— Извините, лейтенант, не могли бы вы подождать несколько минут, пока я приму багаж?

— Это еще не все? — в изумлении поднял брови командир патруля, окидывая взглядом скиданный мной в штабель груз.

— Увы, еще места три.

Лейтенант в бутылку лезть не стал, только спросил удивленно:

— Это точно все твое?

Внезапный переход на «ты» из уст официального лица меня покоробил, но протестовать я не стал. Не стоит устраивать конфронтацию с милицией на ровном месте.

— Пока мое, но надеюсь, что ненадолго, — с натугой произнес я, снимая с ленты очередной ящик с книгами.

Один из сержантов пришел мне на помощь. Вдвоем поставили увесистый груз на пол. Кажется все. Но где же встречающие? Неужели не получилось приехать или они день перепутали?

— Документы попрошу, — напомнил о себе лейтенант.

Достал паспорт, протянул.

— Гарин Александр Глебович, прописка в городе Магадан. А что делаешь у нас?

— В отпуск приехал, — улыбнулся я, ситуация меня начала где-то даже забавлять.

— С таким-то количеством вещей? — иронично произнес Малышев, — И что везешь?

— Музыкальные инструменты, игрушки, книги, детские вещи, конфеты. Все импортное, новое, хорошее.

— Документы на багаж есть?

— Конечно, в рюкзаке. Если позволите, я их достану.

Поставил на пол рюкзак, расшнуровал, сверху книга, под ней папка с документами.

— А покажи книжку, — полюбопытствовал лейтенант.

— Извольте, — улыбнувшись, я передал книгу милиционеру.

А то я не понимаю, зачем он ее попросил, вон, метрах в десяти подальше моя грузная соседка по самолету усиленно делает вид, что просто кого-то дожидается, при этом «незаметно» косится в нашу сторону. Ну, прямо, как в Финиксе, только у нас куда оперативней работают, в США меня из аэропорта выпустили, а тут я даже до выхода не добрался.

— The Light Fantastic, — более-менее правильно прочитал Малышев, — Это что значит?

— В дословном переводе «фантастическое светило», но мне больше нравится название «Безумная звезда». А вообще это второй роман английского писателя Терри Пратчетта из цикла «Плоский мир». Первый в этом году вышел в издательстве «Мир» с моим переводом. Подозреваю, что некая женщина, которая сейчас неподалеку от нас старательно притворяется, что она тут ни при чем, уже сигнализировала вам о том, что я читал в самолете книгу на иностранном языке, — невозмутимо произнес я, пытаясь удержаться от смеха.

— Так вы переводчик?- посмотрел на меня лейтенант, опять перейдя на «вы».

— Писатель и переводчик с английского языка. Прошу, — я протянул милиционеру членский билет союза писателей.

— Поня-я-ятно, — протянул Малышев, рассматривая мой писательский документ, — А все же куда вы везете столько вещей, если не секрет?

— Не секрет, в десятый интернат. Видите ли, я еще не так давно там жил и учился. Вот, теперь везу подарки. Должны были меня встретить, но отчего-то никого нет. Даже не знаю, что думать. Товарищ лейтенант, мне бы позвонить, а отойти от багажа не могу, сами же знаете, никак нельзя бросить без присмотра.

Выяснять, где мои встречающие не пришлось. Именно в этот самый момент, словно по заказу, гул зала аэровокзала, словно ножом вспорол звонкий детский крик:

— Георгий Николаевич, да вон же он!

Сразу такая куча народа набежала. Ага, вот и директор наш, с ним смутно знакомая мне воспитательница, а еще множество детей. Двое подростков лет пятнадцати, пара их ровесниц, еще младшие воспитанники тут же крутятся. Никак не пойму, сколько их, они все время перемещаются, не могут на месте минуты постоять. Я же просил прислать пару, ну, пусть тройку парней, хватило бы. Зачем столько-то?

