В квадрате, который мы обследуем, несколько ручьев. Разведка проводится тщательно, главная задача — оценка запасов золота, но важно проверять и другие ископаемые. А если найдет новое месторождение, то мы совсем молодцы будем. На самом деле надежд на это мало, потому как территорию эту геологи уже проверяли, просто не так скрупулезно, как мы.

Полевой лагерь мы переносим два раза в неделю, в среду или четверг и в воскресенье. Утром сворачиваем лагерь, переносим все имущество на новое место — заранее разведанное. В воскресенье рабочий день сокращенный. Остальное время отводится бытовым работам. Лично мне бить баклуши не приходится, потому как всю бумажную работу начальник партии на меня переложил. Нет, вы только вдумайтесь — начальник партии. Звучит-то как. Прямо как в старом анекдоте про чукчу.

Геолог по тундре идет, день идет, два идет, тундра, однако, край бескрайний.

На третий день чукчу-охотника встречает, обрадовался, есть все же люди на Земле. Табачком угостил охотника, спрашивает:

— А что, друг, далеко ли до Анадыря?

— Да, нет, — чукча отвечает, — Близко, однако. Три дня прямо, потом налево еще два дня, а там почти пришел, все два дня по берегу реки и на месте.

Геолог поблагодарил за ценную информацию и дальше намылился. В Анадырь.

Отошел метров на десять, чукча кричит:

— А ты кто ж такой будешь, мил человек?

Геолог обернулся:

— А я буду начальник партии здешней, полезные ископаемые мы ищем.

— Ишь ты, большой человек, однако, — говорит чукча и задумывается.

Вдруг у него глаза большие становятся, он хватает ружье и в спину геолога из двух стволов палит.

— Чукча не дурак, чукча знает, кто у нас в стране начальник ПАРТИИ! Какой плохой человек, однако, обмануть хотел.

Первые дня три я документы заполнял под неусыпным контролем начальника или его заместителя, сейчас меня тоже проверяют, но уже по факту, знают, что работу я знаю. Я не сам все делаю, есть еще Игорек, практикант из техникума, он мне помогает. Парень после восьмого класса на геолога пошел учиться, ему сейчас семнадцать, как раз закончит обучение и после получения диплома в армию призовут.

Командиру нашему уже лет около сорока. Кстати, он армянин, Саркисян Игорь Петрович. Мужик свойский, охотно откликается на Петровича. Особо на кавказца он не похож, тем более что рыжеволосый. Я уж думал, что из Ростова-на-Дону, там много армян живет, причем изрядно обрусевших. В Ростовской области очень приличная прослойка интеллигенции из них: ученые, преподаватели в ВУЗах, врачи, учителя.

Но нет, оказалось, вполне себе из Еревана. Тут я вспомнил, что у армян рыжие волосы считаются признаком «чистокровности». Осторожно так поинтересовался, оказывается, все верно, но углубляться в этот вопрос Петрович не стал.

А вообще сколько раз встречал людей, совершенно не вписывающихся в национальные стереотипы. Вот, когда я служил в прошлой жизни, то был у нас в части Вася. Так вот Вася выглядел, как армянин. Да не просто, а прямиком из анекдотов — невысокий, кругленький, живой, как ртуть, с массивным, изогнутым носом. Еще и волосы черные, как ни брился он, а щеки синевой отливали. Васю все местные армяне за своего принимали.

— Эй, Ара, — на базаре кричали, приветствуя, когда мы в увольнении в город ходили.

Очень Вася обижался.

— Я русский!

В общем, ситуация, как в том фильме «Жмурки», когда негр утверждает, что он русский, а ему в ответ:

— Нам-то не гони!

— Я русский! — Нам-то не гони. Кадр из черной комедии «Жмурки», снятой в 2005 году режиссером Алексеем Балабановым

Но вообще с национальностью Василия, у его сослуживцев были сомнения. Чересчур он был хитроумный и предприимчивый. Мы его однажды в казарме часа два искали, всю перерыли — нет нигде. И уйти не мог, дверь закрыта на замок.

Комбат уже уверился, что солдат просочился в щель и намеревался патрули по городу посылать, да тут Вася появился. Заспанный и ничего не понимающий. Он, оказывается все два часа сладко дрых в сушилке в вертикальном положении. Он в шинель, висевшую на вешалке, влез, просунул руки в рукава и вот в таком положении преспокойно уснул. Когда искали, то в шкаф тоже заглянули и не раз — никого. А он невысокий, вот ноги и не торчали, Вася же шинель не свою выбрал, а самого большого размера.

