На первом и втором курсе у нас учебная практика была, когда группу студентов по маршруту ведут преподаватели. Места выбираются хорошо изученные, по возможности с большим геологическим разнообразием. Я, правда, на втором курсе умудрился вместо учебной практики оказаться в комплексной экспедиции по исследованию Аркаима. Но, ничего, засчитали мне в институте полевые работы. Более того, по итогам выезда я еще и в передаче «Вокруг Света» засветился, а еще опубликовал книгу про раскопки древнего города, что принесло мне популярность среди читательских кругов Советского Союза.

На третьем курсе все иначе — сейчас студентов ждет полноценная производственная практика. Лично у меня она предстоит в геологоразведочной экспедиции. Собственно, в основном придется работать обычным коллектором. Если перевести этот термин на русский язык, то лучше всего подойдет слово «сборщик», то есть человек, который идет по маршруту, собирая образцы пород для лабораторных исследований. Также мои задачи по съемке обнажений, проходке горных выработок (канав и шурфов), возможно, бурению скважин, но тут не факт, потому как тащить с собой даже ручную буровую установку не слишком удобно. Разве что мы будем перемещаться на грузовике.

Но так как я еще учусь, то мне предстоит еще и проводить обработку полученных данных, интерпретировать результаты, занося их в свой дневник. Еще нужно писать геологические отчеты, вести журналы. Все это понадобится, когда в Магадан вернусь. Там же еще неделя отводится на камеральные работы, их, правда, можно выполнить и перед началом курса. Надо будет составлять геологические карты, схемы, разрезы, таблицы, графики на основе полевых материалов. Ну, и лабораторный анализ минералов и пород делать, куда же без него.

Еще предполагается мое участие, как практиканта, в планировании и организации работ. Но это бабушка надвое сказала. Обычно студентов к планированию не подпускают. Нет, в дневнике-то запись будет, мол, зуб даю, делал, участвовал в руководстве. На деле же наше студенческое дело маленькое — можем копать шурфы, можем не копать.

Вообще, практика уже идет, я в Магадане три дня потратил, чтобы получить приказ о направлении, пройти инструктажи по охране труда и технике безопасности. Все под роспись, как и положено. Еще дневник практики оформил, его нужно будет ежедневно заполнять, потом подписать у руководителя практики.

Целая проблема оказалась с направлением на работы. Мне вообще предлагали на кафедре остаться, заняться лабораторными исследованиями. С выходом в дальнюю экспедицию не прокатило — помешало только что проведенное обследование для военкомата. Оказывается, для выездной практики нужна медицинская справка. Ну, а кто мне сейчас ее даст? Врачи рисковать не будут, вдруг я в каком-нибудь медвежьем углу коньки решу отбросить? Тут даже санитарный вертолет может не успеть долететь.

Пришлось через обком заход делать, чтобы все-таки нормальную практику пройти. В результате отправили в Ягодное — вроде как недалеко от цивилизации. Пришлось согласиться, хотя, почему бы и нет. Осиной я навстречу пошел — песню написал. Ну, как написал, говоря честно, банально спер хит Михаила Круга, благо тот еще не написан.

Стихи пришлось переработать, потому как строки про мужика у пивной и баржи колымских лет явно бы не прошли. Мужика пришлось заменять на моряка. Пивную вообще убрал, у нас нынче сухой закон, поэтому матрос у меня сходит на берег к семье. Еще и третий куплет дописал. Осиной понравилось, в обкоме тоже одобрили, второй секретарь в порыве благодушия даже предложил обращаться, если что нужно будет. Я тут же и воспользовался оказией, сказав, что с практикой затык встал. Так буквально мгновенно все решилось. Партийный начальник позвонил в «Северовостокзолото», там предложили подойти к ним. Ну, мне не трудно, тем более идти всего ничего, здания на одной площади находятся. Так мне и подобрали устраивающий меня и врачей вариант.

