— Пошире раскрой свои собачьи глаза, бог Войны, и смотри внимательно, ведь ты будешь следующим…

Жажда Опустошителя — Второй эшелон…

Верховный Арбитр — Восемь Источников…

Громовая Эскапада Истребления…

А теперь…

— Сущность Истребления… Вторая Форма — Доспех Истребления…

Смещение мира действовало в полную силу и замедлило обоих оберегов. Рёв обрушился на Ареса будто нескончаемый ливневый дождь, а Громовая Эскапада пыталась разорвать своего врага на миллион частей, как голодный дикий пёс. Аххес ревел, вопил и боролся сразу против трёх техник. Танатос же едва держался на ногах, тщетно стараясь воспротивиться только одному Смещению.

Доля секунды, а может, и того меньше, — и потоки энергии Истры опутали тело на манер доспеха. В нынешнем виде броня Истребления была на порядок неприступнее Облачения. Завидев мои изменения, перекошенная от ярости рожа бога Войны дрогнула, а уродливый шрам на лице побагровел. Судя по всему, Арес вспомнил, как именно получил своё позорное увечье. Он узнал технику, что я продемонстрировал всему Вечному Ристалищу.

— Значит, наследие той потаскухи ещё живёт…

Он отчётливо ощутил, как давление, ещё секунду назад заполнявшее всю Арену Соприкосновения, исчезло без остатка. Словно перед ним стоял не смертный, окружённый океаном разрушительной энергии Истребления, а бездонная пропасть, поглотившая всю магию целиком.

— Будь проклята сука Веритас и…

Договорить он не успел.

— Ты слишком громкий, — с издёвкой заметил я. — Утихни, пока я не закончу с твоим братцем.

Низвержение Истреблением…

Одна ударная лавина, после вторая, за ней наступила третья. Низвержение рухнуло на арену, погребая под собой могущественного бога Войны. Четыре техники в одночасье удерживали Ареса на небольшом пятачке ристалища, а сам он бесновался и боролся, как загнанный в клетку зверь. Каждую секунду он посылал в мою сторону один смертоносный серп за другим, алая энергия оберега стремилась уничтожить всё живое, что её окружало, но все его атаки разбивались о неприступный доспех Истребления.

— ГНУСНЫЙ СОПЛЯК! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ДОЛГО УДЕРЖИВАТЬ МЕНЯ! НЕ СМОЖЕШЬ!

Затем же я краем глаза увидел, как Танатос инстинктивно отступил, увидев, что стало с его спасителем. Да, он отступил всего на полшага. И тут же замер. Замер, поражённый не только Смещением мира, но и собственной чудовищной догадкой — Смерть отступила.

Я же продолжал неспешно идти навстречу изувеченному противнику. Спокойно. Не меняя выражения лица и не сводя взгляда с врага.

— Видишь, гнилая падаль? — негромко спросил я, обращаясь только к нему, и кивком указал себе за спину. — Даже сейчас он не способен меня остановить. Всё, что он сумел, так это выиграть для тебя несколько дополнительных вдохов. Что такое? — тихо рассмеялся я, в гробовой тишине арены. — Неужели смерть научилась бояться?

— Заткнись… — прохрипел с усилием Танатос, сплёвывая густую золотую кровь и тем самым пытаясь пошевелиться, но Смещение работало без единой помехи. — Ты… всего лишь смертный… ЗАТКНИСЬ!

— Тогда ты подохнешь от рук смертного…

Я остановился всего в нескольких шагах от него, чтобы ещё раз рассмотреть его изуродованное лицо. Раскуроченную челюсть. Вывернутые рёбра. Разрубленную грудную клетку и распотрошенное горло. Каждая из этих ран до сих пор сопротивлялась божественной регенерации. Каждая продолжала стремительно истреблять его сущность. Сейчас передо мной был не бог. Перед собой я видел без пяти секунд искорёженный труп.

