В Ягодном окончательно закрыл практику, подписал бумаги. Никто словом не обмолвился про наезд на меня, который на геологической базе случился. Значит, скорее всего, не в курсе. Из Сусумана рано утром выехал, три часа до Ягодного добирался, подписи за час собрал и то только из-за того, что под кабинетом начальника пришлось ждать, когда меня примут. На часах половина двенадцатого всего, а я уже совершенно свободен практически до пятницы, прямо как Пятачок.

Первым делом зашел в столовую подзаправиться. Перекусил, решил в универмаг зайти, посмотрю, может, что интересное есть. Увы, дефицит сегодня не выбрасывали. Но зато перед магазином стояла желтая бочка с надписью «Квас», из которой дорожная тетка в почти белом халате торговала довольно вкусным лимонадом без газа. Попросил налить мне большой бокал, не спеша выцедил прохладный напиток, потом купил еще кружку и перелил ее во флягу.

У меня два варианта: переночевать в гостинице и завтра с утра уехать в Магадан на автобусе или дождаться рейсового автобуса на Синегорье, а оттуда улететь на самолете. Проблема в том, что билеты на ближайшие авиарейсы могут быть раскуплены. С автобусом проще — в него могут стоя взять. То еще удовольствие — всю дорогу стоять в проходе, но я молодой, справлюсь. Опять же, водитель кусок доски может выдать. Кладешь ее на сидушки соседних кресел и можешь ехать сидя, на манер попугая на жердочке. Ноги до пола не достают, так что ощущения как в раннем детстве — сидишь, конечностями болтаешь в воздухе, как десятилетний сорванец. Но едешь, а это главное.

Подумал, как поступить лучше, и выбрал третий путь — вышел на трассу голосовать. Не получится, так что же, всегда есть возможность вернуться в гостиницу. Движение у нас интенсивностью не радует. За пару часов в нужном направлении всего с десяток машин проехал. И все, кто останавливался, или до Дебина или до Синегорья шли.

Я уже заскучал, подумав, что все-таки придется идти в гостиницу, как рядом затормозил оранжевый КрАЗ.

— Далеко собрался? — открыв пассажирскую дверь, спросил молодой водитель.

— Да мне бы до Оротукана, — без особой надежды сообщил я.

— Запрыгивай, я до Палатки, по пути будет.

Я прямо сразу к жизни воспрянул. Подхватил рюкзак и чуть не вприпрыжку подбежал к грузовику. Оказалось, водитель не один, из пассажирском сидении расположился мужик лет тридцати пяти со шрамом на скуле и удивительно голубыми глазами.

— Игорь, — представился он, протянув руку, потом кивнул в сторону водителя — Это Миха. А ты откуда и куда?

— С практики еду, — не стал я скрывать, — На Оротукане у меня тесть с тещей, надо заехать, а оттуда уже в Магадан.

— Ну, ты ранний, — хмыкнул Игорь, — Молодой же еще, погулял бы.

— Так получилось, — не стал я вдаваться в подробности своего брака.

Парень явно понял по-своему:

— Вот и я влетел по пьянке, пришлось жениться, — пожаловался он, — Теперь вот мучаюсь. Кидай рюкзак на спальник, чего ему под ногами мешаться.

Повезло мне с попутчиками. Парни оказались легкими на общение, дружелюбными, оба водители из Сусумана. До Оротукана мы за два с половиной часа добрались, но я даже не заметил времени, то слушая, то сам рассказывая. Такое ощущение, словно всего полчаса прошло, не больше. Понял, что приехали, только когда Михаил внезапно затормозил на обочине.

— Все, приехали. Я в сам поселок заезжать не буду, уж извини. Приятно было познакомиться, — он, перегнувшись через Игоря, протянул мне руку, — Дойдешь уж сам?

— Да легко!

От души поблагодарил ребят и направился к месту назначения. Тут всего делов — через мост да по дороге метров двести и уже поселок начинается.