Как так можно провисеть, вообще не представляю — руки же в подмышках резать должно, да влезть в шинель и потом из нее выпутаться, болтаясь, как марионетка, отнюдь не просто. А наш парень вот смог. Уникум, ему бы в цирк, он из этого номера целое шоу смог устроить.

Петрович, когда со мной знакомился, первым делом решил проверить на профессиональную пригодность. Вручил мне кусок породы, буквально пронизанный золотыми вкраплениями.

— Сможешь определить процентный состав золота? Хотя бы примерно.

Я покрутил в руках камень, потом посмотрел иронически на начальника.

— Конкретно в этом ноль целых и ноль десятых, а вот железа с серой много.

Петрович-джан захохотал:

— Ты не поверишь, но некоторые «специалисты» уже подрывались.

Кусок породы с жилой пирита

Крутящийся неподалеку Серега, второй практикант нашей экспедиции, густо покраснел. Прямо интересно, чего это он так застеснялся? Неужели? Да ладно?

Петрович — человек компанейский, так и видишь его за накрытым столом в роли хозяина, а то и тамады по совместительству. Угощать будет так, из-за стола не вылезешь, разве что выкатят потом. При этом легкий нрав он удивительным образом совмещает с занудством. Ставит задачу — повторит не меньше трех раз, очень въедлив при оформлении документов. Впрочем, так и должен поступать хороший специалист.

Его помощник, Марат Тимерович, татарин из Москвы. Ну, как татарин? Папа да, а мама из Белоруссии. Профессионал крепкий, как мне кажется, по крайней мере, знаниями делится охотно. Он здесь лет пять назад уже был в экспедиции, поэтому места знает.

Остальные мужики не специалисты, только пара человек в геологических выходах бывало. Обычная история — люди приехали устраиваться в артель, но места не нашлось. Так нередко бывает, особенно, если человек едет сам. Золотодобывающих приисков в наших краях хватает, но далеко не все из них могут похвастаться хорошим заработком. Устроится на перспективное место сложно, людей со стороны обычно не берут, только по рекомендации.

Это понятно, работа на севере тяжелая, мужики работают по двенадцать часов, часто без выходных. Сезон короткий, нужно успеть взять, как можно больше. Да еще часто постоянно ноги в холодной воде. Породу водой под напором промывают. Ноги целый день в холодной воде. Резиновые сапоги, хотя ходу и не пропускают, но холод все равно пробирается. Да еще и ноги потеют, а пот постепенно скапливается. Так что все равно в сапогах хлюпает.

Полегче тем, кто на технике работает, на экскаваторе, бульдозере. Зато если случилась поломка, то сутками чинить приходится — любой простой означает потерянные деньги. Так что тоже не торт — вечно сбитые руки, да и работа в постоянной вибрации.

Такой темп не каждый может выдержать, поэтому случайных людей не привечают. Бывает такое, что человек понимает через месяц, а то и два работы, что не тянет он. Ну, и увольняется. А где найти специалиста посреди сезона? Тут от одного человека может зависеть заработок всех остальных. На Материке нашей специфики не понимают, думают, что мы тут в деньгах за просто так купаемся.

Я, когда в прошлой жизни срочку служил, то в Средней Азии после учебки оказался. Поначалу на вопросы местных, откуда призвали, отвечал, что из Магадана. Но быстро отучили, потому как после моего ответа слышал одно и то же:

— Парень я из Магадана, полны денег чемоданы.

И смотрят на тебя, будто ты сейчас купюры пачками начнешь из карманов гимнастерки вынимать и по сторонам разбрасывать. А откуда у меня деньги? У меня финансовое довольствие в 8 рублей 50 копеек, это все, что рядовому в Советской Армии выплачивали. Как говорится, и ни в чем себе не отказывай.

В общем, рабочая часть партии в основном подобралась из людей случайных, но от них чего сложного и не требуется. Физической работы в партии много — грузы таскать, песок промывать, шурфы копать. Последнее, пожалуй, самое трудное: грунт сложный, сплошные камни, да еще и вечная мерзлота не глубоко. Поэтому не столько лопатой оперируешь, сколько ломом.

Ну, и в лагере тоже работы хватает, да те же дрова заготавливать замаешься. Лиственницы, хоть и тонкие, но древесина прочная, рубишь, топор звенит. Поленья напилить тоже не просто — пилу постоянно точить приходится. А без дров никак — пищу варить нужно, да и ночами прохладно, тем более, мы в горах. Практически костер в лагере горит почти постоянно.