* * *

Интереснее всего с Алисой получилось. Она должна была практику проходить в пионерском лагере где-нибудь в Ягоднинском районе, потом руководство института распределило ее в лагерь «Детрин», который находится в Тенькинском районе. Я там не был, но примерно представляю где он находится — на Тенькинской трассе, неподалеку от поселка Нижний Детрин, пять километров вроде до него. Далековато, честно говоря, и до Магадана и до родителей Алисы, добираться неудобно.

Я, как стало известно о «Детрине», еще перед поездкой в Японию через референта Осиной договорился, что жена поедет поближе — в пионерлагерь «Юбилейный», он как раз между поселками Палатка и Стекольный. Только они на левом берегу реки Хасын, а лагерь на правом. Если по прямой считать, то до Стекольного всего километра три, а до Палатки чуть меньше десяти. По дороге-то, конечно, больше, там напрямик не пройди. Вокруг тайга, рядышком неглубокая, но чистая река журчит. Только холодная больно водичка, не покупаешься. А главное — место практики совсем недалеко от Магадана. Понадобится съездить в город — достаточно позвонить домой. Виктор, естественно, к нам переселился. Что он, дурак, в общаге жить, когда отличная квартира почти три месяца пустой стоять будет? А он мне клятвенно пообещал, что ради любимой двоюродной сестрички лениться не будет — съездит за ней, стоит ей только попросить, а потом отвезет обратно.

Июнь Алиса проведет в «Юбилейном». Но главное — в августе ее отправят в Лоо — на Черноморское побережье. На вторую смену я договорился насчет пансионата «Магадан», там ведь не только взрослые отдыхают, при учреждении имеется пионерлагерь. Красота же — теплое море, горы, как раз фрукты-ягоды пойдут. Пансионат принадлежит нашему объединению «Северовостокзолото», а раз там первую мою просьбу рассматривали, то я сразу и вторую закинул. И мне навстречу пошли.

Мы с Виктором выехали в пятницу, 19-го числа. К счастью, обследование не затянулось, всего три дня понадобилось. Собрались и часов в шесть отправились. Договорились, что до Палатки я поведу, а там шурин меня сменит. В багажнике чемодан с вещами, которые Алиса просила захватить. Все же, сколько бы женщина в путешествие шмоток ни взяла, все равно окажется, что мало и что-то забыла. И это она всего на месяц уехала. У меня проще — все, что мне нужно, уместилось в рюкзаке. Ну, еще штормовку, тент и спальник я увязал в тючки и к рюкзаку же подвязал. Плюс ружье в чехле, патронташ и спиннинг. Вот и весь мой багаж.

Хонда по трассе шла ходко, подвеска отличная, она на удивление комфортно настроена, и практически незаметно проглатывает не самую лучшую грунтовку. Движок мощный, на затяжные перевалы автомобиль влетает, не замечая подъема. На Сокол заехали — квартиру Савельевых проверить. Нормально все оказалось, заодно почтовый ящик от корреспонденции освободили, сложив ее пачкой в прихожей.

С учетом задержки на Соколе на Палатке были уже в половине восьмого. Тут, вне графика, движения меня на водительском месте Виктор сменил, мы в поселок заехали, а куда дальше я не знаю.

— Так и куда здесь рулить? Надо бы узнать у кого, — говорю.

— Да не надо никого искать, бывал я в этом лагере, — сообщил мне Витька, — Давай я за руль, так проще будет.

Да и то верно, раз знает, то пусть и ведет машину. Без возражений пересел на пассажирское место. Дорога к лагерю изрядно разбитая, видно, что по ней ездят редко. Но, ничего, нормально прошли, благо дождей давно не было, грунт сухой.

Пионерлагерь совсем небольшой, вряд ли больше 200 детей здесь отдыхает. Помнится, я тоже вот в похожем месте каникулы проводил. Тут, конечно, лето прохладное, но в середине лета и до 25 градусов может быть, а не повезет, так и 10–11 днем будет. Да что там, я помню, дело было, 1 июля снегопад пошел, перевал, так вообще засыпало практически. В долинах через день снег стаял, но сам факт. Север, есть север.