На меня налетели, затеребили. Собственно, никого из молодежи не узнаю, что не удивительно. Уже почти четыре года прошло, они, когда я выпускался из интерната, совсем мелкие были, а старшие ребята редко на малышей внимание обращают. Слишком большой для детского возраста временной разрыв. А вот они меня точно знают, что тоже не удивительно.

С милицией ситуация тут же разрешилась, более того, они еще и помогли вещи забрать, причем совершенно добровольно, так что мы всего за одну ходку весь багаж перенесли в пазик с табличкой «дети» на лобовом стекле. Водитель с жутким дребезгом включил передачу, автобус дернулся и мы поехали. Тут где-то около часа пути. В будущем хорошая объездная трасса появится, но пока только хардкор — сначала через соседний с Ростовом городок, потом по дороге мимо кучи поселков, вытянувшихся вдоль дороги.

— Вы почему опоздали? — первым делом поинтересовался о причинах задержки.

— А, колесо прокололи, пришлось на обочине чиниться, — виновато пожал плечами директор, — Ты лучше скажи, что ты тут навез столько?

— Да всего понемногу: гитары, ударная установка, синтезатор, еще по мелочи. Потом книги, игрушки, конфеты, вещи кое-какие.

Директор даже поперхнулся:

— Я думал, ты пару гитар привезешь, ребятам бы хватило. Откуда такие деньги?

— Ничего, — я улыбнулся, — Все пригодится. А деньги… ну, потратил гонорар не на себя, ничего страшного. Главное, что жена совершено не против, не жадная она у меня.

* * *

А знаменитой пушки на въезде в город пока нет, как нет и пожелания «Да хранит Господь град сей». И центрального собора нет, сейчас в городе вообще ни одной церкви. Зато мимо мясокомбината проезжали, такой отборной вонью пахнуло, что у меня слезы из глаз потекли. Это даже не тухлятина, а что-то куда хуже. Всегда поражался, как рядом с этим заводом люди жили и еще более изумлялся, что проблем с персоналом предприятие не испытывало. Дышать же нечем. Видимо, и не к такому можно привыкнуть. Я лично, если ветер приносил зловоние от мясного завода, всегда старался как можно быстрее покинуть это место.

В 2000-х находились люди, которые с унынием перечисляли, сколько город «потерял» промышленности в 90-х и после нее. Вот только факт в том, что закрыли заводы, которые полностью устарели, да и рентабельностью не блистали.

Ну, вот например, кирпичное производство уже выработало находящиеся рядом карьеры, глину приходилось возить издалека. Так еще и брака было масса, не меньше трети кирпича или недопеченного было — глина глиной, или в стекло превратившегося, или вообще в щебень рассыпавшегося. Про мясокомбинат уже говорил. Был еще молочный завод в самом центре города. Брал я несколько раз его продукцию. Зарекся, каждый раз после употребления еле успевал добежать до туалета. И ведь у других производителей — ничего, нормально с моим животом, а тут, слово слабительного глотнул, причем действие совершенно внезапное.

Остальные закрытые заводы из той же серии. Например, небольшая птицефабрика, размещенная прямо в жилом секторе. Шум, вонища и сплошные убытки, тем более модернизировать ее не получилось бы.

Вот с мукомольным заводом, построенным еще в 1904 году казаком Булановым, уже в 2020-х поступили очень славно. Производство закрыли, очень уж оно было устаревшее, а здание мельницы сохранили, перепрофилировав. Стены отмыли от побелки и трехэтажное строение стало настоящим украшением города.

Зато действительно передовые заводы сохранили и новые фабрики появились. Судоверфь, хоть и хотели перенести, но она осталась работать на прежнем месте. С ней вообще странно получилось. Она в самом центре города находится, фактически в пределах исторической крепости. Территория небольшая. Сейчас западнее города моют ковш для переноса туда верфи. А в результате в 2005-м ковш уйдет резко расширившемуся порту. Украинская жадность поспособствует.