Особо я с мужиками не сходился, чисто по работе взаимодействуем. Личного времени у меня не то, что мало, его просто нет. Разве что вечером у костра поговорить, байку какую-нибудь выслушать.

По этому делу Вася выделяется, так-то его больше Васек кличут. Ему идет, очень уж поведение форме имени соответствует. Никакой он не сиделец, просто приблатненный. Обычная история для нынешних времен, связался мальчик из приличной семьи с нехорошей компанией, вот и понабрался привычек, излишества нехорошие стал себе позволять, домой на бровях приползал. Учиться не хочет, работать не желает. Была какая-то темная история, то ли избили кого-то, то ли ларек подломили, но мать Васька упросила кого-то из родственников взять его на север работать. Причем парню уже 24 года, а в армии он не служил. Видимо, отмазали родственники. Но вроде у него условка была за хулиганку, хотя я могу ошибаться. Сужу по обрывкам разговоров у костра.

С Васьком отношения у меня натянутые, он с чего-то решил, что имеет право мне указывать, что делать. Серега по молодости порой подчиняется. А вообще парень мне напоминает одноногого кока Сильвера из книги «Остров сокровищ». Такой же — без мыла готов в одно место залезть. Вроде бы сочувствует тебе в любом деле, но после его ухода так и тянет карманы проверить, не пропало ли там чего. Липкий человек, душный. Я таких опасаюсь. Еще и истории у него вечно скабрезные, прямо половой гигант по рассказам, а не человек. Прямо как в том анекдоте, когда 85-летний дедуля к урологу пришел, жалуется, что у него не стоит.

— Так что вы хотите? Это нормально, возраст уже, — ему врач объясняет.

— А вот у меня соседу 90 лет исполнилось, — сердится дед, — А у него все отлично работает, он сам постоянно рассказывает.

— Дедушка, и вы рассказывайте, рассказывайте!

Вот и этот любитель пули отливать. Вчера проснулся около пяти. Подъем в шесть, но как тут уснешь, когда Василич встал. Остальным ничего, а я подрываюсь, когда он кашлять начинает. Он старый курильщик, как сам говорит, с десяти лет дымит, а сейчас ему уже 48. Вот с самого утра и начинает легкие выкашливать. Надрывно так перхает, если бы не усталость народа, он бы весь лагерь перебудил. Мужик простой, сразу сказал, чтобы я его Петей называл, но я не могу, а ему не нравится, когда по отчеству обращаются. В общем, я выкрутился, зову Петей, но на «вы». Вроде как и по-простому, но не сказать, чтобы запанибрата.

Встал, первым делом к ручью сбегал, лицо ополоснул, футболку снял, по пояс холодной водичкой облился, потом полотенцем растерся так, чтобы кожа горела. Сразу бодрость такая появилась. Набрал в котелок воды, нужно подогреть, чтобы нормально зубы почистить и побриться. Вода очень холодная, зубы ломит. Подвесил котелок над костром, пусть немного подогреется.

— Что, не спится? — Василич рядом нарисовался, тут же разразившись очередным приступом кашля, — Кха-кхаа.

— Бросали бы вы курить, Петя, — страшно же слышать, как надрываетесь.

— Да не могу я, — досадливо ответил мужик, — Привык я уже.

Он достал пачку «Примы», выбил оттуда сигарету, опять закашлялся, после чего жадно затянулся. Ужас, получается не ради удовольствия дымит, а просто, чтобы раздраженные легкие, получив очередную порцию отравы, успокоились.

— Стоило ли в геологию идти, Петь? Тут и молодые не все приживаются.

— Да, знаю, тяжеловато уже. Меня на автобазу устроить обещали, я же водила по жизни. А тут пока приехал, на мое место другого человечка взяли. Не возвращаться же? Пока здесь пристроился. В сентябре должны КамАЗ дать. Буду опять баранку крутить.

— А на север зачем подались? Пенсию решили заработать?

— Да какая пенсия. С женой развелся, квартиру ей оставил, сам помыкался, да и поехал сюда. А чего бы и нет? У нас городок маленький, все всех знают. А-а, — досадливо махнул рукой Василич, — Понимаешь, мы с бабой моей уже давно, как кошка с собакой жили, вечно она меня пилила, не переставая ни на миг. Придешь с рейса, ни стол нормально не приготовит, ни доброго слова, зато сразу кучу претензий вываливает, как только меня увидит. Ну, а тут еще эта история.

Я сочувственно промолчал, захочет, сам расскажет.