Оставили Хонду у ворот и, даже звать никого не понадобилось. Пионеры как из-под земли появились, обступили автомобиль. Нынче иномарки в Союзе — редкие гости, а потому они всем интересны. Было дело, в прошлой жизни в Крым в 84-м с родителями отправились. Решили по всему ЮБК проехаться. От Геническа на Запорожце пошли через всю Арабатскую стрелку. Поробинзонили дня три у старой турецкой крепости, потом на Феодосию выехали, а там уже по всей южной трассе добрались до Севастополя, куда нас не пустили, потому как закрыли его буквально за месяц до нашего появления. Обломали по полной.

Но о чем бишь я — в Ялте на набережной наткнулись на занимательное зрелище. Там стоял желтый, явно самодельный автомобиль. Двери у него интересные оказались, не в стороны открывались, как обычно, а поднимались вверх. Ох и толпа рядом с ним клубилась — больше всего, конечно, мальчишек, но и взрослые мужики не стеснялись подойти, поинтересоваться. У хозяина еще такой пофигистичный вид был, наверное, уже смирился, что стоит остановиться и сразу же народ набегает. А что поделать? Всем же интересно.

Вот вроде этого

Вот и тут — пионеры нас окружили, смотрят, трогают, вопросы задают — такой галдеж подняли, что ничего не понятно. Да и как их понять, когда они все одновременно, и спрашивают, и отвечают, и одновременно хаотично перемещаются, как шарик у бывалого вокзального наперсточника. Я не выдержал, воздуха в легкие набрал:

— Ребята, ти-хо! Кто знает Алису Селезневу? Она у вас вожатой должна работать.

Эти кадры сначала примолкли вроде, но тут же опять загалдели еще пуще прежнего. Оказалось, что знают все и вот просто горят желанием поделиться со мной этой информацией.

— А вы кто ей? — как-то даже ревниво спросила меня девочка лет двенадцати.

— Муж я ейний, — честно признался ребенку.

— А ейный говорить не правильно, — поправили меня менторским тоном.

— Виноват, неграмотный я, всего четыре класса церковно-приходского училища, но я точно помню, что правильно говорить еёйный, — доверительно сообщил я девочке.

Ну, наконец-то улыбнулась, взяла меня за руку и как буксир потащила за собой, раздвигая школьников, как ледокол. Виктор на всякий случай остался при машине.

— А то еще развинтят за десять минут. Они могут, по себе помню, — шепнул мне.

За спиной уже начали его пробивать насчет покатать. Ой, чую, никуда не денется, поработает у детишек извозчиком.

— Алиса Петровна, тут к вам пришли, — завопила моя сопровождающая, когда мы подошли к одному из домиков.

— И кто там? Я занята, — послышался знакомый голос жены.

— Простите, Алиса Петровка, вами некий Гарин Александр Глебович интересуется, — максимально светским тоном обратился я к скрытой за стенами строения жене, — Утверждает, что до ужаса хочет с вами познакомиться. Спасу нет, какое вы на него убойное впечатление произвели. А еще звонили космические пираты, требовали миелофон, но не поддался я им, себе присвоил, потому как мне нужнее.

Я бы и дальше пургу нес под недоумевающими взглядами пионеров, но Алиса, похоже, забыла, что она занята. Выскочила на крыльцо, симпатичная такая, улыбающаяся, в легком красном платьице. Ну, да, сегодня можно, денек теплый, градусов до 25 воздух прогрелся. Увидела меня, обниматься бросилась, выставив в стороны испачканные чем-то красным руки.

— Вы что, — я с деланным страхом отпрянул в сторону, — Там детей пытаете?