— Я… НЕ… УМРУ…

Танатос натужно взревел, пытаясь сорвать с себя оковы Смещения. Правда, заревел он в большей степени не от ярости, а от отчаяния. Собрав остатки своей искаженной Смерти и не менее искаженной Тьмы, он рванулся вперёд. Точнее, попытался рвануть. Пространство вокруг костлявой руки почернело, намереваясь поглотить всё, чего коснётся.

Я позволил сделать ему шаг, после второй, затем третий, а на четвёртом попросту выпустил до предела остатки энергии в технике. Танатос оторопел, захрипел и выпучил глаза, не в силах пошевелиться, а миг погодя очень медленно стал заваливаться на колени. Прямо передо мной. Прямо перед своим врагом. Давно я не видел столько ненависти в глазах у своих противников. Можно сказать, что видел подобное впервые.

— Умрёшь-умрёшь… Точнее не умрёшь, а подохнешь…

Я специально произнёс эти слова спокойно. Без крика и без насмешки. На трибунах снова поднялся гул. Оглушительный гул, который поразил всю округу. Я намеренно медлил, чтобы каждый зритель успел осмыслить сказанное и увиденное. Чтобы каждый вспомнил, как несколько минут назад бог Войны собственным телом заслонил бога Смерти от неминуемой гибели.

— Да, Танатос… — по-простецки изрёк я, пожимая плечами, — … оберегов можно не только спасать, но и развоплощать.

Именно этого я и добивался. Пусть эта мысль ещё глубже укоренится в сознании миллиардов. Пусть они сами сделают вывод.

— ГНУСНЫЙ ВЫРОДОК!!! — взревел, как раненый вепрь, бог Войны, прекрасно понимая, к чему подходит битва. — Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО…

— Запомни его крик, гнилая падаль. Запомни их взгляды. Вспомни храбрую крошку Исну. Вспомни сестёр Рун моей подруги, что вы развоплотили из-за своего жалкого страха, — произнёс я почти шёпотом, убирая с лица доспех и присаживаясь перед ним на корточки. — Вспомни и пойми, что через несколько секунд миллиарды разумных увидят то, чего не видели за всю историю своего существования. Они увидят гибель. Гибель того, кому поклонялись долгие-долгие годы.

Глядя в расширившиеся от страха глаза Танатоса, я неторопливо занёс спату для заключительного удара. Именно в этот момент он и осознал, что всему конец. Именно в эту секунду он понял, что финал неизбежен.

Нет… Не убивай! — начал бесноваться Опустошитель, предвкушая расправу. — Сожри! СОЖРИ!

Прикрой пасть.

Лезвие медленно потянулось к его глотке, а за моей спиной быстро материализовалась Истра. Я чуял её гнев. Чуял её ярость. Чуял дрожь стали Древних в зажатых пальцах. А ещё я почуял пугающее напряжение и боль.

— Это за моих сестёр, гнилая скотина! — холодно отчеканила Альяна, с омерзением плюнув в лицо перепуганного бога. — Вечных тебе мучений!

Истра явилась быстро и моментально исчезла, а кромка лезвия нежно коснулась горла Танатоса и сам я подался чуть вперёд.

— Всё именно так. Вечных тебе мучений. Сегодня… — прошептал я тому на ухо, — исчезнет сама Смерть.

НЕТ! ПОЖРИ!

— СТОЙ… — завыл оберег, пытаясь вырваться из оков Смещения, и в голосе у него зазвучала не ярость, а мольба. — НЕТ! НЕ…

Раскол Истребления…

Я не стал форсировать развоплощение. Даже под действием Раскола сталь Древних очень медленно вонзилась в плоть, перерезая глотку и трахею. Танатос обречённо захрипел, глаза его полезли на лоб, но всё оказалось тщетно, потому как через долю вдоха раздался окончательный мерзкий хруст — лезвие рассекло хребет. Обезглавленное тело завалилось навзничь, а голова с выпученными глазами откатилась в сторону.

— ТЫ МЕРТВЕЦ!!! — заревел громогласно Арес. — МЕРТВЕЦ!!!

Смещение мира стало быстро слабеть и не потому, что слабел я. Просто таков был баланс во Вселенной.

