Джейн уехала из Торонто в среду вечером. К вечеру пятницы она добралась до Острова. Поезд мчался по промокшей земле. Ее Остров растерял всю красоту. Он выглядел уродливым – как и любое другое место ранней весной. Единственный красивый уголок – стройные белые березы на темных холмах. Всю дорогу – и день, и ночь – Джейн сидела выпрямившись и время от времени заставляла себя проглатывать имбирное печенье. Она едва шевелилась, но ощущала себя так, будто бежит, бежит, пытаясь кого-то догнать, – а он оказывается все дальше.

Джейн не стала сходить с поезда в Шарлоттауне, а вышла на маленьком полустанке, где поезд останавливался по требованию. Оттуда до Лантерн-Хилл было всего пять миль. Джейн отчетливо слышала далекий шум океана. Когда-то она пришла бы в восторг… сквозь ветреную темно-серую ночь на Северном побережье доносилась звучная музыка. Теперь Джейн ее не замечала.

Недавно прошел дождь, но теперь небо прояснело. Дорога оказалась твердой, неровной, с то и дело встречающимися лужами. Джейн шла вперед, не обращая на них никакого внимания. На фоне восходящей луны вырисовывались темные шпили елей. Лужи превратились в колодцы серебряного огня. Дома вдоль дороги казались чуждыми, далекими, как будто нарочно закрыли перед ней двери. Ели поворачивали к ней холодные спины. Далеко за бледным лунным пейзажем виднелся лесистый холм, на котором она увидела знакомый свет. Будет ли свет в Лантерн-Хилл или папа уехал?

Дружелюбный пес остановился поговорить с ней, но Джейн прошла мимо. Раз проехал автомобиль, выхватив ее фарами и с ног до головы обрызгав грязью. Он принадлежал Джо Уиксу, кузену миссис Мид, который, обладая семейным даром к малапропизмам[97], сообщил скептически настроенной жене, что видел на дороге Джейн Стюарт или ее симптом. Джейн в самом деле чувствовала себя фантомом. Она будто целую вечность шла сквозь призрачный мир холодного лунного света… и предстояло пройти еще одну вечность.

В гостиной Маленького Дональда горел свет. Сквозь опущенные шторы он казался розоватым. Затем свет в доме Большого Дональда… и, наконец, дорожка к Лантерн-Хилл.

В кухне горит свет!

Джейн дрожала, поднимаясь по изъезженной дорожке, проходя через участок и покинутый грязный садик, где когда-то трепетали восторженные шелковистые маки. Как это возвращение отличалось от того, что она себе представляла!

Она заглянула в окно. Папа читал, сидя у стола. Потрепанный твидовый костюм и красивый серый галстук в мелкую красную крапинку, выбранный Джейн прошлым летом. Старый вояка во рту, ноги закинуты на диван, где спали оба пса и Первый Питер. Монетка растянулась возле керосиновой лампы. В углу виднелась раковина, заваленная грязной посудой. Джейн испытала новый укол боли.

Минутой позже изумленный Эндрю Стюарт поднял глаза и увидел стоящую перед ним дочь – с промокшими ногами, перепачканную с ног до головы, бледную, с таким страданием в глазах, что его охватил безумный страх. Неужели ее мать?..

– Боже правый, Джейн!

Сходя с ума от ужаса, Джейн без прелюдий задала вопрос, ради которого проделала такой долгий путь.

– Папа, ты собираешься развестись и жениться на Лилиан Морроу?

Секунду папа смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

– Нет! – воскликнул он. И снова: – Нет, нет… нет! Джейн, кто тебе такое сказал?

Джейн глубоко вздохнула, пытаясь осознать, что бесконечно долгий кошмар кончился. Она не могла… ей нужно было время.

– Мне писала тетя Ирен. Сказала, ты едешь в Бостон. И…

– Ирен! Ирен, бывает, вбивает себе в голову какие-то глупости. Она желает добра, но… Джейн, запомни раз и навсегда: я женился на одной-единственной женщине, и это никогда не изменится.

Папа замолк и уставился на Джейн.

Никогда не позволявшая себе плакать Джейн плакала.

Он обхватил ее руками.

– Джейн, милая маленькая дурочка! Как ты могла поверить в такую чушь? Мне нравится Лилиан… всегда нравилась. Но я не смог бы полюбить ее и спустя тысячу лет. Бостон? Конечно, я еду в Бостон. У меня замечательные новости, Джейн. Наконец-то приняли рукопись моей книги! И я еду в Бостон обсудить детали с издателем. Милая, ты что, шла пешком от станции? Как хорошо, что я догадался вывесить луну! Но ты насквозь мокрая. Тебе сейчас нужна чашка горячего шоколада. Я тебе сварю. Возрадуйтесь, псы! Мурчи, Питер! Джейн вернулась.