— Что? — вытаращила глаза Алиса, потом посмотрела на заляпанные краской руки, захихикала, — Вот балаболка, мы стенгазету делаем.

— Тогда отставить делать стенгазету, срочно мыть руки и обнимать мужа, крепко и горячо.

— Есть, товарищ муж, — рассмеялась Алиса и опять скрылась в домике.

Я вообще-то планировал только вещи завести, часок побыть и ехать дальше. Ну, а что еще делать? Это же пионерский лагерь, здесь уединиться невозможно. Но нас с Витькой затащили в столовую завтракать. Алиса перезнакомила нас со всеми вожатыми и директором. В основном одни женщины и девушки, только физкультурник, один из вожатых и директор лагеря — мужчины. Нынешняя школа — это натуральное бабье царство.

Нас сразу не отпустили, директор вцепился, как клещ. Кто-то ему уже рассказал, что это именно я написал книгу про раскопки Аркаима. Но Алиса не при чем, она успела мне шепнуть, что хотела мою личность в тайне сохранить, но это же Магадан. Город маленький, практически большая деревня. Все про всех знают. А тут еще директор учитель истории, причем искренне увлекающийся древней историей. Пришлось согласиться на культурную программу после обеда. Буду рассказывать про Аркаим, хотя Алиса хитренькая такая — она сама там была, а очередную лекцию спихнула на меня. Женщины такие хитрые, крутят мужчинами, как хотят.

Пообщался немного с женой, урывками получалось, потому что дети постоянно отвлекали. Отдал жене заказанные ею шмотки. А после обеда на мне по полной оторвались. Сначала я добрых два часа рассказывал про Аркаим, как мы его нашли, как проводили раскопки, что это вообще такое — «Страна городов». Жену тоже припряг, объяснив, что и она принимала участие, даже больше именно в самом Аркаиме работала на раскопках, руководя отрядом юных археологов. Я-то все больше по окрестностям мотался, выискивая древние шахты.

— Как видите, ребята, на территории нашей страны в древности существовала целая культура, которая занималась металлургией, создавая различные медные изделия. Это происходило в то время, когда в Египте строили пирамиды, — решил высказать свое веское слово директор.

— Все верно, Аркадий Николаевич, но маленькое дополнение. Металлурги Аркаима выплавляли бронзу, как, впрочем, и другие древние народы. Изделия тех времен из чистой меди — это не правило, а исключение в археологических находках. Другое дело, что бронза была не такая, как мы используем сейчас. В наше время в основном применяют сплавы, в которых легирующим металлом выступает олово, а тогда использовали мышьяк. Такая бронза не хуже оловянной, вот только мышьяк оказывает фатальное воздействие на здоровье, тех, кто с ним контактирует. Именно поэтому кузнецы в древних легендах хромые и злобные, — возразил я историку.

— Но простите, наукой доказано, что первобытные люди случайно обожгли на костре медную руду, получив именно медь.

Я головой покачал:

— Извините, Аркадий Николаевич, но наука такого не доказывала. Есть труды, в которых умозрительно выведен подобный сценарий, но я геолог и могу с уверенностью заявить — обжечь медную руду до получения металла в костре не получится. Температуры не хватит. Нет, древние люди изначально плавили именно бронзу, весьма грамотно и умело составляя шихту. Почему бронзу — понятно, температура нужна меньше, кроме того, сплав получается более текучий, легче отделяется от шлака. Ошибка происходит из-за мнения, что мышьяк, встречающийся в составе древней бронзы, попал в металл из-за использования мышьяковых руд. На самом же деле его содержание много больше, чем могло получиться естественным путем. В иных изделиях доля мышьяка превышает 20 процентов. Но это бы ладно, в них никель присутствует в существенных количествах. Фактически медного века как такового вообще не было. Точнее, он был, но только в одном месте на планете — в Северной Америке, где имеется колоссальное месторождение самородной меди. Но тамошние мастера обходились холодной ковкой, хотя и нагревали изделия, чтобы снять напряжение в металле от наклепа.