Дело в чем. В Черноморском бассейне в советские времена основным портом была Одесса с располагавшимися рядом портами Южный и Черноморск. Но в 2005-м в ходе очередной экономической войны незалежная Украина в несколько раз подняла портовые тарифы. В результате пришлось резво обустраивать свои акватории, чтобы не платить втридорога обнаглевшему соседу. Впрочем, подобные истории происходили каждые 2–3 года, начавшись с задранных в начале 90-х цен на трубы большого диаметра. Главной идеей соседушек-контрагентов было «никуда они не денутся, у них своего производства нету». Пришлось осваивать выпуск нужных труб для нефтянки на российских заводах.

Кстати, высоток на Московской улице еще нет, они появились уже в 2000-х годах на въезде в город и рядом с рынком. М-да, город пока какой-то маленький, пыльный, невзрачный из-за отсутствия красивых зданий. И, еще заметил, довольно грязный, мусора на улицах хватает, особенно окурков, потому как курят сейчас почти все мужчины, да и женщин курящих хватает.

В интернате нас уже с нетерпением ждали. Целая толпа мелких набежала в разгрузке помогать. Все лица незнакомые, мои приятели давно выпустились, кто-то работает, большинство парней на срочную службу призвали. Одни я военкома игнорирую.

Старшие ребята сразу же музыкальные инструменты распаковали. Столько радости, впрочем, честно скажу, есть за что. Сейчас даже довольно известные группы об оборудовании такого уровня могут только мечтать. Сплошная фирма, настоящий джапан, не хухры-мухры. Увы, но часть детей в интернате слабослышащая, им инструменты, что называется, по барабану. Поэтому и другие подарки привез. Книги специально заказывал по писательской подписке. Детские издания: Булычев, Успенский, Крапивин, переводы иностранных авторов — то, что сейчас днем с огнем не найти в свободной продаже, а еще фантастика, приключения, научно-популярная литература. Ну, и игрушки — это любому ребенку понравится. Самый главный сюрприз — американская железная дорога. Такие игрушки нынче даже у детей номенклатурных работников поди найди.

Разобрали подарки, устроили праздничное чаепитие после обеда, накормив с дороги и меня. Потом я примерно час рассказывал о том, как живу в Магадане. Заодно и про США и Японию, про раскопки Аркаима поведал. Темы следовали одна за другой, но младшие практически сразу убежали новыми игрушками заниматься, а вот старшие ребята меня буквально забросали вопросами. Нескольких человек я все-таки вспомнил, но изменились они сильно. Изрядно так повзрослели.

— Скажи, а у вас на севере устроиться работать реально?

А, знаю этого парня — Артур его зовут. Нормально так заматерел. Еще не мужик, но уже крепкий молодой мужчина. Ладно, отвечу максимально честно.

— Как и везде на хорошую работу попасть сложно, а еще есть трудности с жильем. Да и надбавки начинают начислять не сразу, а только через полгода. Чтобы они полностью шли, нужно пять лет проработать. И не забывайте, климат там действительно паскудный — «девять месяцев зима, остальное лето». Но и лето на Колыме как осень здесь, даже, не сентябрь, а, скорее, октябрь.

— А ты бы мог помочь устроиться?

— Да, пожалуй, бы и мог, но подумайте десять раз — на Колыме трудиться тяжело, не все приживаются. Некоторые люди приезжают за хорошими заработками, но через несколько месяцев удирают на материк. Не выдерживают сложных условий и жуткого климата. А он у нас действительно тот еще. В самом Магадане летом без куртки не выйдешь, в июле плюс 10–11 — обычная температура, если воздух прогрелся до 15 — то выдался отличный денек.

Ребята, услышав про плюс 15, засмеялись, но это они зря, на самом деле я вообще не шутил.

