стремглав подавшись вперед, а в глазах у неё вспыхнуло Алое пламя Эосара. — Порождение⁈ Откуда оно здесь?

Императрица не могла поверить увиденному, а если быть точнее, то не хотела. Да, по всем параметрам — это был один из местных владык Инферно, но смрад искаженной плоти и энергии Матери Кровавых Миров невозможно спутать ни с чем иным. Эта кровавая порча не могла существовать в таком месте. От Вечного Ристалища она находилась просто на непреодолимом расстоянии.

Однако… глаза её не обманывали. Это действительно был один из лакеев Аархеи Матери Кровавых Миров. А если тут появилось порождение, то и исчадие должно находиться неподалёку.

— Ч-чтимая… г-госпожа… мне… мне страшно…

Вначале императрица не поверила собственным глазам, но теперь не могла поверить ушам. Опустив лицо чуть ниже, она осознала, что Хёса мёртвой хваткой вцепилась ей в руку и ногу, тем самым отказываясь отпускать свой спасительный круг. Смертельно бледная бродяжка, расширив от ужаса глаза, наблюдала, как гибли тысячи разумных. Она смотрела на чудовищные разрушения и не могла поверить, что подобное могло твориться в реальности.

Хаос. Истинный хаос и безумие во плоти.

Крики о помощи.

Вопли умирающих.

Грохот разрушающейся Арены Соприкосновения.

А также… смерть.

Гибель и разруха воцарились повсюду.

Вот только история Вечного Ристалища теперь уже писалась как без участия императрицы Алого Пламени, так и без вмешательства Хёсы. Прямо сейчас повесть Вечного Ристалища писал кое-кто другой.

— ВНЕМЛИТЕ ЖЕ, РАЗУМНЫЕ АЛЬБАРРЫ! — пронзительный вопль Нергала раздался будто гром. — АББАДОН ЗАОДНО С ХРАНИТЕЛЯМИ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО ЗАОДНО С ИНОМИРЦАМИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОКЛЯТЫХ! НЕ ПОЗВОЛИМ УНИЧТОЖИТЬ НАШУ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ ИНФЕРИЙЦАМ! УБИТЬ! УНИЧТОЖЬТЕ ВЛАДЫК ИНФЕРНО! УБЕЙТЕ ИНОМИРЦЕВ! ПРИКОНЧИТЬ ДЕМОНА ВЕЛИКОЙ СОТНИ…

Краем глаза императрица увидела, как лакей Аархеи кровожадно осклабился, а чуткий слух девушки уловил его надменный рокот.

— Слишком шумно и тесно. Для начала необходимо очистить поле последней битвы…

— ОТОМСТИМ ЗА УБИТЫХ! — в один голос завопил Гор и Анубис. — УНИЧТОЖЬТЕ ИНОМИРЦЕВ И ДЕМОНОВ! В БОЙ! В БОЙ, ВОИНЫ-ЗАЩИТНИКИ АЛЬБАРРЫ! В БОЙ ОТМЕЧЕННЫЕ…

На крики оберегов императрице стало плевать, потому как именно Аббадон занял всё её внимание. Слишком часто кандидат судьи Пламени видела таких тварей и слишком часто вступала с ними в бой. Однако отвлекшись, она почувствовала неладное раньше, чем смогла увидеть.

Не вспышку.

Не взрыв.

Что-то иное.

Что-то, что она уже видела ранее.

По спине пробежал ледяной холод, а первозданное Алое Пламя, веками спокойно струившееся по её жилам, впервые за долгое время забурлило, как умалишенное. Стихия пыталась предупредить хозяйку об опасности.

Императрица опустила голову вниз, а после резко подняла её вверх.

И опоздала.

Пространство треснуло и Внутренние Земли пошатнулись. Тонкая кровавая линия за спиной Аббадона за долю мгновения превратилась в исполинский разлом, из которого наружу хлынуло нечто, напоминающее одновременно кровь, пламя и живую тьму. Оно не взрывалось. Не распространялось ударной волной. Оно росло и уничтожало всё на своём пути.

Жадно.

Ненасытно.

Будто тысячи алых корней одновременно вгрызались в само пространство.

— Великие Искры! Не может быть! Это же…

Она не успела договорить.

Кроваво-огненный поток ударил по Арене Соприкосновения и стёр её существование с лица Вечного Ристалища.

Крики исчезли. Вопли стихли. Вой растворился. Смерть поглотила миллионы жизней. Миллионы разумных были уничтожены за одно мгновение. Камень плавился, остатки защитных барьеров рушились, а сама кровь погибших, вместо того чтобы пролиться на землю, устремилась обратно к алому пламени, будто становилась его частью.

— НЕ ПОЗВОЛЮ!

