Староста пришёл вместе с Николаем.

Мы уселись за столом в зале, подальше от Михаила, чтобы не тревожить его.

К тому времени присоединился и Сыч, которому уже всё рассказали, и он лишь спрашивал: «Чего мы ждём? Идти надо!».

Глафира попыталась было включить властную хозяйку, но Сыч лишь мягко отставил её в сторону. Плечи его распрямились, и сразу стало понятно, кто в их доме настоящий мужчина.

— Ты, Глашенка, пойди щи разогрей, чтобы на пустой желудок не идти.

— Ты же еще… — предприняла вторую попытку Глафира, но Сыч был несгибаем и непоколебим как скала.

— Поторопись, — только и сказал он, легонько хлопнув её пониже спины.

Даже и не знаю, что сработало, но Глафира лишь кивнула, и растеряно умчалась к себе.

Сергей выслушал всё молча.

Он отчего-то изменился. Видимо ситуация с Марисой его сломила. Сергей и раньше был не орлом, но раньше он хотя бы старался выглядеть значительным: расправлял плечи, вставлял слово, напоминал о своей должности.

А теперь стоял у плетня и безучастно слушал.

— Ну? — не выдержал Анатолий. — Твоё слово, Сергей Ильич. Дело общее.

— Как хотите, так и решайте, — сказал староста.

— Это как понимать?

— Так и понимать. — Сергей поднял глаза. — Тебе, Анатолий, всё равно людей в ополчение готовить, это уже решено, и не мной, а советником при всём народе. А я тебя ничему не научу. Я в войне понимаю ровно столько, сколько в кузнечном деле: могу посмотреть и покивать, но толку-то от этого?

Он помолчал.

— И сейчас будет вообще неуместно, если я начну командовать. Люди на меня после того слушания смотрят… сам знаешь как. Скажу «идите», половина решит, что я вас на смерть посылаю, чтоб перед канцелярией выслужиться. Скажу «не ходите», решат, что струсил. Меня в этом деле лучше вовсе не считать.

Он посмотрел на Анатолия прямо.

— Решай ты. А я поддержу, что скажешь, и людям объявлю от своего имени, если так надо. Это я могу.

Анатолий разглядывал его несколько секунд.

— Ладно, — сказал он наконец. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не стал отговаривать и мешать.

Сергей криво усмехнулся и отвернулся.

Николай хмуро следил за ситуацией, но не вмешивался. Однако выводы явно делал. Я и вовсе не лез. Я ничего толкового не подскажу, тем более что меня отставили в сторону, и поручили следить за порядком. А лишний раз нарываться на то, что мне укажут на мой возраст и не высокое положение — я и без этого проживу.

Хотя Сергей удивил. Пожалуй, было его лучшей минутой за всё время, что я его знаю. Человек, который честно признался в своей некомпетентности, и отошёл в сторону, дав возможность решать тем, кто способен, это, как ни странно, качество хорошего руководителя.

— В любом случае, я из постоянных жителей деревни возьму только Николая. еще со мной пойдут Сыч и Волох. Даже Павла брать не будем, он со своей рукой много не навоюет.

— Не мало? Вчетвером? — только и спросил староста.

— Должны справится. Теперь их врасплох брать будем.

— Может, возьмёте с собой хоть Илью? — осторожно спросил Сергей. — Сидор, конечно, правильно говорит, да только на нас никогда не нападали, с чего сейчас начинать.

Анатолий подумал, потом ответил.

— На Дубовый Яр тоже никто не нападал. Пусть лучше будут хоть какие-то защитники. Мы насмотрелись уж.

Сыч и Николай не сговариваясь кивнули.

Стоящий в тени Волох перевёл взгляд в стену, но его никто и не собирался винить. Каждый думал о своём, но Волоха больше к этому не приплетали. Будто и не он был тогда, а какой-то другой Волох.

Хоть и говорили негромко, но Михаил всё слышал. Казалось, даже не дышал на протяжении всего обсуждения. А как стали обсуждать кто пойдёт, он тут же завозился и попытался встать.

Кряхтя как трактор, он сел на лавке, спустил ноги на пол. Вставать пока не решался, но на сером измождённом лице проступила решимость.

— Я с вами иду. Я должен спасти Георгия. И парней… Я себе ни в жисть не прощу. Уж лучше там и полягу.

— Ну уж нет, — сказал Анатолий.

— Я дойду!

— Ты не дойдёшь даже до плетня. — Анатолий присел напротив него. — Слушай меня, воин. Ты останешься здесь. В таком состоянии ты будешь только обузой.

— Я столько лет!..

— Знаю. И потому говорю прямо, а не жалею тебя, — Анатолий не повышал голоса. — Безумное геройство ни к чему хорошему не приводит. Ты в лучшем случае свалишься на второй версте, и кому-то придётся тебя тащить. В худшем, свалишься в бою, и мужики будут о тебя спотыкаться и из-за этого пострадают. Свой долг ты уже выполнил. А что хочешь сверх долга отдать, это похвально, да только от этого больше вреда будет.