— Нет, бывает и плюс 25, раза два за лето. Зато имеется пляж, купайся — не хочу, там аж до 11–12 градусов вода прогревается на целую неделю в июле. Говорят, однажды до 15 дело дошло, но я сам этого не видел.

Хорошо поговорили, я потом еще отдельно с директором побеседовал, пообещал и в дальнейшем помогать и постарался вручить тысячу рублей. Всегда есть какие-то незапланированные траты. Тот долго отнекивался, напирая на то, что нужно оформлять дар документально, но в результате взял, но только пятьсот, чисто на непредвиденные расходы. И вообще, как он сказал, им хватает. Эх, 90-е уже на носу, а там вдруг резко финансирование уменьшится, еще и с продуктами и материальным обеспечением станет совсем плохо. Но надеюсь, я тогда хотя бы этому интернату смогу помочь.

— Только у меня большая просьба, Георгий Николаевич, — обратился с напоследок к директору.

— Слушаю, — с небольшим недоумением отозвался тот.

— Пожалуйста, не нужно хвалебных статей в газетах, рассказов про мою благотворительность и всего подобного.

— Но почему? Люди должны получать положительные примеры!

— А потому что мне после этого не поздоровиться. Люди ведь думают, что советские писатели миллионеры. Мне и так постоянно приходят письма с просьбами о помощи, причем, как я понимаю, в основном от мошенников. А городские сумасшедшие, непризнанные изобретатели? И это я еще в Магадане, считай, на отшибе страны живу. Так что вы, рассказав обо мне, сделаете мне медвежью услугу. Столько народа решит, что раз вам помог, то и им обломится. Вплоть до того, что не пожалеют пару сотен рублей отдать на билеты до Магадана, рассчитывая выдоить из меня больше.

Часов в пять решил, что пора идти в гостиницу, отказавшись ночевать в детском доме. Идти не особо далеко, город небольшой, хотя и довольно старый. По дворам срезать не стали, мимо Вечного огня прошли, пока тут нет ни сквера нормального, ни памятника афганцам. А потом уже по Петровском бульвару спустились к Дону. Вообще-то он сейчас проспект Карла Маркса, историческое название улице только в 93-м вернут. Начинается она от автовокзала, идет мимо поликлиники, по правую руку парк культуры и отдыха, по левую сквер, разбитый на месте бывшего кладбища. При советской власти их в 60−70-е годы сносили только так, бульдозерами, да и позже с местами упокоения не церемонились.

Было дело, в начале 90-х в прошлой жизни трудился я на стройке. Однажды пришлось дорожку, мощеную крупными каменными плитами, поправлять. Перевернул я камень, а это старое надгробие. Такие вот дела. Мне рассказывали, что под скульптурой оленя, которую в сквере установили, осталось несколько могил.

Проспект Карла Маркса в нашем городке примечателен сразу двумя памятниками Ленину. Один на площади перед Домом Культуры стоит, второй рядом со зданием администрации. А между ними променад-зона — тут место вечерних прогулок горожан. Уже в 2020-х на этом участке бульвара сделают шикарную пешеходную зону. Пока все скромнее. Но лавочки имеются. Одну оккупировала группа старушек, что-то живо обсуждавшая. Наверное, кто конкретно из гуляющих наркоман, а кто проститутка. Эта тема уже актуальна.

Одна из женщин уставилась на нашу компанию, видно и нас решила классифицировать. Я улыбнулся и поздоровался, с любопытством наблюдая за тем, что произойдет. Ну, да, ожидаемо — бабка надулась как сыч, напряженно что-то размышляя, сурово вперившись в меня глазами, потом сердито отвернулась.