Теща оказалась дома. Открыла дверь, руками всплеснула:

— Саша, как хорошо, что ты приехал, а я думала, сразу в Магадан отправишься.

— Договаривались же, Валентина Ивановна, что заскочу. Как там Алиса?

— Вчера вечером звонила, все у нее хорошо, смена закончилась, но ее оставили в лагере. Отдыхает, в море купается, помогает девочкам. Тебя ждет, — словоохотливо поведала мне теща.

— А вы почему не на работе, пятница же?

— Так выходной у меня сегодня и завтра, у нас при детском доме лагерь отдыха, график у персонала сменный, сам понимаешь, за детьми постоянно нужно приглядывать.

— А разве на лето детей родители не забрали? — мне даже интересно стало.

— Кого да, а у кого летом работают. Еще часть по пионерлагерям — кто у нас в области, а кого на материк отправили. Ну, а кто остался, те на месте отдыхают.

А, ну, да, было в СССР и такое — лагеря при школах. Было дело, и меня так на смену загнали, чтобы дома не болтался. Учителя в роли вожатых, тихий час в обед. Помню, раскладушки нам поставили в спортзале. Ночевали, правда, дома, часов в шесть нас отпускали. Ну, а тут в интернате сирот мало, в основном просто родители работают в полевых условиях, где детям не место. На лето стараются ребят на материк отправить, путевок на всех не хватает, но смену или две почти все дети в летних лагерях проводят, хотя бы и в Магаданской области. Ну, а оставшееся время по месту учебы отдыхают. Никто школьников самим себе не предоставит, нечего им по поселку и по тайге бегать. Вот учителям тяжело — они даже летом вынуждены за учениками присматривать.

— Ой, — всплеснула руками теща, — Витька же приехал к своим на пару дней, а завтра собирался возвращаться.

— Замечательно, — обрадовался я, — С ним и поеду.

— Побыл бы пару дней, — огорчилась женщина.

— Приедем с материка, обязательно вместе с Алисой навестим, — пообещал я.

— Ну, хоть так. Давай за стол, я сейчас подогрею. Проголодался?

Вообще, да. Вроде пообедал в столовой, но уже время к ужину, так что с удовольствием червячка заморю, а когда тесть придет с работы, уже поужинаем плотно. Без застолья все равно не обойдется.

* * *

Выехать на следующий день удалось только после десяти. От припасов увернуться не удалось, багажник нам основательно загрузили. Накормили тоже на славу. Моя попытка отказаться от обильного завтрака была разбита убойным аргументом:

— А чего вам в столовую заезжать? Лучше домашнего покушайте.

Действительно, теперь уже незачем, так накормили, что до Магадана точно хватит. На первую половину пути Витька сел за руль, я его потом подменю. По колымским меркам ехать нам недалеко — около четырехсот километров. Не слишком торопясь, доберемся до места часов за шесть или чуть меньше. Еще рабочий день будет, что мне важно. Рассказал другу про практику, он мне поведал о своих новостях.

— Нормально, значит, все, теперь пора на юга? — весело спросил Виктор.

— Да как бы хорошо, да не совсем.

— А что такое? — недоуменно взглянул на меня шурин.

— Не поверишь, но меня попытались подставить. Подложили мне в рюкзак кусок породы с прожилками золота, а на месте милицейский капитан попытался надавить, чтобы я показал свои вещи. Явно расчет был на то, что я соглашусь, а он «найдет» у меня запрещенку. Только я камень случайно обнаружил и выбросил от греха подальше.

— Нифига себе, — озадачено прогудел Витька, — А давай-ка подробно.

Пришлось рассказывать про то, как практику проходил, про людей из партии, а потом и как возвращался обратно и как на меня наехать попытались.

— Интересно девки пляшут, — почесал голову шурин, оторвав на минутку руку от руля, — А что ты сам об этом всем думаешь?

