В понедельник умотал из дома в половину восьмого. Я бы и раньше вышел, но смысла не было, до восьми все учреждения закрыты. Сначала в институт, он с восьми работает. Там дел много накопилось. Первым делом Урбана поймал, обсудили работу нашей компьютерной аудитории. Ну, а что — лето летом, а аудитория у нас не простаивает. Я фактически ее руководителем стал в институте, хотя по должности простой ассистент, Урбан, скорее, как куратор у нас. В общем, согласовали планы, назначили ответственных лиц из лаборантов, пока меня нет.

Затем я к Бур отправился. Я без камеральных работ могу обойтись. Все документы по практике у меня готовы. А я их еще в экспедиции, в полевых условиях выполнил, все равно я почти каждый день с бумагами работал. Сдал я ей практику, получив оценку «отлично».

Напоследок к ректору заскочил, отчитался, что практика закончена, я в полном объеме все вопросы закрыл. Сообщил, что должен вернуться в сентябре, но в случае непредвиденных обстоятельств я сообщу, если буду задерживаться. Привычный к моему нестандартному посещению занятий ректор только улыбнулся:

— Надеюсь, на вашей успеваемости это не отразится, коллега?

С тех пор, как нашего ректора приняли в члены магаданской группы СП, он при приватном общении так меня и называет, уж не знаю, в шутку или всерьез. Весной, кстати, голосовали за принятие, было это как раз после моей свадьбы. Стоит ли объяснять, что я в этом вопросе был крайне ангажирован и даже слово взял, чтобы произнести речь, как нам в уютном писательском магаданском междусобойчике на самом краю страны нужны такие вот прекрасные, не побоюсь этого слова, мастера слова. Вот никак нам без них, поэтому давайте все дружно нового автора в наши ряды примем. Ну да, у ректора вышла уже пара книжек в нашем местном издательстве, так что формальные правила соблюдены. Думаю, в Москве нашу рекомендацию не завернут, тем более, я планирую в столичное правление Союза писателей зайти и этот вопрос лично провентилировать.

Да, я пристрастен в этом случае, врать не буду. Но книги у начальника моей «альма матер» довольно неплохие, на мой взгляд, пишет он легко и интересно. По крайней мере, его произведения с автографами у меня стоят на полке специального шкафа, я в нем храню подаренные мне авторами тома.

Между прочим, книга Пратчетта с моим переводом вышла в издательстве «Мир». Раскуплена она была моментально, но я свои авторские экземпляры из издательства получил, выслав один из томов Терри. А на форзаце подписал на английском, что горжусь тем, что стал его первым переводчиком на русский. Ответа пока нет, но почта в СССР идет неспешно, так что пока рано.

Сразу после института забежал на полчаса в редакцию, занес десяток макетов статей, которые я специально подкопил для такого случая. Буду отдыхать, а публикации под моим именем продолжат выходить в «Магаданской правде».

Затем посетил городской исполком, где мне передали путевку на круиз, выписанную на меня и жену. Искренне поблагодарил Осину, ее заместителей и референта и попрощался до осени. Еще засветил лицо в обкоме, горкоме и «Северовостокзолоте». Там везде нужно было просто спасибо сказать за поддержку в прохождении практики. Заодно пару раз сдержанно посетовал, что кое-где практикантов не любят, провокации против них устраивают. Что делать — я не злопамятный, просто память у меня хорошая, а еще я не всегда мирный бываю, особенно по отношению к тем, кто путает доброту с беспомощностью.

Домой только к трем вернулся, пообедал в «Северовостокзолоте», благо в цокольном этаже у них своя столовая, причем шикарная. По качеству блюд она многим ресторанам фору даст и это при смешных ценах.

Витька оказался дома, смотрел в зале по видику какой-то вестерн с паршивым любительским переводом. Кстати, пока озвучки Леонида Володарского я не встречал, уж что-то, а его гнусавый голос забыть, хоть раз услышав, невозможно.

— Что за фильм? — крикнул, пока снимал обувь.

— «Бродяга высокогорных равнин», — донесся ответ.

— А, это с Клинтом Иствудом, — вспомнил я ленту.

— А ты что, смотрел уже? — Виктор остановил кино и вышел в коридор.

— Да, в Америке по телевизору, — привычно соврал я, — Там вообще много вестернов показывают. Врут ужасно.

— Почему врут? — удивился шурин.

