В конце августа пришло залитое слезами письмо от Джоди, лишившее Джейн сна. Джоди взаправду отсылали в приют.

«В октябре мисс Уэст продает пансион и выходит на пенсию, – писала Джоди. – Я плакала и плакала, Джейн. Я ужасно не хочу в приют и никогда больше тебя не увижу. Джейн, о, Джейн, это так несправедливо. Я не говорю, что мисс Уэст несправедлива, но что-то точно несправедливо».

Джейн тоже чувствовала несправедливость. И знала, что без дружеских посиделок с Джоди дом шестьдесят станет еще более невыносимым. Но это мелочь по сравнению с несчастьем бедной Джоди. Хотя Джейн считала, что Джоди легче жилось бы в приюте, чем в качестве бесплатной рабочей силы в доме пятьдесят восемь, эта мысль нравилась ей ничуть не больше. Перешагни-поле, занеся им свежей скумбрии из гавани, заметил, какой поникшей выглядит Джейн.

– Приготовь ее завтра к обеду, Джейн.

– Завтра день солонины с капустой, – отозвалась Джейн капризным тоном. – Но мы съедим ее послезавтра. Все равно пятница. Спасибо, Перешагни-поле.

– Вас что-то тревожит, мисс укротительница?

Джейн поделилась с ним своей печалью.

– Ты даже не представляешь, каково пришлось бедняжке Джоди, – подытожила она.

Перешагни-поле кивнул.

– Полагаю, с ней скверно обращались, заставляли перерабатывать и гоняли туда-сюда. Бедное дитя.

– И никто не любит ее, кроме меня. Если ее отправят в приют, мы никогда больше не увидимся.

– Тогда, – Перешагни-поле задумчиво почесал затылок, – нужно хорошенько подумать, Джейн, и посмотреть, чем мы можем помочь. Хорошенько, Джейн.

Джейн хорошенько подумала – и все без толку. Зато размышления Перешагни-поля принесли больше плодов.

– Я пораскинул мозгами, – поделился он с Джейн на другой день, – и решил: почему бы сестрам Титус не удочерить Джоди? Они уже год собираются взять ребенка из приюта, но все никак не могут договориться какого. Джустине хочется девочку, Вайолет – мальчика, хотя обе предпочли бы близнецов любого пола. Но подходящие близнецы-сироты встречаются редко, так что насчет этого они сдались. Вайолет хочет темненького ребенка, а Джустина – голубоглазого блондина. Вайолет хочет десятилетку, а Джустина – лет так около семи. Сколько лет Джоди?

– Двенадцать, как и мне.

Перешагни-поле помрачнел.

– Вот уж не знаю. Может, слишком много для них. Но хуже точно не будет, если спросишь. Никогда не знаешь, что они напридумывают, эти девушки.

– Я зайду к ним сегодня после ужина, – решила Джейн.

Она пришла в такое волнение, что посолила яблочный соус и никто не смог его съесть. Как только с тарелками оказалось покончено (сегодня они не гордились тем, как их помыли), Джейн отправилась в путь.

Над гаванью горел великолепный закат. Когда Джейн добралась до узкой ароматной тропинки сестер Титус, где деревья склонились так низко, что почти касались прохожих, ее щеки раскраснелись от жалящих поцелуев ветра. Вскоре показался милый, приветливый старый дом, вызревший под сотней солнц. Сестры Титус сидели перед горящими в камине буковыми поленьями. Джустина вязала, а Вайолет нарезала ириски на кремовые кусочки – Джейн так и не удалось выведать у них рецепт.

– Заходи, милая. Рады тебя видеть, – добросердечно сказала Джустина, тем не менее опасливо заглянув за спину Джейн, точно опасалась, что где-то в тени мог затаиться лев. – Такой прохладный вечер, мы решили разжечь огонь в печи. Садись, дорогая. Вайолет, дай ей ирисок. Она так выросла, только посмотри!

– И похорошела, – добавила Вайолет. – Мне нравятся ее глаза, а тебе?

У сестер Титус была странная привычка обсуждать Джейн так, будто она не стояла прямо перед ними. Джейн не возражала… пусть не всегда их замечания оказывались столь же лестными.

– Я больше люблю голубые, ты же знаешь, – отозвалась Джустина, – но у нее прекрасные волосы.

– Я предпочла бы оттенок потемнее, – не согласилась Вайолет. – Всегда восхищалась брюнетками.

– Если какие волосы и достойны восхищения, то золотисто-рыжие кудри, – настаивала Джустина. – Скулы у нее высоковаты, но зато какие великолепные подъемы!