— Сначала считал, что на меня местный участковый решил надавить таким образом, заставив стать своим информатором. Вот только какой ему смысл практиканта подставлять? Меня ведь могут и в другой район послать работать. Или я институт брошу, а то и в армию призовут. Нерационально, слишком уж на перспективу расчет. Да и не знал про меня ничего капитан, видно было, что для него откровением стало, что я писатель и журналист. Я еще вечером к радисту забежал, спросил, не было ли чего в последних сообщениях про меня. Тот ответил, что нет. Мог и соврать, но не похоже, да и незачем ему. И водителя капитан до меня не опрашивал. Спрашивается, откуда он мог узнать о сигнале? И получается, что породу подложили по его же просьбе. Смекаешь?

— Оба, выходит, он был уверен, что тебе что-то в рюкзак сунули? А кто, как думаешь? — нахмурился Виктор.

— Сначала думал на Васька, есть там такой парень приблатненный. Его отец с матерью специально на север отправили по знакомству, чтобы от круга общения оторвать. Но нет, я за ним приглядывал, так что другой человек «работал». А вот кто — даже не представляю. Начальник экспедиции и его помощник вряд ли. Выходит, кто-то из работяг. Значит, есть у капитана в геологической партии свой человек.

— Погоди, ты думаешь, что это из Магадана его попросили, раз самому участковому это ни к чему?

— Да, к такому выводу и пришел. И либо мне хотели репутацию подорвать, либо заход более хитрый. Тогда получится, что мне делают неприятности, потом их успешно решают, а на мне виснет моральный долг.

— Целая комбинация, — покрутил головой Витька, — Уверен?

— Теперь уже нет, — развел я руками, — Пока до Сусумана добирался, было время все хорошенько обдумать. Может, это вообще не против меня провокация? Возможно, против именно самого участкового? Забросить ему через начальство или какого-нибудь знакомого просьбу наехать на студента. Причем, информацию по мне явно не предоставили. Потом происходит конфликт, я задействую все имеющиеся связи, что приводит к знатному скандалу, после чего капитан летит со службы с черным билетом.

— Да, ну, ради какого-то участкового такой огород городить? — не поверил Виктор.

— Мало ли кому тот дорогу перешел, и какие недруги у него имеются. А, может, даже не в него целились, а в какого-нибудь его родственника на хорошей должности, так чтобы ему тоже рикошетом прилетело? Или же такая ситуация, что удастся на меня наехать — хорошо, а капитана получиться выпнуть из органов — еще лучше.

— Да у тебя прямо тайны Мадридского двора получаются, — возмутился шурин, — Больно уж изощренные какие-то интриги.

— А что ты хотел? В государственных органах их всегда хватает. Высоких должностей мало, на всех не хватает, так что подсидеть конкурента — обычное дело.

Виктор только плечами пожал, да скорость прибавил, благо ровный участок дороги пошел, на таком можно скорость и до 80 поднять. Больше не стоит, мы уже опытные, гонять по Колымской трассе чревато, даже несмотря на то, что в шинах камеры стоят.

На Соколе ненадолго задержались, проверив квартиру Савельевых, да прессу выковыряли из почтового ящика. Ух, ее там почтальон натрамбовал.

В Магадан въехали без десяти четыре. Я попросил Виктора ванну пока не занимать, но первым делом телефон оккупировал. По памяти набрал номер. Сегодня суббота, но возможно, что нужный человек на месте. Как и надеялся, трубку сняли практически сразу.

— Петровский у аппарата.

— Сергей Абрамович, это Александр Гарин, хотелось бы встретиться.

— А, это вы, Саша. Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, но нужна ваша консультация и, если это возможно, прямо сегодня.

— Хм, — хмыкнул мой собеседник, — Через час сможете подойти?

— Через час мне как раз удобно.