Михаил стиснул зубы.

— Так что сиди, — закончил Анатолий. — И делай то, что требуется.

— Что мне тут делать⁈ — вырвалось у него. — Лежать⁈ Пока вы за меня там сражаться будете?

— Хочешь приносить пользу?

— Хочу.

— Тогда помогай готовить людей.

Михаил уже готовил следующий аргумент, но тут понял, что сказал Анатолий и осёкся.

— Ты воин, — сказал Анатолий. — Хороший, судя по тому, как ты сюда дошёл. У нас деревня, в которой мужики держали в руках только вилы, а у нас под боком отряд в тридцать голов. Правильно Сидор говорит. Деревню оставлять без защиты не следует. Нам нужно ополчение поднимать, и поднимать быстро.

Михаил выпрямился.

— Ходить ты пока не можешь, а сидеть и говорить тебе никто не запретит. Вот сиди и учи: как строй держать, как копьё ставить, как в куче не мешать своему. Этим ты сделаешь куда больше, чем если геройски свалишься где-нибудь на тракте.

Михаил долго молчал.

— Пока, как ты выразился, мы будем за тебя Георгия спасать, ты будешь за нас нашу деревню оборонять. — веско произнёс Николай. — Уговор?

— Ладно, — сказал он смиренно.

Он прекрасно понимал, ситуацию. Оттого ему было очень больно, и он этого не скрывал.

— А раз так, слушай моё распоряжение, — объявил Анатолий. — Каждое утро, отныне и без исключений, обязательная воинская подготовка. Для всех мужчин деревни. Два часа перед работой. Пока меня нет, ответственные за это Павел, Михаил, Илья и мельник Ефим. — он повернулся к старосте. — Это, если пожелаешь, до мужиков и донесёшь. А когда мы вернёмся, посмотрю как справились. — Он перевёл взгляд на Михаила. — И уж постарайся, чтобы не пришлось переучивать.

Михаил лишь хмыкнул. Его таким было не пронять. Хотя настроение у него заметно улучшилось.

Будто чуя неладное, вокруг деревни собрались мужики. Входить не решались, но ждали.

Слухи по деревне разлетаются быстро, порой одного слова хватает, чтобы создать целый повод. И от одной искры вспыхивает легенда достойная песен.

— Говорят Георгия крысоволки подрали, не дело это.

— Какие крысоволки, его ведь Джозеф догнал и пытался дочку евойную спортить.

— Да что ты несёшь, я сам видел, как душа его дочки, будто по воздуху плыла, будто облачко, а потом вдруг как открыла глаза и говорит, — отомстите за меня.

— Да что за чушь? Не было такого, я тебе по-другому говорил.

— Да мало ли что ты говорил, видел то я так!

— Тихо! ТИХО! — рявкнул староста.

Он снова был в своей стихии, во главе не всегда разумных деревенских, которым порой необходима твёрдая отеческая рука, чтобы лишнего не сочиняли.

— Нечего выдумывать. Новости такие, недалеко от нашей деревни, завелась шайка разбойников, и от них пострадал караван Георгия.

По толпе тут же пронёсся ропот, по большей части испуганный.

— Как сказал советник Айвен, мы теперь будем готовить ополчение, чтобы дать бой любым разбойникам. А руководить этим ополчением поставлен Анатолий.

Сергей дал словам осесть, люди замолчали, ожидая что скажут дальше.

Сергей собрался с мыслями, прикидывая как дальше повести речь, и объявил:

— Анатолий, поведёт наших воинов, чтобы спасти Георгия из плена душегубов.

Добрая половина мужиков, что стояли в первых рядах, отшатнулись, округлив от страха глаза.

Пауза была на грани фола, но Анатолий не вмешивался.

— Да я вил в руках не держал… Куда на разбойников-то?

— А кто Николая хотел на вилы поднять? — ехидно подметил стоящий за его спиной товарищ.

— Вы как воины, пока не годитесь, и брать вас с собой никто не собирается, — продолжил Сергей. — Поэтому Анатолий, пойдёт сам, и будет защищать нашу деревню, не жалея живота своего.

По толпе пробежал облегчённый выдох.

— Однако, деревня остаётся без защиты воинов. Кто знает, может эти разбойники, или другие, захотят на нас напасть, пока защитников нет по домам. Вот потому, именем барона Грегора, а также командира нашего ополчения, с ентого дня каждый мужчина должен пройти боевую подготовку. Каждое утро, как пропоют петухи, всем собраться здесь, у дверей таверны. А Павел и другие воины, будут учить вас, как защищать свою землю.