Голос императрицы прогремел набатом, но её возглас погас в пучине враждебной силы. Катастрофа распространялась быстрее любой мысли. Слева обрушилась исполинская башня, похоронив под собой целые кварталы лож. Справа огненные смерчи стирали грань между небом и землей и рвались куда-то ввысь. Пространство разрывалось десятками новых трещин, из которых вырывались кровавые языки, пожирая всё живое на своём пути.

Императрица вскинула обе руки, намереваясь призвать свои способности для защиты и принять родной для себя облик, но внезапно она замерла, как громом поражённая, ведь услышала голос отца.

Не вмешивайся, Иссария. Не выдавай себя. Твоя задача — регент Аархеи. Дождись, когда себя явит исчадие, что породило лакея. Уничтожь кровавую порчу и отыщи тропу, по которой он явился в этот мир. Ближайшие кандидаты прибудут так скоро, как только смогут. И не забывай о своей первостепенной цели — Опустошитель.

— Да, отец. Разумеется, — вслух пробормотала с трепетом императрица, припав резко на колено. — Как прикажете.

Слова судьи не подлежали обсуждению. Слова судьи — незыблемый закон.

Императрица понимала, почему всё было именно так. Наверное, лишь Великие Искры знали, сколько раз она видывала подобные бедственные катаклизмы. Но привыкнуть к такой катастрофе попросту невозможно. С колен девушка поднялась так же быстро, как на них и очутилась. Однако почти сразу она ощутила лёгкость на руке и ноге. Вновь опустив глаза, она осознала, что Хёса исчезла.

На миг девушка потеряла из виду Аббадона и резко обернулась назад. Кандидат сама не понимала, как и почему, но сердце у неё забилось чуть чаще, когда она увидела бродяжку совсем неподалёку.

Маленькая беспризорница стояла среди рухнувших каменных плит, испуганно прижимая к груди дрожащие руки. В нескольких метрах от неё уже полыхало кровавое пламя, а сверху медленно заваливалась многотонная колонна.

Императрица исчезла.

Расстояние между императрицей Алого Пламени и сиротой Предместий Аронтира перестало существовать.

Она успела подхватить девочку буквально за мгновение до того, как огромная стена рухнула вниз, а следом кровавый поток ударил им в спину, уничтожая и истребляя ещё большее количество разумных.

Императрица крепче прижала Хёсу к груди, полностью закрывая её собственным телом. Несколько долгих секунд вокруг стоял только грохот землетрясения и чудовищный вой кровавой магии. Крики разумных были полностью заглушены катастрофой.

Окутанная родным Алым пламенем, императрица восстала из руин, как несокрушимая статуя. Хёса оказалась живой. Испуганной. Заплаканной. Страшно дрожащей. Но главное — живой.

Сама того не ведая, императрица облегчённо выдохнула и лишь теперь подняла взгляд на руины Арены Соприкосновения — повсюду бушевало кровавое пламя лакея Аархеи. Повсюду царила смерть. Да, гибли представители слабейшего и среднего звена разумных, но потери среди живых являлись колоссальными.

Умирали десятки тысяч!

Нет…

Сотни тысяч!

И снова нет…

Она перестала считать уже через несколько мгновений.

Люди, духи, тераты, северяне, номады, зверородные — разницы больше не существовало. Всё, чего касалась кровавая зараза, либо мгновенно погибало, либо начинало искажаться прямо на глазах.

Императрица стиснула зубы.

Она могла испепелить армию. Могла обратить в пепел целый город. Могла сжигать моря с океанами.

Однако сейчас она не могла пойти против отца.

— Ч-чтимая госпожа… — дрожащим голосом прошептала Хёса, у которой не попадал зуб на зуб. — Вы… вы не будете… будете спасать остальных? Вы… вы же сильны, д-да?

Императрица промолчала. Впервые за долгие годы она не знала ответа. У неё был приказ. Приказ, который невозможно нарушить. Она кандидат. Кандидат судьи Пламени.

Где-то далеко впереди, там, где недавно существовало ристалище, где-то посреди кроваво-огненной бури, продолжали сталкиваться две силы. Одна багрово-серая, а другая — абсолютно чужая. Совершенно чужая и чуждая данному миру.

Императрица медленно подняла голову и сквозь бушующий хаос увидела одинокую фигуру Ранкара, по-прежнему стоявшего напротив Аббадона.

Опустошитель миров не отступил. Не дрогнул. Не сделал ни единого шага назад. Кроме холода и пустоты в глазах, его лицо вообще ничего не выражало. Однако сейчас он не только противостоял лакею Аархеи, но и защищал всё, что находилось за его спиной. А там находились многие. Очень многие.

И почему-то именно его неподвижная фигура посреди рушащегося мира выглядела единственным островком порядка среди наступившего безумия. Чудовищный парадокс. Тот, кого заклеймили врагом целого мира, прямо сейчас стал гарантом безопасности того самого мира…