— Ну, хотя бы потому, что эпоха вестернов — она на самом деле очень короткая, лет пять, может, чуть больше. Это время после окончания Гражданской войны в 1865 году, когда большое количество дезертиров с обеих сторон подалось в бандиты. В основном это были бывшие солдаты Конфедерации. Им просто деваться некуда было, потому как североамериканцы с ними поступали крайне жестоко. Там же натуральные концлагеря были, голодом массу попавших в их руки пленных северяне переморили. Южане, кстати, до такого не опускались, хотя под конец войны у них совсем плохо с продуктами стало. Но и северяне тоже массово дезертировали, народ насильно в армию загоняли, часто только прибывших эмигрантов. Давали им гражданство и тут же мобилизовали. А еще среди бандитов хватало черных.

— В смысле негров что ли? А их-то почему? Они же свободными стали, — удивился приятель.

— А по той же причине. Черных в рядах обеих армий хватало. Часть из них в дезертиры подалась из-за тяжелых условий. Те, кто у южан служил, опасались в плен попасть. Их реально много служило, им за это свободу и гражданские права обещали. Ну, а те, кто у северян служил, там многие негры во время войны жестоко расправлялись с белыми конфедератами, благо северное командование глаза закрывало на их действия.

— Сильно лютовали?

— Да не то слово, отрывались по-полной, никого не щадили, ни старого, ни малого. Ладно бы рабовладельцев, а то просто всех, у кого кожа светлая. Сначала мстили, потом втянулись в процесс, не пожелав с окончанием войны расставаться с полюбившимся занятием. В общем, все было совсем не так, как в вестернах, значительно менее романтично. Но потом все эти банды постепенно выловили, а те, кто поумней, перебрались в другие штаты и легализовались, благо документов тогда в США практически не было, выписывали их по мере необходимости все, кому ни лень и без всякой проверки. Там и сейчас-то паспорта мало у кого есть, водительскими удостоверениями обходятся, которые в каждом городе выдаются.

— А ты как там жил, наш паспорт таскал? — заинтересовался шурин.

— А я тоже себе оформил права, там без них никак.

— А если управлять машиной не умеешь или не хочешь? — последовал коварный вопрос.

— Не поверишь, все равно можешь получить водительские права, просто в этом случае тебе категорию не указывают, — усмехнулся я.

— А с ковбоями почему врут? — спохватился Виктор, возвращаясь к началу разговора.

— С ковбоями? — я засмеялся, — Ну, вот смотри. В вестернах это обязательно брутальные такие англосаксы, редко латиносы на вторых ролях. А в действительности ковбой — это коровий мальчик, простой пастух. Это тяжелая и низкооплачиваемая работа. Еще и не особо престижная на то время. Выходцы из Англии и потомки немцев ей пренебрегали. На самом деле треть ковбоев была неграми, еще треть составляли латиносы, четверть — индейцы. А вот уже оставшиеся менее девяти процентов приходилось на белых, но, как бы, не совсем. Это были практически сплошь ирландцы и славяне.

— Ну, белые же.

— Видишь ли, в САСШ (тогда страну именовали Северо-Американскими Соединенными Штатами) тех времен ирландцев и славян считали «белыми неграми», людьми второго, как бы ни третьего сорта. При таких условиях кондовый ВАСП в пастухи податься мог только уж совсем в скверных обстоятельствах.

— Что за ВАСП? — не понял Витька.

— Это аббревиатура такая. WASP расшифровывается как White Anglo-Saxon Protestant, что по-русски звучит как «белый англосаксонский протестант». Термин обозначает людей привилегированного происхождения: протестантов с англосаксонскими корнями, то есть потомков либо англичан, либо немцев. Сам понимаешь, в такую тесную компашку славянам и ирландцам попасть было сложно. Не зря они часто фамилии изменяли, чтобы те больше походили на английские. Ах да, по поводу больших красивых револьверов у ковбоев. Это тоже сказка, ковбои предпочитали ружья. А револьверы тогда были очень неудобными и для ковбоев еще и практически бесполезными. Если и были у кого, то как трофеи с недавней войны. А все эти перестрелки накоротке у ближайшего салуна — редчайшие случаи, раздутые позднее.

— Вот все ты опошлил, такую красивую легенду в ничто обратил. Как теперь фильму смотреть? — горестно спародировал молодого индейца из «Человека с бульвара Капуцинов» Витька и, противореча сам себе, опять врубил кино, заявив напоследок: — А мне плевать.