Однако не успел я обернуться на вопли бога Войны, как труп и голова Танатоса у моих ног начали тлеть. Останки медленно исходили на золотой пепел, который стремительно разносило в разные стороны бушующей энергией Ареса. Через пару секунд на месте развоплощения остался лишь пропитанный золотом песок и горсть золотистого праха.

— И даже боги умирают… — сухо заключил я, опуская клинок и протяжно выдыхая.

На трибунах наступила абсолютная тишина. Никто больше не дышал. Никто не смел произнести ни слова. Все понимали, что минувшие мгновения навсегда войдут в анналы истории Вечного Ристалища, ведь на их глазах пал не очередной участник турнира, не великий полководец и даже не могущественный отмеченный. Исчез один из оберегов — существо, которое миллиарды разумных привыкли считать такой же неотъемлемой частью мира, как свет, тьма или время.

Ещё несколько мгновений я смотрел на место, где только что копошился бог Смерти, после чего неторопливо взмахнул спатой, сбрасывая с кромки густую золотую кровь и неспешно обернулся всем телом назад.

— Прости, что отвлёкся… Как видишь, я закончил. Так что ты следующий…

— ААААААААААА!!! АААААААААА!!!

Арес больше не пытался складывать слова в предложения, о чём явственно твердил глухой протяжный вой. И в том рёве не осталось ни боли, ни сомнений, ни горя — только несмываемая ненависть.

Чистая, первобытная и настолько огромная, что даже пространство вокруг Ареса начало медленно багроветь, впитывая ярость своего повелителя.

— Как твои собачьи глаза, бог Войны? Они были широко раскрыты? — спокойно вопросил я, чувствуя просто непередаваемый прилив сил. — Ты же видел казнь своего собрата?

— МЕЛКАЯ ТВАРЬ… — его голос прозвучал глухо, словно доносился из глубин расщелины.

Алая энергия Войны заискрилась вокруг исполинского тела и разорвала последние путы Смещения мира. Сначала треснула одна нить, затем вторая, после чего вся техника пошла рябью и рассыпалась тысячами прозрачных осколков — время вернуло себе власть над миром.

— ГОТОВЬСЯ СДОХНУТЬ!

Очередная волна рёва заставила дрогнуть защитные барьеры. Миллионы зрителей одновременно зажмурились, а наиболее слабые лишились чувств, так и не успев понять, что произошло. Зеантар инстинктивно подался вперёд, готовясь пойти напролом, однако я остановил хранителя Земли одним отрицательным жестом. Впрочем, не только Лазарев хотел вмешаться, но и те, кто сейчас находился позади меня — обереги.

Нергал уже не скрывал своей ожесточившейся ненависти. Гор и Анубис желали ворваться на арену в любой момент. Темида и Тиамат стояли у самых границ барьера и неотрывно наблюдали за происходящим. Иштар и Бастет не сводили глаз с места казни Танатоса. Даже Видар и Хеймдалль очутились на ногах. И лишь Фрея выглядела самой спокойной. Она единственная всё ещё восседала на престоле.

Я медленно повернулся к богу Войны и спокойно встретил его обезумевший взгляд, а за спиной Ареса одна за другой начали возникать исполинские фигуры воинов. Их были тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч. Миллионы. Они поднимали копья, мечи, секиры и знамёна, беззвучно повторяя ярость своего бога, и с каждым новым силуэтом давление на Арену Соприкосновения возрастало.

— Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА ЧАСТИ! — Арес сделал шаг вперёд, и земля под его ногами пошла трещинами. — Я СОТРУ ТВОЙ МИР! ТВОЮ СЕМЬЮ! ВСЕХ, КТО КОГДА-ЛИБО ПРОИЗНОСИЛ ТВОЁ ИМЯ! Я…

Рёв Истребления…

Ударная волна энергии Истребления моментально заглушила вопли оберега, отчего на миг воцарилась тишина.