Мужики выслушали молча. Самое интересное, если бы Сергей сразу стал объявлять о введении обязательных тренировок, уже на середине его речи поднялся бы гул. Толпу было бы не перекричать. А так слушали, до последнего слова. Всё же умеет Сергей в словесную эквилибристику.

Мужики загудели лишь спустя несколько секунд.

— Да когда⁈ — крикнул кто-то из середины. — У меня поле стоит не кошено! И так сил нет.

— И у меня!

— Сено не убрано! Дождь пойдёт — сгниёт всё!

— Вы там подумали, что вы говорите⁈ С утра! Это же самое важное время, это половина работы не будет сделано! А работать кто будет⁈

— И детей наших забираете! — вступила баба у края. — Пацаны с утра к вам бегают, дома ни один за водой не сходит!

— Мужиков теперь ещё заберёте, а хозяйство кто тянуть будет⁈ Я, что ли⁈

— У нас помощи ниоткуда нет, а нас тут ещё и гоняют!

Гудели долго и злобно, и, что важно, по делу.

Анатолий стоял и ждал, пока выдохнутся.

Когда шум пошёл на убыль, он выступил вперёд и заговорил.

Одного его грозного вида хватило, чтобы все умолкли. Броня, подаренная Хорем и Ильёй сверкнула в закатном солнце. Чешуя заискрилась подобно россыпи драгоценных камней, но вместе с тем, внушала уважение.

Он не кричал, не поднимал руки, не пытался перекрыть. Его негромкий голос услышал каждый.

— Поле и работа, это важно, но, когда вы сами живы. Для мертвецов, нет разницы, скошено сено или нет. Разбойникам нет дела до ваших жизней. Я всякого навидался за время службы. И видел разорённые деревни, и мертвецов, убитых из-за мешка монет. Чтобы было кому работать, и ради кого, нужно уметь себя защитить. Тренировки будут занимать не больше часа. А дальше, будете свободны.

— Зачем вам-то уходить? — спросила какая-то баба. — Если есть опасность, чего вы нас без защиты оставляете?

— У вас под боком отряд разбойников. Тридцать человек, в полудне пути. Позавчера они взяли купца, с которым половина из вас торговалась.

— Полдня? Так, они же далеко, — неуверенно сказал кто-то.

— Далеко, — согласился Анатолий. — но это пока. Но я эту братию знаю, они очень скоро поверят в себя. Они сейчас взяли обоз с охраной и не подавились. В следующий раз они пойдут не на обоз, а на ближайшую деревню, потому что в деревне добра больше, а сопротивления меньше.

Он помолчал.

Мужики зашевелились.

И тут из третьего ряда вылез нескладный мужичонка, из тех, что брал по две шаурмы.

— Тебе легко говорить! — крикнул он. — У тебя ни поля, ни детей!

Площадь притихла.

Анатолий повернулся к нему.

— Верно, — сказал он. — Ни поля, ни детей, теперь…

Он помолчал.

— У меня была жена, и двое детишек, трёх лет отроду. Всех похоронил, потому что деревню тогда защищать было некому. Так что я знаю, о чём говорю.

Тишина упала такая, что слышно было, как на дальнем конце деревни лает собака.

Я, если честно, и сам затаил дыхание. Я и подумать не мог, у этого спокойного и улыбчивого человека, за душой такое горе.

Мужик, который до этого говорил, стоял красный и не знал, куда деться.

— Ладно, — сказал наконец дед Митрофан, опираясь на палку. — Чего уж. С утра так с утра. Я старый, и хоть не боец, да послушаю науку. А ещё внуков приведу.

— И я приду, — буркнул Илья, — покажу, что сам умею, да мужиков подтяну.

Илья порывался пойти с Анатолием, но после слов Сидора, Анатолий в ультимативном порядке сказал Илье оставаться.

— Да куда мы денемся, — вздохнул кто-то. — Сено-то может и сгниёт, а мы нет.

И вроде вопрос был решён, а люди расходиться не спешили.

— Что-то в животе заурачало. Поесть бы чего повкуснее, — вдруг очень громко и горестно вздохнул кто-то из мужиков в задних рядах.

— Ага, — подхватил другой. — А на ужин сегодня и не пускали. Мол раненые, невместно.

— Может, накормите чем?

— А может, Макс нам чего путного сготовит?

Николай, поймал мой взгляд, мы друг друга поняли без слов. Я коротко кивнул, он кивнул в ответ.

— Заходите, чего уж тут, — объявил он.

— Да и нам в дорогу чего приготовить бы, — заявил Анатолий. Мы поужинаем и сразу пойдём.

Люди загомонили.

— Может, тех самый пирожков, а Макс? — спросил Николай, поравнявшись со мной. — Ты ведь из для битвы готовил. И они очень кстати пришлись.

Я тут же вспомнил, как впопыхах готовил на ораву защитников, и при каких обстоятельствах это было. Смогу ли повторить? А почему нет! Где наша не пропадала.