Ну, и ладно. Я пошел еще раз проверить багаж, который брать буду. Он в спальне разложен на две кучки. Ту, что побольше, я сразу с собой беру, а вторую мне Витька отправит. Я внимательно просмотрел, не перепутали ли мы чего-нибудь. Оказалось, все нормально. Потом еще документы перебрал, дабы ничего не забыть. Напоследок еще раз рюкзак переложил.

Хуже нет ждать и догонять. В аэропорт нам нужно выезжать в два ночи. Как раз приедем к началу регистрации. Меня отдельно пропустят, потому как наличие правильных связей в СССР обеспечивает отдельным гражданам привилегированное положение. Все, что нужно было сделать перед поездкой, я выполнил. Спать ложиться пока вообще не буду. Можно, конечно, сейчас покемарить, чтобы время до отъезда быстрей прошло, но тогда уснуть в самолете будет сложно. Нет уж, лучше сейчас потерпеть, зато в полете засну, как только сяду в кресло, а проснусь, уже подлетая к Москве. Плюс такой стратегии — сразу же к новому часовому поясу приспособлюсь. Проверено — работает.

Чтобы не мучиться ожиданием, достал Тошибу и погрузился в историю про Поттера. Что хорошо, я в такие моменты полностью от окружающего отрешаюсь, забывая про все. Когда на ноуте работаешь, то еще лучше, на нем не нужно бумагу менять, ничто не отвлекает. И вроде перед тобой строчки текста, а словно видишь происходящее за ними. У меня такое еще в детстве бывало в той жизни. Помню, уже повзрослев, долго искал запись фильма, который ребенком на меня большое впечатление произвел. Долго пытался найти, пока не понял — не было никакого фильма. Я книгу читал, но вот в памяти отложилось кино — с эффектными сценами, даже известные артисты в нем играли. Вот только происходило это чисто в моем воображении.

В девять меня Витька отвлек от работы, сказал, что пора ужинать. Поздновато, но с учетом того, что мне до пяти спать нельзя, в самый раз. Плотно перекусили под просмотр программы «Время», просветились насчет новостей страны и мира.

Уже чай пили, когда на экране вдруг появилась заставка странной передачи «Перестройка: опыт и проблемы». Странно, не помню я ничего такого. Программа оказалась небольшой, всего 10 минут, но критиканства ведущие развели выше крыши. Все-то у нас не так, все-то плохо.

Тут до меня и дошло — вот оно, явление знаменитого «Прожектора перестройки». Точно, это название появилось не сразу, а только в конце года, а сама передача появилась летом 1987-го. Взял газету с программой телепередач — да, сегодня первый выпуск, дальше она заявлена ежедневно по 10 минут после «Времени».

Заставка телепередачи «Прожектор перестройки»

Нет пока узнаваемого суетливого ритма композиции Where’s The Walrus группы Alan Parsons Project, хлесткого названия и заставки с рамкой телеэкрана, через который бьет луч света. Все это будет чуть позже. Что же, вот и еще один из символов новой эпохи появился. Вот уж негатива «Прожектор» в народ закинет, цистернами не перевозить. Я даже расстроился и, чтобы отвлечься, решил продолжить литературные занятия.

Витька, видимо, все же лег поспать немного, потому как в квартире совсем тихо стало. Потом я услышал, как будильник зазвонил. Посмотрел на часы — уже два ночи, пора собираться. Посетили места общего пользования, оделись, потом в поданный Виктором к крыльцу пикап перетаскали вещи, тщательно их закрепив. Я напоследок на площадку между первым и вторым этажом поднялся, вроде что-то в почтовом ящике есть. Так и есть, кроме газет, обнаружилось письмо от Сереги Мезенцова, он в Хабаровск попал в учебку. Отлично, послание с собой захвачу, ответ из Москвы напишу, как раз и посылку отправлю. От Игоря еще нет весточки, может быть, позже придет. Если что, когда звонить буду, то Виктор мне передаст его новый адрес.

Как по мне, непривычно в пикапе ездить, вот вроде бы в Америке приходилось, но все равно как-то странно, что в легковушке всего один ряд сидений, прямо как в грузовике. Особо мы не спешили, подъехав на Сокол около трех ночи. Впрочем, это север, пока еще вполне светло на улице.

Мучиться с переноской груза не пришлось. Нашлись знакомые из работников аэропорта, которые не отказали в помощи. Впятером всего по два-три раза пришлось сходить. Тут же у отдельной стойки, которую открыли ради меня, багаж взвесили, и я доплатил за лишний десяток килограммов.