– Она смугленькая, – вздохнула Вайолет. – Хотя, говорят, сейчас это модно. Девочками мы очень заботились о цвете лица. Помнишь, мама всегда заставляла нас надевать розовые шляпки от солнца, когда мы выходили на улицу?

– Да разве розовые! Они были синими.

– Розовые, – уверенно возразила Вайолет.

– Синие, – не менее уверенно заявила Джустина.

Они десять минут спорили о шляпках, и Джейн, оценив постепенно накаляющуюся атмосферу, сообщила, что Миранда Гарланд через две недели выходит замуж. Восторженные сестры Титус тут же позабыли о шляпках.

– Через две недели? Так внезапно? За Неда Митчелла, конечно. Я слышала об их помолвке. Она тоже показалась мне чересчур поспешной: они встречались всего полгода… но я и подумать не могла, что они женятся так скоро, – восклицала Вайолет.

– Она не хочет давать ему шанса влюбиться в девушку постройнее, – предположила Джустина.

– Они назначили свадьбу пораньше, чтобы я смогла быть подружкой невесты, – гордо отозвалась Джейн.

– Ей ведь всего семнадцать, – неодобрительно проговорила Джустина.

– Девятнадцать, сестра, – возразила Вайолет.

– Семнадцать.

– Девятнадцать.

Джейн оборвала новый назревающий десятиминутный спор о возрасте Миранды известием о том, что ей восемнадцать.

– Что ж, выйти замуж нетрудно, – пожала плечами Джустина. – В наши дни гораздо сложнее остаться женатыми.

Джейн поморщилась. Она знала, что Джустина не хотела задеть ее. Но ведь папа и мама не остались женатыми.

– Думаю, – смягчилась Вайолет, – Острову Принца Эдуарда есть чем похвастаться в этом отношении. Всего два развода со времен Конфедерации – за шестьдесят пять лет.

– Всего два настоящих, – признала Джустина. – Но еще несколько – по меньшей мере полдюжины – поддельных. Уезжают в Штаты, там и разводятся. И, судя по всему, скоро появятся новые.

Вайолет остерегающе посмотрела на Джустину: взгляд, которого Джейн, к счастью для своего душевного покоя, не заметила. Джейн решила, что если она собирается говорить о цели своего посещения, то лучше сделать это сейчас. К чему ждать удачной минуты… надо сделать минуту удачной.

– Слышала, вы хотите взять на воспитание сироту, – начала она без обиняков.

Сестры вновь обменялись взглядами.

– Да, мы обсуждаем это уже несколько лет, – признала Джустина.

– Но пока сошлись лишь на том, что возьмем девочку, – вздохнула Вайолет. – Я предпочла бы мальчика, но Джустина права, никто из нас не знает, как одевать мальчиков. Было бы гораздо интереснее одевать девочку.

– Семилетнюю девочку с голубыми глазами, светлыми кудрями и маленьким розовым ротиком, – веско сказала Джустина.

– Девочку десяти лет с иссиня-черными волосами, карими глазами и кремовой кожей, – не менее веско высказалась Вайолет. – Я уступила тебе насчет девочки, сестра. Теперь твоя очередь уступить насчет возраста и внешности.

– Возраст – может быть, но внешность я не уступлю.

– Я знаю девочку, которая вам подойдет, – без обиняков вставила Джейн. – Это моя близкая подруга из Торонто, Джоди Тернер. Уверена, вы ее полюбите. Позвольте, я расскажу вам о ней.

И Джейн рассказала – не забыв ничего, что могло бы склонить сестер в пользу Джоди. Сказав все, что она собиралась сказать, Джейн прикусила язык. Джейн всегда знала, когда нужно вовремя остановиться.

Сестры Титус тоже молчали. Джустина продолжила вязать, а Вайолет, закончив с ирисками, взяла в руки крючок. Время от времени они поднимали глаза, переглядывались и опускали их вновь. В печи уютно потрескивали поленья.

– Она симпатичная? – наконец нарушила молчание Джустина. – Мы не хотим некрасивого ребенка.

– Джоди вырастет в красавицу, – серьезно отозвалась Джейн. – И у нее прелестные глаза. Только сейчас она совсем худенькая… и хорошей одежды у нее совсем нет.

– А она не слишком подвижная? – поинтересовалась Вайолет. – Я не люблю подвижных девочек.

– Совсем нет, – заверила ее Джейн. Но это оказалось ошибкой, поскольку…

– А мне нравятся в меру подвижные, – сказала Джустина.