Вот же, ничего не меняется. Я ведь раннюю часть детства провел на Урале и в других местах России бывал. Везде одинаково — поприветствовал кого угодно, и тебе в ответ «здравствуй». Ну, а с соседями, даже, если их толком не знаешь, так вообще обязательно надо здороваться. Но только не здесь. Местные жители отчего-то, услышав от незнакомца (да хоть и соседа) пожелание здоровья, захлопывают рот, с каким-то мучительным напряжением смотрят на него, а потом отворачиваются, не произнеся ни слова. Нет, потом пообтесались, но и в 20-х годах я такой ситуацией я время от времени сталкивался. Кстати, это вовсе не значит, что они какие-то не такие, лди, как люди. Просто вот такой выверт, не любят здороваться с незнакомцами.

Здесь должен мой лучший друг по прошлой жизни жить, он как раз местный, как-то я ему пожаловался на такую странность поведения, он долго смеялся.

— Не замечал, — говорит, — Но да, есть такое.

Хороший парень, но, увы, познакомились мы, когда нам обоим было лет за тридцать, поэтому не зайдешь в гости, он меня сейчас просто не знает. Грустно.

Гостиница «Солнечная» в очень красивом месте расположена — прямо на площади, с которой можно спуститься по лестнице к набережной и перейти по мосту на городской пляж. Отсюда открывается прекрасный вид на Дон и Ростов-на-Дону, или попросту Ростов-Дон, как порой название города сокращают. До него по прямой километров десять всего. Тут на площади в будущем сделают памятник-фонтан адмиралу Лазареву и его флагманскому кораблю. Пока ничего такого нет, хотя фонтан имеется, но простенький — обычный мелкий круглый бассейн. Еще напротив гостиницы здание горисполкома стоит, причем оба строения — административное и гостиницы унылые до невозможности. Могли бы хоть что-то посимпатичнее построить, а не эти типовые коробки из сероватого силикатного кирпича. Какой контраст с расположенными неподалеку дореволюционными зданиями торговых рядов и городской думы, которое сейчас местный музей занимает. Я бы предпочел гостиницу «Петровская», но, увы, она еще не построена, ее только проектируют.

— Местов нету, — с присущей советскому гостиничному сервису любезностью, сообщила мне пышнотелая администраторша, растекшаяся квашней за стойкой.

— И просить меня нечего, все равно нету, — добавила она, увидев, что я не только не ухожу, но еще и полез в карман за документами.

— И все же я попрошу в качестве исключения, — веско сказал я, доставая удостоверения члена СП и внештатного корреспондента журнала «Вокруг Света». Ну да, выписали мне его, еще в прошлом году после моей настойчивой просьбы.

— Даже смотреть ничего не буду, все номера занятые.

— Тогда я должен встретиться с директором вашего богоугодного заведения.

После десятиминутного препирательства с администраторшей, обидевшейся на церковный термин в адрес ее родного отеля, и не знакомой с основополагающим принципом, что с советскими писателями нужно мягче, а услуги им предоставлять ширше, к директору я все-таки прорвался. После этого чудесным образом комната нашлась, причем с видом на Дон, а не на «живописный» задний двор. Правда, чтобы речным ландшафтом насладиться, из окна нужно высунуться, а иначе весь вид здание исполкома закрывает.

Ну, так себе комнатка, метров 12 жилой площади, зато одноместная и санузел с душем личный, а не в коридоре. По провинциальным меркам практически люкс. Потом мы с парнями немного прогулялись, искупались на пляже, поднялись на крепостной вал. Вид с него открывается потрясающий, мне в 20-х годах очень обидно было, когда его забором перегородили. Правда, вал новодельный, насыпали его годах в 70-х на месте оплывшей старой насыпи. По будущему бульвару, а ныне проспекту прогулялись. Даже в ресторане, находящемся на первом этаже гостиницы, поужинали, туда нас со скрипом, но пустили, после того, как я швейцару на лапу трешку дал. Он так удивился, что машинально дверь распахнул, не Москва чай, вряд ли его кто так балует, максимум рупь сунут, а тут сразу три.