Витька намеревался меня проводить, но я пресек его намерения. Вот какой смысл рядом скучать полтора часа? Сейчас к самолету пассажиров отправляют минут за двадцать до вылета. Никаких накопителей нет. Просто открывается дверь на летное поле, народ выходит туда, подкатывает аэродромный автобус, в котором все едут стоя, выходя у самого трапа. Нет в этом автобусе сидений как таковых. Да он и сам не похож на автобусы, которые в городах ездят. Просто обычный седельный тягач ЗиЛ, который тащит вместительный пассажирский прицеп.

Советский аэродромный автобус

Чтобы не скучать, я плеер Sony Walkman TPS-L2 прихватил. Очень удобная штука, я таких в московской «Березке» целую кучу набрал: для Алисы, моих и ее братьев, включая Виктора, для Игорька Урбана. Еще на дни рождения дарил: Галке, моим друзьям Игорю и Сергею, еще кому-то, уже не помню. По нынешним временам крутейший подарок. Ну, и себе тоже взял, я же не рыжий. Особенно хорошо с музыкой спортом заниматься. Наушники на голову и можно бегать, голова занята и совершенно не отвлекается на то, сколько ты уже намотал на спидометр. И с качалкой так же. Я ее пару раз в неделю посещаю. Нет, на те фитнес-центры, которые в будущем появятся, она совершенно не похожа. Я как-то идею подал друзьям Виктора, с которыми боксом занимаюсь. Вот они и оборудовали помещение в подвале школы, чисто для своих, к которым с некоторых пор и я отношусь. Тренажеры часть закупили, часть сделали сами кустарным способом. Но вполне годно получилось.

Пока музыку слушал, по возможности развалившись в неудобном аэропортовском кресле, мне пару раз предложили плеер продать. Я же говорю — вещь для СССР ценная, многие бы купили, да достать не могут. А тут Магадан, деньги у народа есть. Услышав отказ, никто не расстраивался, такой ответ и ожидали, спрашивали, скорее, на всякий случай. А вдруг, да соглашусь.

Sony Walkman TPS-L2

Услышав объявление о посадке, выключил плеер, повесив наушники на шею, подхватил рюкзак и влился в толпу пассажиров, устремившихся к стеклянной двери, ведущей на взлетное поле. Сразу и автобус подали. Я прямо у входной двери встал, как вип-пассажир. Ну, а чего? По нынешним временам я первым классом лечу — на втором ряду первого салона. Там специально промежутки между рядами сделаны больше, чем для остальных пассажиров. Эти места продаются через депутатскую кассу, но я, как действительный член советского союза писателей, билеты через нее покупаю, мне можно.

Вот не зря я дома ложиться в кровать не стал. Сейчас стоило сесть на свое место у иллюминатора, как практически сразу же задремал. Проснулся только, когда стюардесса начала обед разносить. За все уплачено, так что нужно подкрепиться, тем более, кормят на борту вполне неплохо. Курочка жареная с рисом, салат с помидорами, булочка, маленький кубик упаковки с черной икрой, грамм так на 20–25. Что вы хотите, я же на привилегированном месте. Всем остальным пассажирам красная икра полагается, а тем, кто на первых трех рядах сидит, — черная, потому что тут собрались очень умные и красивые люди, а некоторые еще и важные. В смысле большие посты занимают.

С удовольствием перекусил, посмотрел в иллюминатор, но зрелище оказалось однообразным — сплошные облака внизу. Поэтому устроился в кресле поудобнее, да опять заснул до самого приземления.

Очнулся, когда по громкой связи объявляли о том, что самолет идет на посадку в аэропорту города Москва — Домодедово, в связи с чем пассажиров настоятельно просят пристегнуться, что я дисциплинированно и проделал.

Пассажиров первого класса стюардесса попросила на выход первыми, как только трап подали. На самом деле разницы никакой, здесь тоже народ к зданию аэровокзала перевозят на автобусе, а он, пока последний человек из самолета не выйдет, никуда не поедет.

Ирискин, как всегда, отработал свой немалый гонорар на все 100 процентов. Среди встречающих я сразу заметил человека с листом ватмана, на котором красной тушью было написана моя фамилия. К нему и направился. Все верно оказалось — именно меня он ждал. Уже вдвоем пошли на выдачу багажа.

