— Выходит, ты тоже не местный? — Вера пристально смотрела на меня, а я на миг растерялся. Так и застыл, не зная, что ответить.

Понаблюдал, называется.

Но она это поняла по-своему:

— Вот ты и прокололся. Я так и знала, что это розыгрыш. Масштабненько, конечно, но можно прекращать.

Я только вздохнул, глядя на неё:

— Это не розыгрыш. Но в одном ты права, я такой же, как ты.

— Это же шутка, да? Хватит меня разыгрывать.

Я лишь покачал головой:

— Нет, это не шутка. Я был уважаемым ресторатором в Москве, а потом попал в аварию. Авария была из таких, где не выживают. И вот я очнулся здесь, в грязной таверне, а хмурый мужик избивал меня и заставлял работать.

Вера вглядывалась в моё лицо, будто пытаясь разглядеть в нём какую-то другую правду, но я был серьёзен.

— Я не хотел говорить тебе, что я такой же. Это опасная информация и об этом лучше не распространяться.

— Значит, никто не станет кричать: «Это розыгрыш» и снимать моё ошарашенное лицо, — покивала она, зябко обхватив себя руками.

— Прости, но нет.

— Я ведь почти сразу начала понимать, — сказала она. — Только самой в такое сложно поверить. Ты говорил, что попал в аварию… А на меня трое напали… Я домой возвращалась от родителей, решила через лес срезать дорогу. А я ведь кандидатскую только защитила.

Мы помолчали.

Вера не плакала, но была очень задумчивой.

— Я долго не мог поверить, — неловко попереминавшись, потёр я затылок. — Я там был уважаемым человеком, а тут меня гоняют как мальчишку. Я отношусь к этому, как ко второму шансу. Сначала тоже психовал, но как видишь, привык, и даже неплохо устроился. Видимо в том, нашем мире, других шансов не было, а тут я пришёлся очень кстати. Людям помогаю.

— Не верю я в загробную жизнь, — хмуро произнесла она. — Может, это мой умирающий мозг сочиняет декорации.

— Вряд ли, — качнул я головой. — бред не бывает таким последовательным. Да и спину во время галлюцинаций ломить не станет.

— Надеюсь, что ты прав. Я вспоминаю свой последний день, и возвращаться туда как-то не хочется.

Я лишь кивнул. Выспрашивать подробности не решился. Не гожусь я для психотерапии.

Зато эту роль взяла на себя Ника. Она появилась из кустов и тут же направилась к девушке, ткнувшись той в ногу.

Вера тут же подняла на руки сощурившегося от удовольствия зверька, и стала гладить. Ника же так и вертелась, подставляя то макушку то пузико. Правда то и дело поглядывала на меня с явным намёком. И чего она от меня хочет, у неё же целый огород свой есть.

— Слушай, а тебе никаких условий не ставили? — спросил я, чтобы сменить тему. Да и вопрос животрепещущий.

— Каких ещё условий?

— Например, что ты должна что-то сделать. Чего-то достичь к какому-то сроку. Это что-то вроде задания, которое надо выполнить, чтобы… остаться.

Вера долго на меня смотрела с непониманием.

— Нет, — сказала она наконец. — Ничего такого.

Я кивнул, но скорее всего она ещё не разобралась в своих строчках. Я вон свои первые уведомления неделю читал как китайскую грамоту. Но лучше сейчас её не беспокоить. Успеет еще разобраться.

— А тебе ставили условия? — спросила она.

— Да, достигнуть определённого уровня развития.

— А ты был недоразвитым? — неловко пошутила она.

— Да. Сказали, что если не улучшу один навык, то умру через три дня.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Вот это ультиматум.

— Как видишь, справился. И вообще не пожалел об этом, — ответил я.

— Значит, сейчас тебе ничего не грозит? — обеспокоенно поглядела она на меня.

Я набрал в грудь воздуха.

— Хотел бы я сказать, что всё миновало, но теперь мне осталось пять дней, чтобы повысить ранг, иначе тело разрушится.

— Вот же… Я тут тебе на жизнь жалуюсь, а ты сам не в лучшем положении.

— Я жив, полон сил и готов действовать. Живётся мне не просто, но я и за эти дни благодарен. Главное в хандру не впадать, — улыбнулся я, хотя далось мне это непросто.

— Значит, у меня так же будет, — вздохнула она. — Мне в прошлой жизни ничего легко не давалось. Разобраться бы с этим всем теперь. В голове уложить.

— У меня есть одна полезная книжка. Меня она, признаться, успокоила. Может, и тебе поможет.

— Книжка?

— Ага. Сказка про такого же, как мы с тобой. Как я теперь уже понял, такое явление здесь не редкость. Называется «Сказания героя». История про странника, который однажды проснулся не там, где заснул, и потом всю жизнь это описывал.