С утра еще раз забежал в интернат, пообщался часок, потом попрощался, попросил писать и умотал в речной порт. Не сам, конечно, опять меня свита сопровождала. Захотелось до Ростова на «Комете» прокатиться. На нее, на самом деле сесть сложно, мест обычно нет, но директор интерната позвонил на вокзал, у него знакомые имеются, так что для меня билетик нашелся.

Домчал до Ростова с ветерком, а я просто обожаю катера на подводных крыльях. Это, знаете, не автобус — совсем другие ощущения. Такси не смог поймать, пришлось давиться в автобусе до самого аэропорта. Сейчас сезон, авиабилетов на Сочи просто не найти, но я еще из Магадана место забронировал. Кстати, пожилые кассирши говорят не «бронь», а «броня», причем с ударением на первый слог. Так забавно слышать.

Вылетел рейсом 5947 в 15.15. Вообще из Ростова-на-Дону в Сочи пять рейсов, три на Ан-24, два на Ту-134, я как раз на последнем лечу, он комфортней, чем аннушка. Но странно, что Як-40 на этом рейсе не задействован, тем более, что на Сухуми именно он летает.

* * *

Алиса обрадовалась, когда я с шиком подкатил на такси к пансионату «Магадан». Пришлось три счетчика зарядить, иначе раб баранки ни в какую не соглашался ехать, даже после того, как я потер стойку на Волге. Так себе джины в Сочи, хотя на Хоттабыча он был похож, но только на окончательно ободравшего бороду в попытках угодить Вольке ибн Алеше. Видимо, не я кувшин нашел, вот и не снисходил таксист к моим желаниям, да и на «трах-тибидох» волос не осталось. Но как только я бакшиш пообещал, он тут же проявил энтузиазм.

Времени у меня немного, сегодня 5-е, 8-го мне нужно вылететь. В связи с этим я тут же Алису взял и на пляж побежал. Мне нужно успеть накупаться. Потом уже не успеем вернуться, с 14-го круиз начнется. Думаю, там тоже будет возможность покупаться, но уже в реке, а я в море хочу.

Вечером купил большой арбуз, они уже пошли. Как я люблю арбузы, просто обожаю! Но настоящие, чтобы внутри аж сахарный, чтобы на «душе» кристаллики сахара выступали. Увы, в будущем откровенное дерьмо будут продавать под видом арбузов. Как говорил уродец Горлум по схожему поводу: «пепел и зола, это есть нельзя» [1].

Все бы нормально, но 6-го меня Мещерский обнаружил, герой, блин, пограничник, прервав мой семейный отдых. Приехал с ящиком вина в руках и казачьей шашкой, зажатой под мышкой, которая, как я подозреваю, была выточена из автомобильной рессоры, и настоятельно потащил меня к какому-то генералу, который страсть как хочет со мной познакомиться. Причем, нужно было переться аж в Краснодар.

Попытки отказаться от такой чести ни к чему не привели, пришлось подчиниться. С Алисой договорился, что она вылетит в Москву перед самым круизом. Пусть жена отдохнет нормально после пионерлагеря. Все же там столько детей, а с ними ни минуты покоя, глаз да глаз нужен.

Шашка оказалась для меня, тупая и с разрешением на хранение. Пришлось взять, как-никак командование погранокруга меня наградило, откажешься, кровная обида, а мне еще срочку тянуть. Вдруг отыграются?

В Краснодар вылетели на вертолете Ми-8. Хоть полетал на нем, а то на чем только не путешествовал, а на винтокрыле не сподобился до сих пор. Интересный опыт, но как по мне в салоне шумновато, турбины свистят, лопасти рокочут. Но, в принципе, вполне терпимо, просто привычка нужна. Зато летит аппарат невысоко и можно наслаждаться видами земли.

С генералами (а он там оказался не один) и полковниками оказалось общаться непросто с учетом того, что встреча происходила в бане. Пить они, конечно, горазды, мне до них, как до Москвы ползком. Как я не отказывался, а тоже меня накачали, хотя я предпочитал вино, а не коньяк, как они. Не, в этом плане мне до них весьма далеко.