— Хлеборезку-то уже прикрой, — спокойно произнёс я. — Знаешь, Арес, до сих пор мне приходилось… терпеть. Я сдерживал себя. Вас. Ту тварь, что сидит глубоко во мне и ждёт не дождётся, пока я исчезну. Я хотел, чтобы этот сброд на трибунах и проекциях успел рассмотреть ваш страх. Я хотел, чтобы они услышали, как сама Смерть умоляет сохранить ей жизнь. Я пришёл сюда, чтобы… отомстить. Чтобы показать всем разумным этого мира, что всех в конце будет ждать плата.

На секунду я затих и возвёл лицо к серому небу Арены Соприкосновения, а после кивнул и указал на золотой прах у своих ног.

— И как видишь, плату с Танатоса взыскали. Понимаешь, я не праведник и не конченный маньяк-убийца. Но однажды один старпёр мне сказал: «За всё в жизни необходимо платить». Я уже догадался, кому именно принадлежат эти слова, — мой взгляд скользнул за плечо Ареса, и я встретился глазами с Зеантаром и Бездной. — И хочется мне того или нет, но они пришлись мне по душе. Я жил по такому принципу. Но ты… ты мразь, бог Войны. В прошлом ты заварил кашу, в которой пострадали невинные люди. Кашу, в которой пострадали сёстры моей драгоценной подруги. Но я уже показал сброду, что нас окружает, чего вы стоите на самом деле. Так что… шутки кончились.

Лицо Ареса исказилось ещё сильнее. Сейчас оно стало походить на физиономию кровожадного монстра.

— И теперь, — продолжил я, делая первый шаг навстречу богу Войны, — мне больше не нужно сдерживаться…

Он бросился вперёд раньше, чем последнее слово слетело с моих губ. На миг почудилось, что исчезла половина ристалища. Не разрушилась. Именно исчезла, вырванная из пространства чудовищным рывком оберега. За спиной Ареса взметнулся багровый след. Тысячи призрачных армий одновременно устремились следом, а зажатый в ладонях огромный двуручный меч, покрытый слоями алой энергии, направился мне прямо в голову. Удар был настолько быстрым, что напомнил кровавую вспышку.

А вместе с тем в игру вступил Опустошитель. Терминальное просветление стало ослабевать тогда, когда это совершенно не требовалось.

Надо же! Наш малыш слабеет. Ха-ха-ха…

Арес вложил в атаку всё.

Ярость.

Гнев.

Хе-хе-хе…

Ненависть.

Злобу.

Хи-хи-хи…

Власть над Войной и силу, способную проломить защиту всего Аронтира. Всех Внутренних Земель.

Тик-так, размазня. Тик-так…

Я не уклонился от атаки Ареса. Я просто поднял правую руку, пока в левой по-прежнему покоилась спата.

— Я покажу тебе, бог Войны, что значит гибельная сила, которая сводит разум с ума и не даёт нормально жить, — едва слышно произнёс я. — Я покажу тебе силу, о которой мечтают, как живые, так и мёртвые. Силу, которую я проклинаю в своих кошмарах и ненавижу больше всего на свете. СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО…

Жажда Опустошителя. Третий эшелон…

Верховный Арбитр — Десять Источников…

Третий эшелон и слияние десяти источников опалило разум кислотными брызгами. Держать и контролировать столь огромное количество сил было трудно даже с учётом Терминального просветления, а без него — это было сродни безумию.

Но оставалось ещё кое-что. Благо жить мне осталось недолго, так что можно использовать её сколько душе угодно.

— Извини, малышка.

«Всё в порядке, мой разоритель, — с грустью обронила Истра. — Я… я понимаю».

Лишь однажды я использовал её. В битве с Лияртом Августом. Одна из трёх ультимативных техник Руны Истребления. Да, можно было использовать Первую Форму и просто исчезнуть. Убить Ареса по большому счёту легко, но я… я хочу иного.

А потому…

Предсмертное Дыхание Истребления…

Губительная мощь Истребления, сила Опустошителя и стихийные потоки слились и ступили за грань любых человеческих и даже божественных возможностей. Был ли я человеком? Разумеется, нет. Я давно перестал себя к ним причеслять.