Народ так даже с недоумением поглядывал на ту груду багажа, которую я с ленты снимал, а мой помощник складывал в аккуратную стопку. Действительно, ну, очень много, причем некоторые ящики большие, но видно, что легкие. Еще бы — это части ударной установки, барабаны там. Точнее, только один ящик очень большой, остальные куда меньше.

Вот с переноской образовалась трудность. Вещи не оставишь, а то им быстро ноги приделают. Вот и получается, что одному нужно охранять, водителю — принимать, а для переноски остается только один человек. Осознав этот факт, поставил помощника на охрану и оборону имущества, а сам пошел искать носильщика. Перехватил его буквально под носом какого-то солидного дядечки. На месте сложили багаж на тележку, отвергнув настойчивые домогательства других пассажиров, желавших к нам присоседиться. Ага, еле-еле мой груз влез, куда тут еще чужие чемоданы втиснешь. Итак часть багажа пришлось в руки брать.

Водила, увидев нас, подогнал УАЗ почти напротив входа, так что мы быстро погрузились. Вручил носильщику червонец и отправил дальше заниматься своими обязанностями.

По факту в аэропорт в Домодедово я в 5.15 зашел. Пока получали багаж, потом его перевозили и загружали, уже и 6 часов наступило. От Домодедово до Внуково не так далеко — всего 60 километров. Раннее утро, пробок пока нет. А они уже в Москве не редкость, вполне можно опоздать из-за них. Но у меня время терпит, я сказал водителю, что торопиться не нужно. Он и не спешил, предпочитая передвигаться по второстепенным дорогам. Как он заявил, «во избежание» неприятностей, объяснив, что у него накладная выписана, но шут его знает, вдруг ГАИ вздумает проверить груз, задержат нас, на самолет не успеем. Лучше не нарываться, проехав там, где нет постов. По пути заправились на небольшой АЗС с двумя колонками и заехали в небольшую закусочную, которая, несмотря на ранний час, уже работала.

Я себе пару сосисок заказал с зеленым горошком, чай с пирожками, нормально позавтракав. Что и говорить, водители и менты всегда знают, где можно недорого и вкусно поесть. Эта опция в их профессии буквально встроена, всегда можно на них ориентироваться.

Во Внуково приехали в начале 9-го. Вылет в 10.50, регистрацию сейчас начинают за час до этого времени. Увы, тут у меня знакомств, как на Соколе, нет, никто мне персональный прием багажа устраивать не будет.

Но ничего, перенесли вещи к стойке, заняв место, опять вызвав косые взгляды остальных пассажиров рейса. Помощник со мной остался. Подождали до начала регистрации, сдав багаж удивленной работнице аэропорта. Но груз уже оплачен, за небольшое превышение я тут же доплатил. Пожал руку парню, который мне помогал, отвел в сторонку, рассчитался, добавив два четвертных для него и водителя, чем вызвал у человека неподдельный энтузиазм. Ну, и все, я пошел на посадку.

На Ту-154 мне не так повезло, первого класса в салоне вообще не было предусмотрено, так что летел, как все в туристическом. По сравнению с Ил-62 в салоне более тесно, кресла стоят очень плотно друг к другу, даже просто пролезть на свое место удается с трудом. И это я еще человек молодой и стройный, а каково грузным пассажирам? Впрочем, до Ростова не так и долго — полет длится всего полтора часа, можно и потерпеть.

Мне не повезло — мое кресло оказалось у самого иллюминатора, как я люблю, но вот обе соседки оказались тетками в теле, поэтому сходить в туалет стало целой проблемой. Сначала я их минут десять упрашивал выпустить меня, а это еще тот квест получился, пришлось им с причитаниями и кряхтением в проход выползать, иначе мне никак не получалось выйти. Потом еще в хвосте самолета я выстоял небольшую очередь в кабинку туалета. Их, кстати, раньше тут три было, но на этой модификации всего две, что слишком мало. Потом, чтобы я мог забраться на свое место, теткам опять пришлось в проход вылезать, что любви им ко мне не прибавило. Хорошо еще рейс без питания, а то даже не представляю, как бы я поднос на столик пристроил, уж больно соседка меня прижала — телеса с боков вылезали.

