– Тетя Элмира опять умирает, – жизнерадостно сообщил Динь-дон.

Джейн помогала Динь-дону укладывать кровлю на небольшой сарай его отца. С большой сноровкой и нескончаемым удовольствием. Так весело сидеть высоко над землей, откуда открывается вид на просторы под жизнерадостными, ветреными облаками, и следить за тем, что делают соседи.

– В этот раз совсем плохо? – спросила Джейн, прилежно забивая гвозди.

Джейн хорошо знала тетю Элмиру и ее приступы умирания. Они случались с ней время от времени и доставляли массу неудобств. Тетя Элмира всегда выбирала неудачное время для смерти. Каждый раз, когда на горизонте маячило значительное событие, тетя Элмира решала умереть и порой оказывалась так близка к цели, что у Беллов перехватывало дыхание. У тети было слабое сердце, на которое никак нельзя положиться, – как знать, может, однажды она действительно умрет?

– А Беллы не хотят ее смерти, – сообщил Джейн Перешагни-поле. – Им нужна ее арендная плата, – а нет тетки, нет и денег. К тому же она очень кстати присматривает за домом, когда Беллам хочется умотать куда-нибудь. Не говоря уже о том, что они ее очень любят. Элмира – славный малый, когда не умирает.

Джейн прекрасно это знала. Они с тетей Элмирой отлично ладили. Но Джейн ни разу не видела ее умирающей. Тетя уверяла, что слишком слаба для посетителей, а Беллы не хотели рисковать. Необычайно проницательная Джейн составила собственное мнение о приступах тети Элмиры. Она не могла объясниться на языке психологии, но однажды сказала папе, что тетя Элмира, сама того не подозревая, просто пытается свести с кем-то счеты. Джейн, скорее, чувствовала, чем знала, что тетя Элмира любила находиться в центре внимания, – а по мере старения оказывалась мягко, но неумолимо вытеснена из него, к собственному возрастающему возмущению. Близость смерти – один из способов хотя бы на время вернуть себе главное место на сцене. Тетя Элмира не притворялась сознательно. Каждый раз она искренне считала, что умирает, и предавалась грусти по этому поводу. Тете Элмире отнюдь не хотелось прекращать увлекательное занятие под названием жизнь.

– Ужасно, – ответил Динь-дон. – Мама говорит, тете еще никогда не было хуже. А доктор Абботт считает, что она утратила волю к жизни. Ты знаешь, что это значит?

– Вроде того, – осторожно подтвердила Джейн.

– Мы пытаемся ее развеселить, но она страшно грустная. Не ест и не хочет принимать таблетки, мама уже почти отчаялась. Мы все подготовили для свадьбы Бренды, и непонятно теперь, что делать.

– Она ведь раньше не очень часто умирала, – утешила его Джейн.

– Но она лежит в кровати неделями и каждый день считает последним. Тетя Элмира, – призадумавшись на секунду, добавил Дин-дон, – попрощалась со мной уже семь раз. И как ребятам справлять свадьбу, если их тетя умирает? Бренда хочет шумный праздник: она выходит за Кейса, а у Кейсов так принято.

Мистер Белл пригласил Джейн к обеду, и она осталась, поскольку папа все равно уехал на весь день. Джейн увидела, как Бренда собирает для тети поднос.

– Боюсь, Элмира не съест и крошки, – встревоженно проговорила миссис Белл, усталая женщина с приятным лицом и добрыми, выцветшими глазами, которая волновалась всегда и обо всем. – Не знаю, на чем она держится. Она так подавлена. Это, конечно, из-за приступов. Бедняжка говорит, что слишком устала и не может бороться. Все из-за сердца. Мы пытаемся поднять ей настроение и стараемся не тревожить. Бренда, ни в коем случае не говори ей, что белая корова задохнулась сегодня утром. А если спросит, что вчера сказал доктор, – отвечай, что она скоро поправится. Папа считал, больным людям нужно говорить только правду, но мы должны поддержать тетю Элмиру.

Когда обед подошел к концу, Джейн не сразу присоединилась к Динь-дону. Она таинственно бродила по комнате, пока Бренда не спустилась вниз, сообщив, что тетя Элмира даже не притронулась к еде, после чего отошла обсудить с матерью количество шерсти, которое нужно было отправить на проческу. Тогда Джейн быстро проскользнула наверх.

Тетя Элмира лежала в кровати: крошечное, сморщенное создание со спутанными седыми локонами, разбросанными вокруг ее морщинистого лица. Поднос стоял нетронутым на столе.

