В зарослях на опушке притаились три дюжины человек из тех, на которых смотреть грустно.

Все разномастные. Кто в драном полушубке не по сезону, кто в холщовой рубахе, кто в добротном кафтане, явно снятом с чужого плеча. Оружие тоже им под стать. Всего три меча на всю ораву, а остальное — топоры, рогатины, окованные дубины, а у одного, самого молодого, и вовсе коса, обрезанная и насаженная прямо, как копьё.

Но объединяло их одно, ненависть и готовность действовать.

Может воинство и слабое, зато злое и замотивированное умелым и непреклонным лидером.

— Ты не лгал, Пётр, — изгнанный из своей деревни тавернщик вздрогнул. На него не мигая смотрел косматый крупный человек, от которого так и тянуло дремучестью и дикостью. Он был жилистый узловатый, с цепкими пальцами. А косматая медвежья шкура, накинутая на плечи, делала его еще и необъятным. Его глубоко посаженные глаза по обыкновению светились злобой. Звали его Корней, и имя ему было под стать. Этот человек и правда был похож на кряжистый дубовый корень, который только что выкопали из земли, и от того очень злой.

Они разместились на пригорке и, раздвинув траву, смотрели вниз, на дорогу.

По дороге шёл малый караван. Три телеги, крытые пологом и гружёные под завязку. Телеги не абы какие, добротно сколоченные, каждая доска прилажена, на железном ходу, с крепкими бортами. Впереди верхом ехал сам купец, и одного взгляда на его коня хватало, чтобы понять, что человек не из простых.

Пётр заискивающе кивнул, глядя туда же.

— Я ж говорил, — торопливо сказал он. — Я ж вам всё точно сказал. Он всегда так ходит, он мне сам рассказывал. Третий год: от Лесной Глуши на восток, к броду. Дорога здесь малохоженая, зато чужаков нет.

— Товар какой возит?

Пётр облизнул губы. Он не знал, но под тяжёлым взглядом не мог и смолчать. Поэтому, глядя на мешки, стал сочинять:

— Сукно, соль, посуда медная. И, — он понизил голос, — деньги при нём точно есть. Он всегда всё лучшее берёт, и кошель всегда звенит.

Корней хмыкнул. Он вообще был человек негромкий: никогда не орал, не бранился, говорил кратко и ровно, но перечить ему боялись, потому что всегда ощущали исходящую от него злобу, которая тлела углями и в любой миг могла вспыхнуть пламенем.

— Охрана серьёзная, — заметил он, разглядывая всадников по бокам обоза. — Всего пять воинов, но не мужичьё. Вон тот, впереди, в кольчуге, видно опытный воин. Да и остальные с мечом не первый год знаются.

Он повернулся к своим.

— Охрана серьёзная, ребята. Врать не буду. Но я и не таких об колено ломал, сдюжим, — он повысил голос лишь немного, но услышали все, потому что ловили каждое слово.

Корней внимательно оглядел своё разношёрстное воинство.

Он всегда так делал перед делом: смотрел, кто как себя ведёт. Одни от волнения тряслись, другие сидели с каменными лицами.

Молодой парень с косой был белее полотна.

— Послушайте меня, — сказал Корней. — Те воины, лишь малое препятствие перед вашим лучшим будущим. Лишь маленькая ступенька на пути к вашей славе и богатству. Вот увидите, каждый из вас сможет жить как король. Каждый сможет сидеть за одним столом с князьями. Для этого нужно будет поработать. Мы возьмём этот обоз, потом ещё один, потом третий и через год у каждого будет свой дом, своя баба и свой стол с мясом. Не потому, что барин смилостивился, а потому, что вы сами взяли. И это только начало.

Он помолчал, наблюдая за реакцией.

Последние дни он говорил им это каждый вечер у костра.

Людей нельзя просто так взять и пустить в дело. Сначала их нужно подготовить.

— Придётся запачкать руки, — закончил Корней. — Кто не готов, уходите прямо сейчас, я держать не стану. Идите к бесславной смерти в нищете.