Ох, мы и закусились на пару, сошлись, так сказать, лицом к лицу в честной дискуссии. Спорили так, что аж слюни летели. Впрочем, насчет себя не уверен, а директор, тот да, разошелся не на шутку, брызги на лице пару раз ощутил. Насилу его успокоили, еще бы чуть-чуть — и историк бы в рукопашную на меня пошел. Но кое-как к некоему консенсусу мы пришли. Если кому наш спор по душе пришелся, так это детишкам. Вот они повеселились, на нас глядя. Мне потом Алиса заявила, что мы поступили совершенно непедагогично. Ну, и шут с ним.

Мне еще пришлось битый час на вопросы отвечать, к счастью, некоторые непосредственно Алисе адресовались, так что ей пришлось отдуваться вместе со мной.

Собрались в путь уже часа в четыре. Ехать нам до Ягодного еще порядка 450 километров, это часов 7–8 пути. Это на Хонде, если бы были на Запорожце, то все десять. Я вспомнил, что в бардачке лежит книга про Аркаим. Подписал, подарил директору пионерского лагеря. Тот уже отошел от спора и подарок с благодарностью принял. Обнял на прощание жену, теперь увижу ее, скорее всего, только в Сочи, когда в начале августа приеду. У меня договоренность, что июль она вожатой в Лоо отработает, а еще дней десять сможет в пансионате пожить, ожидая меня.

Ну, а мы рванули по трассе на Ягодное. Времени порядочно потеряли, развлекая пионеров и их вожатых, теперь нужно наверстывать. Кстати, Виктора все-таки детишки раскрутили на покатать. Набивались в салон человек по пятнадцать. Мне эта орава в моей машине напомнила одну из обложек журнала «Мотор-ревю». Есть сейчас такое чехословацкое периодическое издание автомобильной тематики. Оно и в СССР издается, причем на русском языке.

Так вот в одном из номеров журнала была обложка, на которой несколько малолеток стоят в багажнике «Шкоды», он у нее традиционно передний, мотор чехи, как на Запорожце, любят размещать сзади. Я эту фотку «шкода в шкоде» назвал. Вот и тут форменная орава, делов-то — пару кругов по полянке рядом с лагерем навернуть, а поди ж ты — сколько эмоций.

На Хонде по трассе идти милое дело, километры машина глотает один за другим. Тут дорога такая, что множество подъемов и спусков, прижимы горные. Время от времени случаются равнинные участки, на которых можно газануть и за сто. Правда, если сотку превысишь, то в салоне начинает мерзко пищать индикатор, требуя снизить скорость до безопасной. Но мы люди выдержанные, нас даже самыми неприятными звуками не возьмешь.

Чтобы не утомляться за рулем каждый час менялись. Порулил, отдохнул, порулил, отдохнул. Так намного легче, не накапливается усталость. К теще с тестем не заезжали. Они сейчас на материке, я им путевку на троих купил в Пятигорск, отдыхают. Своим тоже хотел приобрести что-то хорошее, но они на материк планируют только в следующем году лететь. Ну, ничего, сейчас можно за чеки взять путевку. Можно будет даже в круиз на лайнере приобрести. Потом заеду в Сусуман, поговорю. Отец однозначно будет отнекиваться, но мачеха должна оценить подарок.

За Оротуканом, Витька на очередном равнинном участке предложил проверить, а сколько вообще Хонда может разогнаться. Я с дуру и согласился. Шурин педаль газа в пол утопил. Дорога через широкую долину идет, других машин не видно, гоняй, как хочешь. Еще бы дорога была асфальтированная, а не грунтовка. Но нам же все нипочем, мы же отчаянные, слабоумие и отвага — вот наш девиз. Пищалка сигнальная аж заливается, на спидометре стрелка в 120 уперлась, но градуировка на нем на все 140 и чувствуется — запас мощности еще есть. Вот только начало чувствоваться, что автомобиль бросает на неровностях — все же на такой скорости каждый камень отдается.