— А, ладно, чего уж там. С моей, сам понимаешь, никакой близости давно не было, а я мужик еще не старый, хочется иногда. Ну, снял одну в рейсе, чирик все дела. Только в кабине же не развернешься. Ну, она и говорит, мол, давай я тебе это самое, ну, ртом, — Василич смущенно замялся, — В общем, все нормально. Приехал домой, спать завалился. А утром белье начал менять, жена в крик. Глянул — все хозяйство в красных пятнах. Меня аж пот холодный прошиб, думаю, подцепил что-то страшное.

Петя опять помолчал, в две затяжки докурил сигарету, вышвырнул бычок в костер, потом продолжил.

— Жена в крик, вопит, мол, иди, давай в поликлинику, ходок проклятый. Зря только на тебя свои лучшие годы потратила.

— А ты чего? — не выдержал я, уж больно история приобрела неожиданный поворот, прям интересно стало.

— А что я? Побежал, конечно, страшно же. Там еще цвет такой странный, — Петя пожевал губами, видимо, подбирая слово, — Ядовитый прямо. Записался я к венерологу, очередь отстоял. Ну, в кабинете разделся, стою. А тот, как увидел, разохался, за голову схватился. Потом убежал, еще с двумя докторами возвращается. Все смотрят, языками цокают, головами качают. У меня ноги дрожать начали, чувствую, еще немного, и, как нервная девица, чувств лишусь.

— Доктор, — говорю, — Это хоть излечимо? Может, таблетки какие дадите?.

— И что он ответил? — поощрил я собеседника к ответу.

— Ответил, что шансы есть, только лечение будет нетрадиционное и радикальное, а таблетки тут не помогут. Я ж думал, резать будут. Кричу, что не дамся, под нож не лягу. А он мне в ответ, что хирургия и не понадобится. «Душ принимать вечером, не пробовал?» — спрашивает. «Если бы помылся вовремя, то и пятен никаких бы и не было». Короче, не было там никакой заразы, помадой она меня уделала. В кабине темно было, а я не заметил.

— А чего действительно, не искупался после рейса?

— Да как оно? — сплюнул в огонь Василич, — Горячую воду отключили, что же мне в час ночи греть кастрюлю? С утра думал в ванну. А оно такое вот. Ну, сам понимаешь, с женой совсем отношения разладились. Дети взрослые, учатся. Развелись, а я на север подался, пусть живет, как знает. Мне бы на кооператив заработать и нормально. Однокомнатной мне хватит с головой.

— А жить где думаешь?

— Да мне без разницы, хоть и в Магадане останусь. Чего мне? Или на поселке каком, лишь бы жить было где. Ладно, давай хоть кашу разогреем, скоро уж побудка.

На завтрак с вечера готовим. Точнее, с ужина оставляем в котле кашу или макароны. Утром подогрели, да котелок с водой вскипятили для чая и завтрак готов. Особых разносолов у нас нет. Каша гречневая, пшенная, перловая, макароны, тушенка. Есть еще рыбные консервы, сушеный лук и морковь, немного картошки, чисто на суп. Из специй лавровый лист, да перец. Остальное понемногу сами добываем.

Я спиннингом облавливал подходящие водоемы. Какая-никакая, а рыба есть, а это, считай, уха. С охотой не особо идет, но один раз удачно нарвался на снежных баранов, подстрелил самца. Свежего мяса народ давно не ел, так что зашло на ура, Саркисян сам шашлык делал, очень вкусно получилось.

Еще пару раз я водоплавающую дичь брал. Гусей и уток на водоемах хватает, другое дело, что озера нужны, а они нам почти не попадаются на маршруте. А на ручьях уток нет, потому как мелко и вода быстрая и личинок комара в ней не живут. А пернатая дичь — она в основном мотылем кормится.

Я, в принципе, мог бы и не охотиться и не рыбачить, месяц я и на каше с тушенкой перебьюсь. Но, если есть возможность, то почему бы и нет. Да и не я один ружьишком балуюсь, Марат завзятый охотник. Но работа занимает все время, поэтому что-то подстрелить можно только, если сильно повезет.

* * *

Я сейчас на выходах в основном с Маратом хожу, Сергей с начальником партии. Я не против, москвич — человек словоохотливый, причем рассказывает строго по делу. Конечно, в институте нас подготавливают неплохо, но на практике все немного, да иначе, чем в теории, а Марат делится со мной множеством практических хитростей: по геологии, организации разведки, определению минералов, а заодно и по таежным премудростям. Экспедиционный опыт у него богатый.