Никто не ушёл.

— Вот и хорошо. А теперь валим деревья.

Два сосновых ствола у дороги подпилили заранее.

Первая сосна рухнула перед головной телегой — с треском ломая подлесок, и легла поперёк дороги, взметнув пыль. Лошади шарахнулись, задняя телега налетела на переднюю, что-то с грохотом посыпалось.

Вторая сосна упала позади обоза, отсекая отступление.

Охранники обоза среагировали мгновенно. В руках у каждого тут же оказался меч. Воины без суеты развернулись спинами к обозу, выискивая угрозу. Тот, что был за главного, тут же рассыпался очередью коротких и ёмких команд.

— Сомкнуть телеги. Щиты наготове держите. Только обороняемся, в заросли не лезть.

Никто не паниковал. Каждый из воинов знал своё дело, и без напоминаний занимал позиции.

А потом из зарослей посыпали разномастные люди.

Михаил среагировал моментально, как только заскрипели стволы валящихся деревьев. Он такое видел не раз и не два. И подобные ситуации он не раз отрабатывал со своими бойцами. Вероятнее всего, это очередные неудачники, решившие, что на большой дороге им уж точно повезёт.

Михаил уже одиннадцать лет был начальником охраны у Георгия, а до того, ещё девять лет прослужил в дружине. Смутить его было непросто.

Его глаза быстро обежали обстановку, прикидывая и подмечая.

Дорога перекрыта с обеих сторон. Лес по обе стороны, лес разбойники явно изучили и там они как дома, зато обоз как на ладони.

Михаилу хватило беглого взгляда, чтобы оценить противника. Необученное мужичьё, с такими они справятся. Вот только много их. Может и господин пострадать в сутолоке. Да и массой задавить могут.

Двое оголтелых добежали до ряда повозок. Первого Михаил встретил на меч, от второго увернулся.

Тут же в плечо прилетело что-то тяжёлое — видимо кто-то швырнул в него камень. Михаил на это внимания не обратил, хоть щит и потяжелел разом, а плечо заныло. Но на это не было времени. Короткий тычок, и второй разбойник повалился в пыль.

Михаил увернулся от летящей в голову дубины и ответил пинком, отшвырнув от себя широкоплечего мужика. Беглого осмотра хватило, чтобы понять — дела плохи. Это не бой, а свалка.

На Никиту, молодого совсем парня, насели четверо. Михаил подхватил ногой дубину, что выпала из руки неудачливого разбойника, и метнул в одного из врагов, окруживших товарища. Хоть как-то помог, но уже и самому нужно уходить от атаки.

А потом ситуация резко изменилась.

Михаил рубил, колол, принимал удары на щит, хоть левая рука и плохо слушалась. Несколько ударов он пропустил, но это были тычки да царапины — пустяки. Вокруг него уже лежали четыре тела, двое со стонами отползали прочь. Но Михаил понимал, что ситуация плачевная. Долго он так не простоит. Да и другие воины не в лучшем состоянии. Беглый взгляд показал, что отряд уже недосчитался одного воина, того самого Никиту, а Сирд, старый вояка, на глазах Михаила повалился от мощного удара сучковатой дубины.

Сирд был опытным воином, но кажется встретил противника себе под стать.

Мгновение промедления дались недёшево. Удар наотмашь едва не сбил с головы шлем. Глаз тут же залила струйка крови. Воин ответил ударом наугад, и клинок тут же встретил чужую плоть.

Сдавленное оханье подтвердило, что удар пришёлся как надо.

Вытерев рукавом кровь, Михаил добил шустрого противника.

Залитый кровью, окружённый телами Михаил явно выглядел не самой перспективной целью, потому желающих напасть на него резко поубавилось.