Да и сложно не выпить — трезвый в компании пьяных всегда себя неудобно чувствует. Так что раз пригубил, второй, а там и повеселел. Мне пообещали (хотя я не просил), что по своим каналам пробьют, дабы призвали меня после защиты диплома.

— Пойдешь офицером служить, — вещал добродушный генерал, точнее звание определить было сложно, он же в одной простыне был, без погон, но что генерал — точно, мой полковник к нему обращался, как подчиненный, — Старшого дадут после сборов, ты ж отличник, а капитана выслужишь за срочку. Да тем же корреспондентом пристроим, нам такие люди нужны. Хорошо пишешь!

Эх, гладко стелет, но там посмотрим, может все так и будет. Как говорится, «будем посмотреть».

Вечером меня погрузили и на вокзал доставили. Я так-то соображал, но что меня привезли на железнодорожную станцию вместо аэропорта, понял не сразу, а потом решил, что и шут с ним. Как раз утром 8-го буду на месте. Отосплюсь хоть на вагонной полке.

Вот только СВ в поезде не оказалось, купе все были заняты и меня втиснули через военного коменданта в последний вагон состава, причем плацкартный. Более того, в самом конце вагона у туалета и на верхнюю полку. Какой ужас! Мало того, что запашок тянет, так еще и мотает, как собачий хвост. Как в той песенке: «бежит, качается», только не голубой, а зеленый, потому как третий класс. Окраска вагонов по классам появилась еще в царские времена. Потом, во времена Великой Отечественной перешли на зеленый цвет даже для первого класса, потому что маскировка. А тот самый «голубой» вагон — это, скорее всего, про фирменный состав «Аврора», который бегает из Москвы в Ленинград и обратно — у него ливрея соответствующая.

На полку меня пара сопровождающих офицеров затолкали, багаж мой разместили, строго наказав проводнице присмотреть за ним, чтобы ничего не пропало, подкрепив нотацию демонстрацией грозных корочек, и я отправился в путь, практически сразу же крепко заснув.

Проснулся ночью, поезд стоял у какой-то станции. Я сполз с полки, направившись в туалет. Блин, закрыто. Ну, да, санузел же запирают перед станциями. Вот засада.

— Как себя чувствуете? — приветливо спросила показавшаяся в проходе проводница.

— Воды бы, — попросил я, — Вот, хотел из крана, а заперто.

— Минералки будете? — поинтересовалась благодетельница.

Попил и прямо ожил, хорошо так стало.

— Где мы хоть?

— Каменская, все никак не выпускают, путя забиты, — словоохотливо ответила проводница.

Что? Какая Каменская? Станция?

— Сегодня какое число? — внезапно охрипшим голосом уточнил я.

— Уже седьмое.

Я посмотрел на часы. 1 час 31 минута. Перед глазами словно фильм пронесся. Был я тут в прошлой жизни, проезжал. Как раз 7-го августа, вечером дело было. И пассажир по купе (а мы были только вдвоем) рассказал мне о трагедии, что здесь произошла, позже я еще и документальный фильм смотрел. Тогда из-за неисправного тормоза в хвост краснодарского поезда влетел электровоз. Три последних вагона смяло в лепешку, больше ста погибших, в последнем вагоне вообще никто не выжил. Тот пассажир тогда ехал в 4-м вагоне, потому и остался в живых, только ушиб получил сильный. Гадство, почему я этого не вспомнил раньше, почему именно сейчас! Холодный пот обильно полился по спине, волосы буквально дыбом встали по всему телу, даже там, где их никогда не было, ноги предательски ослабли.

— УУУУУУУ, — разорвал ночную станционную тишину нарастающий гудок приближающегося поезда.

* * *

[1] ну, да, тот самый из романа Джона Толкиена «Властелин колец»