– Неужели это Джейн Стюарт! – слабым голосом проговорила тетя Элмира. – Хоть кто-то меня не забыл. Так ты пришла проститься?

Джейн не стала возражать. Она села на стул и грустно посмотрела на тетю Элмиру, махнувшую когтистой рукой в сторону подноса.

– У меня ни малейшего аппетита, Джейн. И пусть, ей-богу, пусть. Я знаю, им жаль каждого съеденного мной кусочка.

– Что ж, – отозвалась Джейн, – времена нынче тяжелые.

Не такого ответа ждала тетя Элмира. В ее янтарных глазах загорелась странная искорка.

– Я плачу за содержание, – заявила она, – а прежде зарабатывала себе на жизнь. Ну, теперь я для них ничего не значу. Все мы ничего не значим, когда заболеваем.

– Полагаю, вы правы, – согласилась Джейн.

– О, я отлично знаю, что стала для всех обузой. Но еще недолго осталось, Джейн, совсем недолго. Я чувствую на себе печать смерти, даже если другие этого не знают.

– Ах, я думаю, знают, – заверила ее Джейн. – Они торопятся закончить с кровлей сарая до похорон.

Искра в глазах тети Элмиры стала чуть явственнее.

– Они уже все спланировали, не так ли?

– По крайней мере, я слышала, как мистер Белл рассуждал, где вырыть могилу. Хотя, возможно, он говорил про белую корову. Наверное, все-таки про корову. Она ведь задохнулась сегодня утром. Еще он хочет перекрасить ворота в белый до… чего-то – я не расслышала.

– Белый? Это еще что за мысль! Они всегда были красными. Хотя мне-то что? Мой конец близок. Мало о чем переживаешь, слыша поступь смерти, Джейн. Как ты сказала, кладут кровлю? Кажется, я слышала стук молотка. Этому сараю не нужна новая крыша. Но Силас всегда что-нибудь да выкинет, если за ним не приглядывать.

– Они не платят за работу, только за дранку. А укладываем мы с Динь-доном.

– Так вот почему на тебе комбинезон. В былые времена я не выносила девушек в комбинезонах. Но что теперь говорить? Только ты бы обулась, Джейн. А то засадишь ненароком в ступню ржавый гвоздь.

– Без обуви легче перебираться по крыше. И малыш Сид вчера засадил в ногу ржавый гвоздь, хотя был в ботинках.

– Они не рассказывали мне об этом! Доведут ведь без меня этого ребенка до заражения крови. А ведь он мой любимец. Но теперь уже недолго осталось… они знают, где я хочу быть похороненной. Но могли бы и подождать моей смерти, прежде чем говорить о рытье могилы.

– О, наверняка они говорили про корову, – возразила Джейн. – И наверняка они устроят вам замечательные похороны. И папа сочинит вам красивый некролог, если вы его попросите.

– Хватит, хватит. Достаточно об этом. Я не хочу, чтобы меня хоронили, пока я в самом деле не умру. Они хорошо тебя накормили? У Нетти доброе сердце, но готовит она так себе. Вот я хорошо готовила. Ах, ну что за блюда получались у меня в былые времена – что за блюда!

Джейн упустила отличную возможность заверить тетю Элмиру, что она приготовит еще множество блюд.

– Мне понравился обед, тетя Элмира, и как было весело! Динь-дон произносил речи, и мы все никак не могли перестать смеяться.

– Они способны смеяться, пока я умираю! – с горечью проговорила тетя Элмира. – А потом бесшумно приходят сюда с несчастными лицами, притворяясь, что им жаль. И что это за звуки, будто что-то тащат? Я слышала их все утро.

– Миссис Белл и Бренда переставляют мебель в гостиной. Наверное, для свадьбы.

– Для свадьбы? Свадьбы, ты сказала? Какой еще свадьбы?

– Бренды, конечно. Она выходит замуж за Джима Кейса. Я думала, вы знаете.

– Конечно, я знала, что они собираются пожениться… но не когда я умираю. Неужели они планируют вот-вот ее отметить?

– Вы же знаете, дурной знак откладывать свадьбу. Она нисколько вас не потревожит, тетя Элмира. Вы здесь, в своем уголке, в одиночестве и…

Тетя Элмира села.

– Дай мне вставную челюсть, – велела она. – Она там, на комоде. Я съем обед и встану, даже если это меня убьет. Пусть не думают, что могут тайком от меня провернуть свадьбу. Мне плевать, что говорит доктор. Наверняка я и вполовину не так больна, как он считает. Половина драгоценного скота на ферме чахнет, дети получают заражение крови, а красные ворота красят в белый цвет! Пора научить их уму-разуму.