Михаил снова обернулся, чтобы увидеть, как Здоровенный мужик в медвежьей шкуре опускает свою сучковатую дубину на голову поверженного Сирда…

Кровь вскипела в груди Михаила. Поддавшись порыву, он направился наперерез кряжистому воину. Всё внутри него требовало отмщения. Походя, он срубил голову подвернувшемуся под руку разбойнику, увернулся от второго. Пнул третьего. Замахнулся, чтобы достать подвернувшуюся под руку тень, но замер. Его схватил за руку Георгий, оказавшийся рядом, вопреки всем инструкциям.

— Георгий, в укрытие! — коротко рявкнул Михаил, прикрывая купца своим телом от случайного удара.

Георгий старался держаться, но заострившиеся скулы, мертвенная бледность и перепуганный взгляд выдавали, что он на грани паники.

Их расслабило долгое соседство с Владиславом. Сильный практик приучил их, что на дорогах мало противников представляющих опасность. А по закону равновесия, стоило Владиславу уйти, и жизнь быстро расставила всё по своим местам.

— Михаил, уводи Веронику! — зачастил Георгий. — Спасай мою дочь. Не дай ей попасть в руки этим уродам. Вытащи любой ценой и уходите.

— В укрытие иди, — строго рыкнул Михаил, умудряясь вести диалог и вносить свой вклад в бой.

Он уже теснил Георгия под защиту телеги, но тот вдруг проявил твёрдость.

— Меня не трогай! — Георгий рванул ворот и выдернул из-под рубахи шнурок с амулетом. — Держи! Им же деньги нужны. Меня не тронут. Возьмут в плен. Ну полубцуют. А потом будут выкуп требовать. Ты же сам видишь, не равный размен. Сейчас ведь все поляжете, а потом что? А что они с Вероникой сделают? Деньги я заработаю, а если с Верой что… Умру я тогда.

— Не будь глупцом…

— Послушай меня. Я тебе плачу. Спаси Веру и уходи. Убедись, что она в безопасности, а потом соберёшь людей придёшь за мной. Выполняй.

Он силой сунул чёрный камушек в серебряной окантовке Михаилу, а потом выступил вперёд и громко крикнул.

— Нет нужды проливать кровь! Мы готовы к переговорам.

Михаил и сам всё прекрасно понимал. Да и Георгия прекрасно понял. В его голове уже разворачивались картины, что будет дальше. И то, чего опасается Георгий, обязательно произойдёт, если Веру не увести.

Стиснув зубы, еще раз оглядел поле развернувшейся свалки (сражением это было трудно назвать), он бросился к телеге, где ехала дочь купца.

Увидев, что полог разодран, Михаил стиснул зубы. Мимолётный испуг за девушку царапнул холодным коготком в груди.

В матерчатом боку зияла дыра с рваными краями, внутри, на полу угадывалось лежащее тело девчонки.

Он проскользнул под полог и быстро оценил обстановку.

Вероника лежала среди рассыпавшихся на дне телеги мешков. Она обхватила колени руками, приняв позу эмбриона. Можно было решить, что она просто испугана, но все иллюзии и надежды разрушила рана у виска и струйка крови.

Волосы девушки разметались. Кожа на лице стала совсем бледной. Судя по всему, ей в голову попал камень.

Дрожащей рукой Михаил проверил дыхание.

Девушка была жива. Это главное. Главное, что жива, а дальше он разберётся. Он её вытащит.

Он срезал ленту с подола собственной рубахи, спешно перемотал ей голову, лишь бы прижать рану. Подхватил девушку на левое плечо и выпрямился, оценивая обстановку.

Мир вокруг всё ещё шумел. Несмотря на призывы Георгия, бой и не думал останавливаться.

Не вникая в происходящее, чтобы не отвлекаться и не злиться попусту, Михаил активировал амулет, зажатый в кулаке, и опрометью бросился прочь, подальше от этой свалки. Он старался не оглядываться на своих воинов. Не было чувства что он их бросает. Такой сценарий они тоже отрабатывали. Каждый воин и без командира знал своё место и свою задачу. Каждый понимал приоритеты. Сейчас жизнь Вероники была важнее. Хорошо бы и Георгия вытащить, но двоих незаметно увести не получится.