Я уже было хотел сказать, что хватит, сбрасываем, только не успел, как раздался взрыв. Хрясь, и машину резко повело вправо. А там, хоть и равнина, но сворачивать никак нельзя, потому как вместо обочины ручей течет. Небольшой, с метр в глубину и полтора в ширину. Но нам точно хватит, чтобы в комок металлолома превратиться, с нами двумя внутри вместо начинки.

Хонда вправо уходит, Витька влево выворачивает, но тормозить не пытается, понимает, что стоит вдавить педаль, как мы неминуемо опрокинемся, перевернувшись на крышу. Мне лично осталось только молиться, пока автомобиль по всей дороге мотало. Все-таки не удержал водитель машину, только я так и не понял, что дальше произошло, лишь почувствовал, как мы плавно от земли, словно от взлетной полосы аэродрома оторвались и сразу тряска пропала.

Но улетели недалеко, шлепнувшись метрах в трех от дороги. Да удачно так — на все три уцелевших колеса. Причем очень мягко приземлились. Я дверь открыл, наружу вышел — и немедленно в ручей сверзился, не удержавшись. Сижу задницей в холодной водичке, глаза пучу, слова вымолвить не могу.

Нет, ну, нормально так стоим, словно сами заехали. Вот только между нами и дорогой ручей течет, я в него и угодил, потому как Хонда на самом бережку стоит. Получается, мы через поток перескочили. Витька меня из воды вытащил, у меня зуб на зуб не попадает, заморозил задницу. Пришлось лезть в рюкзак, переодевать белье и запасные брюки натягивать. Заодно и переобулся в кеды, берцы теперь сушить нужно. Осмотрели на пару машину — на корпусе ни царапинки, ни вмятинки, только от колеса один диск остался — шину буквально на клочки разорвало. Видимо, на скорости попался под нее острый камень, вот резина и не выдержала.

И, что самое паскудное, самим нам автомобиль никак на дорогу не вытолкать. Помощь нужна, чтобы ручей преодолеть. Витька, конечно, парень сильный, но тут даже он не справится. Поменяли колесо на запасное, стоим, ждем, пока кто-нибудь проедет.

Да, три колеса для машины мало. Помнится, в английском комедийном сериале про Мистера Бина постоянно показывали трехколесный автомобильчик, который частенько падал во время поворотов. И это у него переднее колесо посередине было. А у нас целое слева осталось, несимметрично получилось. Повезло нам неимоверно, словно заступился кто свыше за дураков, пожалел.

Трехколесная модель Reliant Regal Supervan III со стеклопластиковым корпусом, кадр из сериала «Мистер Бин»

— Блин, — шурин башку почесал, — Что-то стремно на бескамерке по нашей трассе ездить. Мне лично одного раза хватило. В следующий может и не повезти.

— Да просто все, — ответил ему, — Вставить камеру, будет безопасно.

— А сосок куда выпускать?

— Просверлить отверстие под него в диске или удалить штатный ниппель и все дела.

— Тяжело вставлять будет камеру в шину и бортировать, — возразил Витька.

— Камеру тальком придется посыпать. А бортировать, — я подумал, — У меня в гараже комплект для разбортировки есть, нужно его использовать.

Стоим, переговариваемся. Ну, а что делать — ругаться, что ли? Смысла нет — я сам согласился на эксперимент, так что оба одинаково виноваты. И, главное, трасса пустая, только пару раз легковушки проскакивали. Но они чем помогут? Останавливались, конечно, но мы их отправляли дальше. Тут помощнее техника нужна.

Хорошо, тормозок у меня в машине всегда есть, я хомяк запасливый. Вскрыли пачку галет и банку тушенки, перекусили. И снова ждать — должен же хоть кто-то нас спасти, как потерпевших кораблекрушение.