— Что за порода, можешь определить?

— Да, что тут сложного? — я даже удивился, — Обычный известняк.

— Верно, — согласился Марат, — Только не совсем обычный. Мы лет пять назад это месторождение нашли. Тут запас огромный, весь этот массив — сплошной известняк. Тут лет на двести добывать, если не больше.

— Да вроде не самый ценный минерал?

— Как сказать, — хмыкнул татарин, — Тут состав уникальный. Достаточно обжига и размола, даже добавлять ничего не нужно — все уже есть в составе породы. На выходе получается цемент высшего класса. Марка М600, такой цемент подходит для фортификационного строительства. Ну, и для других ответственных сооружений. Для фундаментов высоток, мостов, морских конструкций, да хоть и для ракетных шахт или командных бункеров — для всего подходит. Планировали начать разработку [1].

— И когда именно?

— Не знаю, тут нужно дорогу тянуть, поселок для добытчиков строить. Тут ведь и всю Магаданскую область можно обеспечить и потребности Дальнего Востока в строительстве закрыть, еще и на экспорт основная часть пойдет. Выгоднее золота может получиться.

— А вывозить как? — усомнился я.

— На Нагаево, а оттуда уже на суда грузить.

Ну, не знаю. Если действительно делать крупную добычу, то автомобильный транспорт — не выход. Нужно по уму тянуть железную дорогу, хотя бы узкоколейку. И о хранении требуется побеспокоиться, склад в порту нужен, причем сухой, так чтобы можно было загружать цементовозы, а не только мешками в сухогрузах отправлять.

Но вообще было дело, доводилось мне слышать, действительно, планировали начать добычу известняка для производства цемента на начало 90-х годов. Только времена уже другие настали, поэтому резко всем стало не до организации новых карьеров. Еще и народ стал с Колымы уезжать.

* * *

Перспективные районы золотодобычи в первую очередь ищут при помощи промывки донных отложений. Если проще, то обычным лотком орудуют. Я уже пробовал этим заниматься, когда после первого курса на учебную практику выходили. Но руку набил за этот месяц. Только не нужно думать, что так исключительно золото определяется. После промывки и другие тяжелые минералы остаются. Например, вольфрам, молибден. Кстати, вольфрам в Магаданской области есть. И все же, основное — это золото. Хотя, минерал этот довольно парадоксальный. Вроде и очень тяжелый, вот только мелкие чешуйки легко держатся на поверхности воды и не тонут. Их надежно удерживает поверхностное натяжение жидкости. Из-за этого свойства часть металла при добыче уходит вместе с водой.

В СССР добыча драгметаллов строго регламентирована и геологи тут не исключение. Шлихи упаковываются в мешочки, опечатываются, заносятся в ведомость. Если думаете, что можно намыть бесконтрольно золото, то сильно ошибаетесь. Если обнаружат пробы, не внесенные в документы, подтверждающие, где они добыты, и не опечатанные, то легко влететь вплоть до уголовной статьи. Поэтому учет налажен у нас строго. Всем рабочим перед началом сезона под роспись доводят, что золота у них быть не должно. В смысле в виде песка или самородного. Если кольцо на пальце — то носи, это не запрещено.

Все бы хорошо, но я случайно заметил, как Васек из лотка собирает песок в кулечек. То-то он с таким энтузиазмом вызывался пробы мыть, хотя это не самое приятное занятие — возиться в холодной воде.

Точнее, сначала я заметил, что он образцы пирита в свой рюкзак прячет. Издалека непонятно, тем более, пирит блестит подозрительно. Вот, думаю, дурак, ведь всю экспедицию подставить может. Пришлось подходить, требовать показать, что он тырит. Васек сначала начал отнекиваться, мол, ничего такого. Сообщил, что в таком случае буду вынужден доложить начальнику партии. Ох, он и окрысился, но камень достал.

— Все, нормально, — говорю, — Можешь на материк везти, только лучше выбери поинтереснее, с большими кристаллами.

Парень глаза выпучил, он явно от меня другой реакции ждал. Пришлось объяснять.

— Это пирит, соединение железа с серой, его еще называют «золото дураков». Многие путают.

Камень он выбросил, но я с того случая стал за Васьком приглядывать. Как бы он нас всех не подвел.

* * *

[1] Об этом месторождении мне рассказывал дядя. Где такая гора находится, мне точно неизвестно, но эту историю я пересказал в книге «Колымские байки» https://author.today/work/386979, в главе «Сказ о цементной горе» https://author.today/reader/386979/3720677