— Лучше бы видос с полным описанием посмотреть, — фыркнула она.

— Прости, но видеохостингов здесь еще не изобрели, — развёл я руками.

Она улыбнулась. Казалось, впервые с момента как проснулась.

— Книжка хоть хорошая?

— Мне понравилась, динамичная. Любовных историй и всего такого, что нравится девчонкам, там немного. Но она полезная. Правда, ближе к концу он всё больше жаловался.

— И на что же?

— Тосковал по горячей ванне и кофе.

— Как, а здесь что, такого нет? — шутливо вскинула она брови.

— Только баня, только хард-кор. Но вместо кофе я тут такой взвар научился делать. Бодрит лучше арабики. — рассмеялся я. — Ладно, пойдём. Тебе надо отдохнуть, а мне тесто ставить.

Мы неспешно направились в сторону таверны.

— Слушай, до меня только сейчас дошло. Ты кормишь средневековых людей бургерами? — вдруг воскликнула она.

— Ага, и шаурмой. От людей не протолкнуться, — улыбнулся я.

— Так они же все растолстеют. Не мог что полезнее приготовить? — возмутилась она.

— У них работы много, не растолстеют. Да и я готовил, что попроще. Мне, знаешь ли, не до высокой кухни. Да и местные копчёные арбузы не оценят.

— Копчёные арбузы? Это что за гадость.

— Вот и я о том же. В нашем мире сложно было найти ценителей изысканной кухни, а уж тут и подавно. Хотя рыба с варениками…

— Фу, гадость, даже звучит жутко.

— Ты просто не пробовала.

Кажется, она немного отошла. Одной проблемой меньше.

— В общем, ты пока осматривайся, приходи в себя, — инструктировал я. — Но главное, ни с кем кроме меня не говори о том, что случилось. Ссылайся на плохую память. Ну и Михаила не обижай. Он ведь тебя от смерти спас.

Вера кивнула.

— А ведь он же не меня спасал… Как теперь это всё уместить в голове, — покачала она головой.

— Справишься. Правда, мне проще было. Я ведь круглый сирота, а опекуны меня ненавидели и хотели избавиться. А у тебя и отец, и друзья отца, и охрана. В общем, главное, не вызывай подозрений.

— Хорошо, — простонала она, всё больше осознавая ситуацию. — Буду прикидываться юродивой с амнезией. Тут помню, тут не помню.

Я едва не расхохотался в голос.

— А я и не думал, что человек, который понимает подобные шутки, это так ценно.

— Макс! Макс! — ко мне навстречу мчался Генка.

Надеюсь, ничего не случилось. Хотя он всегда прибегает ко мне так, будто срочно надо бежать и всех спасать.

— Что произошло?

— Там Дарья пришла, ну, жена Петра, у которой таверна.

— У неё всё хорошо?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— А чего ты такой обеспокоенный?

— Ну пришла же, а тебя нет, — веско ответил он.

Вера спрятала улыбку, очень уж смешно выглядел взъерошенный парень. А у меня скоро без всяких таймеров сердце остановится. Сплошное беспокойство вокруг.

Дарья робко сидела за столом, глядя перед собой. Генка налил ей взвара по моему рецепту и поставил тарелку с шаурмой.

— Здравствуй, — склонила она голову, стоило мне войти. Затем поклонилась и Вере.

— И тебе здравствовать, — кивнул я. — Чем могу быть полезен. Николая нет, я пока здесь за старшего.

— Знаю, — ответила она. — Я к тебе, и по делу.

— Вот как, тогда я тебя слушаю.

И она заговорила.

Сначала неуверенно, спотыкаясь, поглядывая на меня снизу вверх, а потом всё ровнее, потому что я не перебивал и слушал внимательно.

— На мне одной теперь таверна, — говорила она. — раньше и так она на мне была, но я просто работала и не думала ни о чём. Хозяйствовать я умею, я двадцать лет там всё на себе тянула, только вот всё под чужую руку. А теперь надо самой думать, а как и не знаю вовсе. Я всё помыла, в порядок привела. Виктор вон приходил, советы давал, а я будто и решиться не могу, чтобы что-то переделать. Всё боюсь, что Пётр ругаться начнёт. А делать всяко надо. И много делать. Чтобы красиво было, чтобы гости приходили.

— А я что могу сделать? — спросил я. — Тут ведь проще Сидору работу поручить.

— Управляй ты. Ты будешь главным, а я буду делать всё, — сказала Дарья и робко поглядела на меня. — Ты как у Николая появился, так сразу всё делаться стало, и люди к вам пошли, и все хвалят. Пётр о таком и не мечтал. Ну а я всегда думала, что он плохо делает, да только не понимала почему. А сейчас хочу так же, как у тебя. И пускай даже не я буду хозяйкой.