Быстренько принял душ, высушил волосы Алисиным феном, переоделся в чистую одежду. Крикнул Витьке, что ванна свободна, и быстрым шагом направился к адвокату. Хорошо, что в Магадане все недалеко, город-то небольшой. Подозреваю, что Петровский уже бы ушел домой, все же суббота, а тут еще задержался ради меня.

— Здравствуйте, Саша, я так понимаю, у вас что-то срочное? Может, кофе?

Я не стал отказываться. Зачем, если предлагают? Тем более, совместная трапеза людей сближает, а с адвокатом нужно жить дружно. Расположились в зоне отдыха, выгороженной в углу кабинета. Всего-то два мягких кресла и журнальный столик, но беседовать куда приятнее, чем на жестком стуле напротив канцелярского стола.

Адвокат вскипятил электрочайник, достал банку растворимого кофе «Пеле», поставил на стол сахарницу и вазочки с печеньем.

— Ох, совсем забыл, Сергей Абрамович.

Я на вешалке пакет оставил, а там пара банок Нескафе. Из дома захватил, нынче хороший растворимый кофе — большой дефицит, а у меня запас дома имеется. В «Альбатросе» покупал еще перед тем, как на практику ехать.

— Вот, — выставил на стол банки, — Я же помню, что вы любитель кофе.

— Ого, откуда такая редкость? — весело воскликнул юрист.

— Дома было, я тоже кофе люблю, но предпочитаю натуральный, так что есть запасы.

— Я тоже в турке варить предпочитаю, — улыбнулся адвокат, — Но в офисе возможности нет. Но, давайте к делу. Что у вас произошло?

Пришлось опять пересказывать про происшествие. В этот раз с подробностями, юрист вытаскивал из меня буквально все все мельчайшие нюансы происшествия.

— Хм, думаю, вам ничего не грозит, — резюмировал, наконец, он, — Но вы растете, Саша, раз уж вокруг вас начинают интриги завязываться.

— Не могу сказать, что мне это нравится, — вздохнул я, на что адвокат ничего не ответил, только выразительно пожал плечами.

— Я так понимаю, вы хотите пожаловаться на произошедшую провокацию?

— Все верно, к сожалению, у меня нет времени, я буквально на днях уезжаю. Но и спускать на тормозах подобное происшествие нельзя. Сделали раз, сделают и еще, раз позволил вытереть ноги о себя.

— Тут вы правы, — философски заметил адвокат, отхлебывая кофе из кружки, — Но официально вряд ли получится что-то предпринять.

— Я понимаю это, не настолько я мелочен, чтобы непременно наказать конкретного участкового, достаточно будет, если вы по своим каналам выразите мое негодование произошедшим, а также попробуете выяснить, кому я дорогу перешел. Я в свою очередь постараюсь довести информацию до партийного руководства и прокурора города. И еще, Сергей Абрамович, я бы хотел заключить с вами договор.

— На предмет? — вопросительно поднял бровь юрист.

— Я хочу, чтобы вы отстаивали мои интересы.

— Так я это и делаю, — развел руками адвокат.

— Нет, я несколько другое имею в виду. Я объясню, — пришлось взять паузу, обдумывая, что сказать, — В общем, я предлагаю вам стать моим постоянным защитником. Я буду платить вам определенную сумму, скажем, триста рублей в месяц, а вы будете готовы в любой момент отстаивать мои права.

— Интересное предложение, получается, что вы хотите посадить меня на твердую зарплату? — адвокат даже голову наклонил, разглядывая меня как некую забавную зверушку.

— Не совсем так. Триста рублей я буду вам платить только за то, что вы будете готовы в любой момент оказать мне помощь. Ну, еще в эту цену будут входить какие-то небольшие консультации, чаще по телефону и кофе с печеньками в случае моего визита непосредственно к вам. Если же вы будете вести мои дела, то за них вы будете получать отдельно по вашим же расценкам.

— Вы предполагаете, что дел будет много? — улыбнулся юрист на мои слова о печенье.