Двуручный клинок бога Войны с диким лязгом встретила сталь Древних, и Арена Соприкосновения на несколько мгновений ослепла и оглохла от ужасающей ударной волны. Бесчинствующая лавина прокатилась во все стороны, смяла защитные барьеры, вырвала куски земли, разрушила иллюзорное пространство и заставила местность под ристалищем покрыться сетью длинных алых трещин.

Образовался самый настоящий тайфун. Оборонительные массивы и защитные массивы лопались один за другим со звуком сухого хвороста и треском битого стекла. Ужасающая волна уничтожала всё на своём пути.

Я не знаю, каким образом уцелела Арена Соприкосновения. Однако не было тех, кто мог чувствовать себя спокойно. Не было тех, кто мог чувствовать себя в безопасности. Ни люди, ни обереги, ни даже хранители.

Вот только когда тайфун совсем малость улёгся, а потоки разрушительных энергий перестали уничтожать округу, я остался стоять на прежнем месте, так и не сдвинувшись назад.

На дымчатом доспехе Истребления не появилось ни единой царапины, а моя ладонь без особого на то труда остановила ультимативную атаку могущественного и непоколебимого бога Войны. Арес смотрел на собственный клинок так, будто впервые увидел его, а затем перевёл взгляд на меня. Я успел заметить, как в глубине его глаз промелькнуло непонимание, но позволил ему осознать произошедшее лишь на краткий миг.

Одно неуловимое движение руки и под напором слияния Опустошения и Истребления божественный меч разваливается на части. Моя ладонь со скоростью молнии перетекла на кулак бога Войны, в котором до сих пор была зажата рукоять уничтоженного меча.

А затем…

Я сжал пальцы.

— Исчезни!

Раздался влажный, отвратительный хруст.

Костяшки Ареса вдавились внутрь ладони, пальцы выгнуло под невозможными углами, а золотая кровь брызнула во все стороны. Он взревел и рванул руку на себя, но я не отпустил. Наоборот, сделал шаг вперёд, дёрнул оберега навстречу и беспощадно ударил лбом в переносицу.

Лицо бога Войны провалилось внутрь. Нос исчез под размозжённой плотью, лобная кость покрылась трещинами, создавая более ужасный шрам, чем некогда оставила ему Веритас на пару с Истрой. А далее я наотмашь взмахнул спатой, отчего Арес со скоростью ветра отлетел назад, вращаясь в воздухе, словно сброшенная со стены тряпичная кукла. Он пролетел несколько сотен метров и прочертил собственной тушей глубокую траншею.

На трибунах никто не закричал.

Миллиарды существ молча смотрели в центр ристалища, не в силах осознать увиденное.

Арес успел нанести удар. Он не был застигнут врасплох. Не оказался слабее из-за ран. Не потерял концентрацию. Всесильный бог Войны атаковал всей своей мощью. Однако проиграл одному движению руки.

— Кто… кто ты такой… сучёныш? — прошипел зло он, не в силах поверить в произошедшее, то и дело кашляя сгустками золотой крови. — Даже в лучшие свои годы сука Веритас… кха… не была столь сильна… КТО… КХА… ТЫ ТАКОЙ⁈ Я НЕ ВЕРЮ, ЧТО СМЕРТНОМУ ПОДВЛАСТНА ТАКАЯ СИЛА!!! НЕ ВЕРЮ!!!

Всё в одночасье рухнуло. Надежды оберегов на светлое будущее. Надежда толпы на мою смерть. Надежда на победу всесильных богов. Всё это разом исчезло.

— Для такиз вопросов уже слишком поздно. слишком поздно. Неважно, кто я и неважно, во что ты веришь, — сухо пробормотал я, делая шаг вперёд. — Я не Веритас и как сказал тебе ранее, — ты будешь следующим после Танатоса…

Поток Опустошителя…

В своём нынешнем положении и состоянии, невзирая на вмешательство Опустошителя, я мог преодолеть расстояние до Ареса за долю вдоха. Однако стоило сделать шаг, как протест завыл будто умирающий зверь.