Я почесал голову, размышляя. Тут с Николаевой таверной бы разобраться.

— Подсказать помогу, ну и помогу чем смогу, — сказал я. — В остальном же разбираться надо. Сложно так наобум принимать решение.

А Дарья тем временем рассказывала. Она аж помолодела, а на лице появилась улыбка. Всё же, красивая она женщина, а Пётр её только изматывал.

— Я давно хочу окна пошире прорубить, и добавить два с южной стороны. У меня там темень такая, что днём хоть лучину жги. А люди за этой лучиной сидят как в норе. А я хочу, чтоб светлее было. Чтоб зашёл человек и ему сразу стало приятно. Я к вам вот зашла, а у вас светло, и аж уходить не хочется. А еще я печника позову из соседней деревни, чтобы он печь расширил. Пётр всё жадничал, а нам надо, чтобы зимой теплее было. Да и уютнее с ней.

Дарья расцветала на глазах. Голос её становился увереннее. Если до этого это была зажатая и растерянная женщина, то теперь её будто подменили.

— Давай сначала вместе поглядим, что и где лучше прорубать, — пряча улыбку, предложил я. — А окна лучше с юго-востока прорубать. Так и солнце с утра будет, и не жарко.

— Так пойдём сейчас, поглядишь да подскажешь. А я всё сделаю.

Да уж, дел только прибавляется. Ведь к обеду надо готовиться, а то Генка еще что-то изобретёт. Да придумать, что приготовить этакого. А то права Вера. Чего я людей бургерами только кормлю. Еда и правда не самая полезная. Хотя, как-то проводили исследования, и оказалось, что шаурма едва ли не полезнейшая пища. Естественно, из фастфуда.

Надо еще решить, что делать с Верой. Оставлять её вот так на произвол судьбы неправильно. Как минимум, подробно всё объяснить и рассказать, что сам знаю.

Но самое главное, нужно подумать о своей судьбинушке. Таймер поджимает. Барьер не пускает, а умирать не хочется. Ну и убивать кого-то, ради своего спасения тоже не хочется. Вот и думай.

— Один момент, — сказал я Дарье.

Я сходил в свою комнату, взял книгу «Сказания героя» и вручил Вере.

— Вот, почитай пока.

Затем повернулся к Генке.

— Веру тоже накорми, сделай ей вареников.

— С рыбой? — спросил он с хитрой улыбкой.

— С рыбой, с рыбой, — кивнул я.

Вера повертела книгу в руках, поглядела на Генку и выдала.

— Ой, а можно я лучше с тобой пойду. А поесть успею, когда вернёмся. Интересно же посмотреть, что там за постоялый двор, — улыбнулась она. — А книгу вечером прочту.

— Ну тогда идём, дай только себе что-то поесть сделаю.

В итоге мы шли втроём и на ходу жевали шаурму.

— Будто домой вернулась, — хихикала Вера, вгрызаясь в лаваш.

— В столице тоже такие блюда готовят? — спросила Дарья с набитым ртом.

— В столице вообще много чего есть, — с самым честным видом кивала Вера, правда не уточняла, какую столицу имеет в виду.

Проходя мимо одного из дворов, наткнулись на плотную стражу из гусей. Те проводили нас строгим взглядом, будто ожидая от меня воинское приветствие. Их обошли по дуге.

А дальше я удивлялся.

С момента как Пётр ушёл, таверна изменилась так, что я её не узнал. В ней будто воздух изменился. Стало чисто и опрятно. Да темновато, но вместе с тем уютно. Полы отдраены с песком, нигде ни пылинки, столы сверкают и аккуратно расставлены, а не абы как. Стены вымыты до дерева, и сразу выяснилось, что они не тёмно-бурые, а светло-медовые, просто до этого копоть никто не трогал.

На маленьких окнах висели белёные занавески, с красной строчкой по краю.

А на каждом столе стояло по глиняной кружке с полевыми цветами. Сразу видно женскую руку. Наверняка они завянут к завтрашнему дню, но зато сейчас красиво.

— Я тут небольшой порядок навела. — Дарья теребила подол платья. — Наверное глупо?

— Дарья, да это прекрасно! Я же помню, как здесь раньше было.

— Да ладно тебе, — засмущалась она и порозовела. — Я ведь у тебя подсмотрела. А вот когда окна прорублю, совсем другое дело будет.

— С окнами идея хорошая, но и сейчас уже хорошо, — похвалил я.

— Мне осталось только в комнатах порядок навести, — принялась рассказывать она. Бельё я уже постирала, надо только полы вымыть да кровати застелить.