— Предполагаю, — я кивнул головой, — В городе меня уже многие знают, засветился я по-полной. Не исключаю дальнейшие провокации. Кроме того, я планирую открыть в нашем городе центр научно-технического творчества молодежи, а это уже коммерческие дела, там без юриста вообще никак.

— Почему именно я?

— Я с вами уже имел дело. Да и справки навел. Вы лучший адвокат в городе, все вас знают, а вы знаете всех. А еще вы работали в МВД, мне говорили, что следователем, потом трудились юрисконсультом в обладминистрации, позже уйдя на вольные хлеба. Это значит, что вы знаете кухню как милиции, так и чиновничьих структур. Берете, конечно, дорого, но я могу себе позволить.

— Интересно, — адвокат побарабанил по столу пальцами, — Но вы должны понимать, что как юрист я не могу закрыть все вопросы.

— И не надо. Я прекрасно понимаю, насколько обширна юриспруденция. Но уж вы точно сможете подобрать нужного специалиста и работать вместе с ним.

— Пожалуй, — задумался адвокат, — Позвольте я немного подумаю.

Я кивнул, мелкими глотками допивая уже остывший кофе. Похоже, мое предложение ввело юриста в непонятное. Не принято сейчас брать абонентскую плату. Это в будущем такой формат станет распространенным.

— А, знаете, давайте попробуем. И, пожалуй, триста рублей будет перебор за простое ожидание. Двести пятьдесят, мне думается, более адекватная цена.

Я даже про себя улыбнулся от такой щедрости. Видимо, на дело повлияло то, что среди родителей адвоката только папа юрист. Прямо, как у Вольфовича.

— Вот деньги, — я положил на стол десять сторублевок, — Тут сразу за четыре месяца. От меня еще что-то надо?

— А как же, — адвокат усмехнулся, — Сейчас составим договор на юридическое сопровождение. Я же должен что-то предъявить, если вас придется вытаскивать из очередного приключения.

Из конторы я ушел только около восьми, сначала занимались договором, потом еще раз обсудили, что я жду от адвоката, как своего представителя. Потом он записал мой рассказ о произошедшей на геологической базе провокации.

— В принципе, можно добиться служебного расследования, — задумчиво произнес Петровский.

— Я вовсе не хочу никого наказывать, — объяснил я, — Мне важно, чтобы заинтересованным лицам стало понятно, что больше я такие игры терпеть не буду. Сами понимаете, сделаешь вид, что ничего не произошло, в следующий раз еще что-то придумают, решив, что мной можно играть, как пешкой. Лучше предупредить такие ситуации, чем потом расхлебывать.

— Тут вы правы, — согласился адвокат.

Дом встретил меня приятным запахом жареного мяса, заставившего желудок вспомнить, что он голодный. Печенюшки с кофе — это, конечно, хорошо, но разве же это еда?

— Там тебе звонили! — крикнул из кухни Виктор.

— Кто?

— Не представился, сказал, что перезвонит через полчаса. По времени уже должен.

Ну, перезвонит, услышу. Телефонную трель услышал из ванной, спешно вытер руки полотенцем и поспешил в прихожую. Даже интересно, кто там, на ночь глядя, так страстно хочет пообщаться.

— Александр Глебович? — послышался из трубки знакомый голос.

— Добрый вечер, Вениамин Константинович, — Я так понимаю, что вам зачем-то потребовался?

— Да, было бы хорошо, если вы прямо сейчас подойдете к нам.

— В Москву? — я даже удивился, — Прямо сейчас никак не выйдет.

— Да нет, — послышался смешок, — Я в Магадане, подходите на квартиру, вы знаете, куда идти.

Прямо интересно стало, зачем я так срочно КГБ понадобился. Интересно, неужели товарищ подполковник ради меня из столицы прилетел? Так-то вряд ли, наверное, по своим делам приехал, а попутно решил встретиться, тем более что я с ним уже несколько раз весьма тесно общался.