Я остановился, как вкопанный. Округу разом тряхнуло. Вначале один раз, далее второй, после третий, а затем я осознал, что трясёт не округу, в движении пришел весь Край Соприкосновения. На миг всё резко стихло, но всего на миг, потому как в следующую секунду оглушительный грохот ознаменовал настоящую катастрофу.

Арена Соприкосновения разверзлась. Барьеры и массивы оказались стёрты, словно по щелчку пальцев. Сотни, если не тысячи трещин испещрили всю округу, огонь и магма рвались в небо, как при чудовищном извержении.

Безучастных не осталось. Страх, шок и ужас охватили разумных, когда они осознали, что барьеры пали, а массивы больше не защищают их от гибели. Трибуны стали рушиться, пламя и лава находились повсюду. Именно тогда и появились первые жертвы. Вот только эти жертвы не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло дальше.

Протест по-прежнему выл как раненый вепрь, но сквозь нарастающую панику, крики умирающих и вопли, я вдруг услышал стон. Знакомое сипение. Я не сразу понял, кто именно хрипел, но когда случайно бросил взор в сторону бога Войны, то невольно нахмурился. Чья-то массивная и длинная рука, что секундой ранее вырвалась из одной из расщелин, крепко держала барахтающегося Ареса за глотку.

А затем прозвучал голос. Знакомый, но в то же время чужой насмешливый голос.

— Прошу прощения за вторжение. Я немного опоздал.

— Абба… дон?.. — хрипло просипел Арес, с потрясением и яростью в тоне.

— АББАДОН…

— АББАДОН!!!

Всё случилось за несколько мгновений. Повсюду гибли разумные, округа разрушалась на глазах, хаос и бедствия нарастали. Безучастных не осталось. Обереги исходили на злобу, пытаясь спасти ситуацию, владыки Инферно с неверием наблюдали за вторжением, а вот хранители странно хмурились.

Да, в сотне метров от себя я действительно увидел Аббадона. Но Аббадон ли это был? Я начал сомневаться. Ведь от прежнего владыки Разрушения там ровным счётом ничего не осталось. Перед собой я видел нечто, что лишь слегка напоминало отца Гатага.

Наверное, это и стало последней и так называемой предельной каплей. Гибель Танатоса, поражение бога Войны, явление Аббадона и полный крах Ареса. Скорее всего, обереги, как и многие другие считали, что я буду тем, кто развяжет войну. Впрочем, я и сам так думал. Но Разрушитель меня опередил, а кое-кто только того и ждал.

Всё вышло из-под контроля.

— ВНЕМЛИТЕ ЖЕ, РАЗУМНЫЕ АЛЬБАРРЫ! — пронзительный вопль Нергала раздался будто гром. — АББАДОН ЗАОДНО С ХРАНИТЕЛЯМИ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО ЗАООДНО С ИНОМИРЦАМИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОКЛЯТЫХ! НЕ ПОЗВОЛИМ УНИЧТОЖИТЬ НАШУ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ ИНФЕРИЙЦАМ! УБИТЬ! УНИЧТОЖТЕ ВЛАДЫК ИНФЕРНО! УБЕЙТЕ ИНОМИРЦЕВ! ПРИКОНЧИТЬ ДЕМОНА ВЕЛИКОЙ СОТНИ!

Война, о которой все так много говорили, началась не по воле вероломного Ранкара Безродного и не по воле Опустошителя миров. В очередной раз она разразилась из-за страха, алчности и бессилия.

— Слишком шумно и тесно, — прогудел радостно Аббадон, оглядываясь по сторонам. — Для начала необходимо очистить поле последней битвы…

Последней битвы?

Округу разом тряхнуло. Вместе с тем задрожало всё пространство. А затем весь Край Соприкосновения вновь содрогнулся. Содрогнулся и стал разрушаться на глазах. Небо обагрилось кровью и пламенем, а миг спустя катастрофы, война и буйствующий хаос обрушились не только на Край Соприкосновения, но и на весь Аронтир разом…