— Одно только не пойму, я то тебе зачем, ты и так хорошо справляешься.

— Я только порядок навела, а это совсем маленькое дело, потупилась она.

— Я вот как думаю. Ты в своей таверне хозяйка, пусть так и остаётся. Я тебе со всем помогу. Но давай так договоримся. От тебя будет ночлег и уют, а еда будет моя. Я тебе буду её продавать подешевле, а ты продавай с наценкой. Так и у тебя руки освободятся, и сможешь заниматься порядком.

Дарья поглядела на меня, распахнув глаза.

— Правда? Это ведь прекрасная идея! Только, как еду приносить?

— Тут всё просто, Ефим или Стёпка будут тебе помогать. Они всё равно по большей части тут без дела ошиваются. А так и тебе помогут, а если людям еда потребуется, то возьмут заказ и ко мне. Ну а я им еду выдам. Зато тебе готовить не придётся.

— Я согласна! Это очень хорошо выйдет. А я любых гостей тогда приму. Ты кормишь, а я селю. И людям хорошо, и нам обоим.

— Вот и славно.

— Если готовить не придётся, я ведь тогда и отдыхать смогу… Хотя, куда отдыхать? работать ведь надо. Я такое сделаю!

— Очень миленько здесь, и чисто, — похвалила Вера.

— Спасибо, госпожа! Твоя похвала, как золотая монетка, — заулыбалась Дарья.

Когда уходили, Дарья так и рассыпалась в благодарностях, а я улыбался и думал о том, как меняет людей вера в хорошее будущее.

— Ты, как я погляжу, стал здесь идейным вдохновителем, — сказала Вера, когда мы отошли подальше. Всё это время она была задумчивой.

— Для этого много не надо. Делай и всё, — улыбнулся я. — К тому же, даже сочинять ничего не надо, просто повторяй что угодно из нашего времени, а для местных это будет как чудо.

— Зато там магии не было, — хмыкнула Вера.

— Что, уже даже поверила в то, что я не Копперфилд.

— Бумажную траву твоя кошка есть бы не стала, — ответила она.

— Ника не кошка, она кошачий медведь, хотя больше похожа на красную панду.

— Кошачий медведь? Я знаю, такие в Азии водятся, их, кажется, называют бинтуронги.

— Про таких не слышал, — рассмеялся я. — Но для меня она панда.

— В общем, я решила, — наконец выдала Вера. — Раз мы с тобой попали в такую передрягу, надо держаться вместе. А я помогу тебе тут всё устроить.

Я приподнял брови.

— Чем ты мне будешь помогать?

— У меня экономическое образование, — удивила она меня. — А еще, я в студенчестве работала администратором в ресторане. Да и посмотрела я… Готовить-то ты умеешь, и обустраивать всё. Но остальное на честном слове держится. Учёта нет, планирования никакого. Столы расставлены, как в соловке. Тут женская рука нужна.

— Где-то я это уже слышал, — хмыкнул я. — Тебя случайно в прошлой жизни не Глафира звали?

— Нет, я же сказала, Вера. В общем, раз мы здесь оказались, значит, не нужно терять время. Я, знаешь ли, привыкшая работать и многое умею.

— Ага, осталось узнать, что твой папа на это скажет? — хитро спросил я.

— Ещё бы вспомнить, кто этот папа, — с лёгкой грустью сказала она.

— Всё в порядке?

— Да, просто в той жизни мой папа рано умер. А здесь, в этой жизни, папа у меня есть, зато нет мамы. И ты прав, раз так, он дочерью дорожит. Страшно подумать, что будет, когда он поймёт, что произошло.

— Ты главное не давай поводов. Теперь у тебя новая жизнь. Что же до остального, Георгий человек разумный, может и договоришься.

— Георгий? — удивлённо спросила она.

— Ну да, так твоего отца зовут. Вернее, отца Вероники.

— Моего папу, в прошлой жизни, звали так же, может, это и правда второй шанс? Я ведь всегда очень грустила, что папы нет.

— Надо только понять, как ему объявить о твоём решении. Всё же здесь живут простолюдины, а Георгий человек высокого полёта. Думаю, он тебя готовит на роль жены для какого-нибудь барона, а то и князя.

— Прямо-таки для барона, — усмехнулась она.

— А чего ты смеёшься, здесь недавно был один такой. Столько шуму устроил. До сих пор местные девушки боятся из дома выходить.

— Ну значит придётся отцу смириться, что я влюбилась в простого тавернщика и буду жить с тобой в Лесной глуши.

— Что?

Я удивлённо уставился на неё, а она поглядела на меня в ответ, и глаза у неё были хитрые-хитрые.

Чувствую, новая Вероника может стать той ещё проблемой, на мою многострадальную голову.