Предупредил Витьку, что отойду на полчаса или немного больше, поужинаю, как приду, пусть меня не ждет. Тут недалеко идти, если быстрым шагом, то пять минут ходу максимум. Поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка, укрепленного рядом с оббитой добротным дерматином дверью. Она тут же распахнулась, а передо мной предстал подполковник в гражданском, вполне даже улыбающийся.

— Еще раз добрый вечер, Александр, — он протянул ладонь для пожатия.

— Судя по вашему настроению, мне ничего не грозит? — вроде как пошутил я.

— Смешно, — ответил внезапно ставший серьезным офицер, — Но вы правы, повод неплохой. Я как раз в Магадане в командировке, решил сам вас поздравить.

— С чем? — не понял я.

— Руководством Комитета государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик принято решение о награждении вас премией КГБ СССР в области литературы и искусства. Ну как, хорошая новость или нет?

— Это за что? — продолжил я тупить.

— За вашу книгу о пограничниках. Повесть получила широкий общественный резонанс, призывники, как один, в пограничники просят записать. Между прочим, тираж пришлось допечатывать два раза, вам должны были из редакции сообщить.

— Да, были письма, как раз пришли, когда я в Японии был. Только у вас же призывников и так из лучших отбирают.

— Так и есть, но лучше, если человек сам искренне желает служить в погранвойсках.

— А что хоть собой представляет ваша премия? — я решил уточнить.

— Лауреату выдается нагрудный знак, диплом и денежная премия в сумме десять тысяч рублей, — торжественно сообщил подполковник.

— Однако ваш комитет не из скупых.

— Контора ценит тех, кто оказывает ей содействие. Теперь о самом награждении. Оно будет проходить в Кремле 10-го числа, но желательно, чтобы вы были на месте уже 8-го. Я знаю, что вы хотели лететь к жене в Сочи, но, думаю, она поймет, если вы немного задержитесь. Кстати, возможно, будет еще какая-то награда и от правительства.

Ну, вообще-то неплохая новость, а Алиса мою задержку точно должна понять. Премия редкая, помнится, такая же у Юлиана Семенова за сценарий фильма «Семнадцать мгновений весны» и у артиста Вячеслава Тихонова за воплощение на экране образа Штирлица. Впрочем, за дело дали, очень уж в его исполнении советский разведчик получился положительный и вместе с тем убедительный.

— Приятно слышать, Вениамин Константинович. Почаще бы такие поводы для встречи. А то я уж думал, что это насчет той провокации, что мне устроили по окончании практики.

— Какой провокации?

Отлично, однако. Эти быстро раскопают, кто со мной поиграть решил. Это если по линии МВД подстава шла, а если это они участкового попросили, то тоже неплохо, поймут, что я замалчивать настолько недружественные действия не намерен и вообще очень возмущен. Рассказал про происшествие. Адвокат адвокатом, но лучше действовать с разных направлений.

— Да, неприятная история, — подытожил подполковник, — Мы разберемся, не беспокойтесь. Вам что-то нужно, чтобы вовремя быть в Москве?

— Да нет, завтра тогда возьму билет на понедельник, полечу в Ростов-на-Дону, хочу ребятам из своего интерната подарки передать, а оттуда сразу отправлюсь в Москву. Вы не беспокойтесь, я, как член союза писателей, через спецкассу билеты беру, так что проблем не должно возникнуть. Приеду заранее.

— Хорошо, если что, звоните, мой телефон вы знаете.

Пожали руки на прощание, да я пошел домой со вполне приподнятым настроением. Эх, были бы сейчас 70-е годы. Тогда такая награда — это чуть ли не индульгенция. Нет, я вовсе не собираюсь что-то там нарушать, но сам факт мощнейшей поддержки комитета, он многого стоит.

Витька встретил меня ворчанием, он, оказывается, меня ждал, сам к ужину не приступал. Накрыли стол и под включенную программу «Время» плотно поели.