А еще в салоне пара младенцев была, из-за чего поспать оказалось невозможно в принципе — маленькие люди активно протестовали против неприятного для них перелета. Ну, да, мне уши закладывает при наборе высоты, а им еще неприятней, маленькие же, ушки нежные. Хорошо, я заранее из рюкзака книжку Пратчетта достал. Он мне перед самым моим отъездом в японский круиз «Безумную звезду» прислал, а прочитать ее некогда было, вот и взял в дорогу. Нет, вообще я читал этот роман, только в переводе на русский, поэтому интересно сравнить с оригиналом.

Тетка в соседнем кресле попыталась тоже сунуть глаза в книжку, но с недоумением поняла, что ничего не понимает.

— Это по-каковски? — решила она наладить со мной контакт.

— По-английски, — лаконично ответил я.

Судя по взгляду, которым меня соседка одарила, она меня сразу во всех грехах скопом подозревать стала. Даже мое посещение туалета стало ей казаться каким-то двусмысленным, словно будеевицкому вахмистру [1]. Мне происходящее прямо живо так напомнило случай, когда я на Боинге-747 в Финикс летел [2], где меня в полицию приняли. Как бы снова на сверхбдительную гражданку не нарваться, в этот раз для разнообразия в Союзе.

Но все же чтение помогло отвлечься от чрезмерной тесноты, кое-как долетел. Нет, Ту-154 самолет хороший, но удержу «Аэрофлот» в стремлении перевезти больше пассажиров за один раз не знает, пихает народ, как шпроты в консервную банку. А еще говорят, что «эффективные менеджеры» появились только в XXI веке. Нагло врут, они уже в 80-е резвиться начали.

Ростовский аэропорт сейчас в черте города находится, поэтому, когда предупредили о заходе на посадку, я книжку отложил, с интересом разглядывая через иллюминатор знакомый рисунок улиц и сверкающую на солнце ленту Дона.

Самолет заложил вираж над Батайском, потом пошел практически над Доном с ясно видимой вереницей кораблей, идущих по фарватеру. Ну, вот, снижаемся, земля в иллюминаторе начала быстро приближаться. О моменте касания известил толчок, вслед за которым колеса начали звонко пересчитывать швы между бетонными плитами. Наконец, наш борт закончил рулежку и двигатели затихли. Пассажиры завозились, отстегивая ремни. Я вот не спешил, все равно пока соседки не вылезут, нормально не пошевелиться. Опять же, пока трап не подадут и дверь не откроют, все равно никто не выйдет. Вот и стюардесса традиционно обратилась к пассажирам:

— Наш самолет успешно приземлился в аэропорту Ростова-на-Дону. Экипаж желает вам доброго дня. Погода за бортом солнечная, без осадков, температура 24 градуса. Спасибо, что летели с нами. Оставайтесь на местах, пока не подадут трап. При выходе будьте внимательны, не забывайте багаж на борту самолета.

Со слабым стуком к нашему борту пристыковался трап, после чего стюардесса наконец-то отдраила люк. Пассажиры заспешили, стараясь поскорее покинуть самолет. Я дождался, наконец, когда соседки покинут свои места, выбрался в проход, с наслаждением выпрямился.

Сошел по трапу в числе последних пассажиров. Наш самолет стоял недалеко от здания аэровокзала, так что обошлись без автобуса — народ шел прямиком по бетонке к стеклянным дверям, ведшим в зал ожидания.

Хм, а внутри здания меня никто не встречал. Вот засада. Как же так? Я на всякий случай навернул пару кругов по обширному залу, вдруг проглядел. Однако нет никого, придется самому выкручиваться. Но делать нечего, нужно идти получать груз.

Все мое внимание поглотило высматривание своего багажа на ленте, поэтому подошедший ко мне патруль я даже не заметил, вздрогнув от неожиданности, когда из-за спины послышалось:

— Лейтенант Малышев, предъявите документы.

Блин, дежавю натуральное, да что же мне так везет на них, что в СССР, что в США, разве что в Японии меня полиция ни разу не трогала. Обернулся, в паре шагов стоит молодой лейтенант с решительным лицом и два его подчиненных с сержантскими лычками на погонах.

* * *

[1] эпизод из романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», в котором Швейк, находясь в полицейском участке городка Будеевице, просится в туалет:

— Вам нужно в уборную? — любезно спросил Швейка вахмистр, — Уж не кроется ли в этом что-нибудь большее?

— Совершенно верно. Мне нужно «по-большому», господин вахмистр, — ответил Швейк.

[2] эпизод описан в главе 4 книги «В преддверии Перестройки» https://author.today/reader/556778/5363545