– Она ведь не станет носить брюки? – спросила Вайолет. – Сейчас так много девочек их носят.

– Уверена, Джоди не станет носить то, что вам не нравится, – ответила Джейн.

– Я бы так не возражала против девочек в брюках, если бы они только не называли их брюками, – вставила Джустина. – Но ни в коем случае не пижама… никогда, никогда.

– Согласна, – кивнула Вайолет.

– А если мы возьмем ее и не сможем полюбить? – волновалась Джустина.

– Джоди невозможно не любить, – мягко отозвалась Джейн. – Она милая.

– А у нее же, – замялась Джустина, – не будет… не может ли такое случиться, что… у нее есть… неприятные насекомые.

– Конечно, нет! – воскликнула потрясенная Джейн. – Она ведь живет на Джой-стрит! – Впервые в жизни Джейн защищала Джой-стрит. Но и этой улице стоило отдать должное: уж в отсутствии неприятных насекомых Джейн была уверена.

– А если бы… и были… есть же расчески с частыми зубчиками, – героически проговорила Вайолет.

Джустина нахмурила черные брови.

– В нашей семье необходимости в таком предмете никогда не возникало, Вайолет.

И снова они принялись вязать и обмениваться взглядами. Наконец Джустина сказала:

– Нет.

– Нет, – присоединилась к сестре Вайолет.

– Она слишком темненькая.

– Она слишком взрослая.

– Теперь, когда вопрос решен, может, Джейн захочет попробовать корнуэльских сливок, которые я приготовила сегодня? – поинтересовалась Джустина.

Несмотря на корнуэльские сливки и охапку бархатцев, которые вручила ей Вайолет, Джейн шла домой с тяжким грузом разочарования в сердце. И очень удивилась, когда Перешагни-поле остался совершенно довольным.

– Согласись они сегодня, завтра ты, вероятно, услышала бы, что они передумали. А теперь жди обратного.

И все же Джейн испытала немалое изумление, когда на другой день получила от сестер Титус записку, в которой сообщалось, что они, вновь поразмыслив, решили удочерить Джоди – и не могла бы она зайти, чтобы помочь с необходимыми распоряжениями.

– Мы решили, что она не слишком взрослая, – признала Вайолет.

– И не слишком темненькая, – добавила Джустина.

– Вы ее полюбите, я знаю! – воскликнула счастливая Джейн.

– Мы постараемся стать для нее самыми лучшими и добрыми родителями, – заверила Джустина. – И обязательно будем брать для нее уроки музыки. Она музыкальна, Джейн?

– Очень, – утвердительно кивнула Джейн, вспомнив историю с фортепиано в пятьдесят восьмом доме.

– Только представь, как мы будем заполнять ее рождественские чулки, – мечтательно проговорила Вайолет.

– И нам нужно завести корову, – заявила Джустина. – Каждый вечер ей полагается по стакану парного молока.

– Мы обставим мебелью юго-западную комнатку, – прибавила Вайолет. – Думаю, бледно-голубой ковер отлично подойдет.

– Не стоит ожидать, что она найдет здесь волнения современной суматошной жизни, – торжественно проговорила Джустина, – но мы постараемся помнить о том, что молодежь нуждается в товариществе и хороших удовольствиях.

– Разве не здорово будет вязать ей кофты? – улыбнулась Вайолет.

– Надо достать тех маленьких деревянных уток, которые в детстве вырезал нам дядя, – заметила Джустина.

– Хорошо, что появится ребенок, которого можно любить. – Вайолет вздохнула. – Жаль только, она не близнец.

– Но если взвесить как следует, ты согласишься, что лучше выяснить, как мы справляемся с одним ребенком, прежде чем приступать к близнецам.

– Вы разрешите ей взять кошку? – спросила Джейн. – Она любит кошек.

– Мы не возражаем против кота, – осторожно отозвалась Джустина.

Они тут же решили, что Джейн, вернувшись в Торонто, найдет кого-то, кто едет на Остров и может взять Джоди с собой. Джустина торжественно отсчитала и отдала Джейн необходимую сумму на одежду и дорожные расходы для Джоди.

– Я сейчас же напишу мисс Уэст, но попрошу ничего не говорить Джоди, пока я не вернусь. Хочу сама ей рассказать – увидеть ее глаза.

– Мы тебе очень признательны, Джейн, – призналась Джустина. – Ты воплотила мечту нашей жизни.

– Целиком и полностью.