Стараясь уберечь бесчувственную девчонку, Михаил столкнулся с парой чужих бойцов. Один с топором, второй с рогатиной, и оба совсем не воины, это было видно, по тому, как они держали оружие, да по округлённым глазам. Его не сразу заметили, благодаря защитному амулету.

Можно было бы обойти их по кругу, но слишком много в нём было гнева, и Михаил резким ударом рассёк одному из них шею. Второй заметил неладное, но лишь для того, чтобы обнаружить вонзившийся в грудь клинок.

Михаил сделал больше, чем мог, теперь нужно уходить.

И тут в лопатку вошла стрела.

Он почувствовал удар, будто сзади припечатали кулаком. Потом уже пришла горячая боль. Левая половина спины стала чужой.

Михаил, рыча от боли, на ходу завёл руку назад, нащупал древко и вырвал.

— Вот же дурак. — ругал он себя. — Нужно было бежать! А я решил погеройствовать. Ну и правильно, что прилетело. Правильно, что больно. Это мне в назидание. Большее было бы, если бы стрела попала не в лопатку, а в висящую на плече девчонку.

* * *

Он бежал в заросли, пригибаясь, прикрывая корпусом ту, что лежала у него на плече, и слышал, как за спиной стихает бой. Там кого-то добивали, кто-то просил пощады, но Михаил не пускал свои мысли туда. Там он уже сделал что мог. Сейчас у него другая задача.

Погоня началась почти сразу.

Он слышал шаги и треск веток позади. Кто-то продирался сквозь заросли. Кто-то ругался и посылал в спину угрозы.

Видимо кто-то увидел его тень и качнувшиеся ветки.

Михаил поборол в себе желание оставить девушку, и вернуться, чтобы добить преследователей. Сейчас другая задача. Он не может рисковать.

Михаил бежал вниз по склону, к ручью.

Спустя двадцать шагов, он ощутил воздействие амулета. Тот не только скрывал, но и прибавлял силы.

Камень в кулаке раскалился и рассыпался в пыль. Мир на секунду качнулся, звуки отдалились, будто на голову набросили полог. Тело стало лёгким и будто чужим, спина перестала болеть, а дышать стало легче. Михаил вдруг понял, что бежит вдвое быстрее, а ноги ставит верно, при том, что даже не смотрит куда ступает.

Он ушёл вдоль ручья по воде, потом вверх, потом снова вниз, петляя будто заяц.

Голоса погони стали удаляться.

Ещё несколько минут, звуки боя стихли совсем.

Действие амулета кончилось на закате. Тяжесть и боль навалились невыносимым грузом, но Михаил лишь немного замедлился.

Спина и плечо стали гореть огнём. Разбитая бровь стала саднить, хотя до сих пор он о ней и не вспоминал. Грудь будто сдавило в тисках, в груди стало что-то булькать.

Спустя двадцать шагов, он всё же остановился чтобы передохнуть. Опустился на колено и минуту просто стоял, обхватив свою ношу, чтоб не уронить.

Немного подумав, решил сделать небольшой привал.

Михаил уложил девушку на мох и осмотрел её.

Она так и не пришла в себя. Дыхание было ровное, но слабое. Жилка на шее билась, кровь на виске унялась. Михаил полил Веронике воду на губы, но та никак не отреагировала.

Он бегло осмотрел её, на предмет других повреждений. Только сейчас заметил, что предплечье было разодрано. Наверное, зацепилась за острый сучок, когда они убегали.

Голова Михаила работала плохо, а надо было не медлить и решать как действовать дальше.

Лучшее решение идти в Лесную Глушь. Эта деревня была ближе всего и там была знахарка. Михаил её видел мельком, но слышал достаточно.

А еще там были надёжные люди с служивым прошлым. Таким можно довериться, да и не выдадут такие.

Переведя дух, Михаил снова взвалил девушку на плечо и пошёл на закат.