Если конклав – это время extra omnes[137], то Церковь, напротив, характеризуется принципом intra omnes[138]. И уже через мгновение после белого дыма это становится законом и для Папы. Церковь принадлежит Христу. А Христос принадлежит всем и существует для всех: «Итак, пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир» (Мф. 22:9). Призываются все без исключения. А значит – все внутрь. Добрые и злые, молодые и старые, здоровые и немощные. Таков замысел Господа. Конечно, с явным предпочтением последних: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел звать не праведников, но грешников…» (Мк. 2:17). И это, несомненно, благая весть даже для тех, кто хотел бы превратить дом Господень в закрытый клуб с контролем на входе. Каждый из нас – грешник. В час истины выложи на стол всю правду и увидишь, что и ты грешник. Вот почему мне претят ярлыки вроде «Папа бедных» – это идеологизация, карикатура. Евангелие обращено ко всем и осуждает не людей, классы, условия или категории, а идолопоклонство, например культ богатства, который делает человека несправедливым, глухим к воплю страждущих. Папа тоже принадлежит всем. И прежде всего – бедным грешникам, начиная с самого себя.

Святой верный народ Божий – это не воображаемое собрание праведников. Господь благословляет всех, и Его Церковь не должна и не может поступать иначе. «Господи, прими меня таким, какой я есть, со всеми моими недостатками и изъянами, но преобрази меня в того, кем Ты хочешь меня видеть» – эти слова Иоанна Павла I, которые я процитировал в проповеди на его беатификацию 4 сентября 2022 г., отзываются в сердце каждого из нас.

Держать за руку, сопровождать, помогать, а не отлучать – вот наша пастырская задача. А еще прощать – обходиться с другими с тем же милосердием, какое Господь проявляет к нам.

Я священник уже 54 года, и лишь однажды мне довелось отказать в отпущении грехов. Дело было в Буэнос-Айресе, я заканчивал докторскую диссертацию о Гвардини и по вечерам спускался в иезуитскую церковь принимать исповедь. Как-то раз пришел мужчина лет 30, адвокат. Высокомерным тоном он начал перечислять всякие мелочи, а потом между делом тем же тоном, как бы невзначай обронил, что воспользовался служанкой. «Эти люди годятся для всего, они же не такие, как мы», – заявил он. Когда я попытался возразить, он встал и с раздражением удалился. Гордыня – отвратительнейший из пороков, самовозвеличивание отравляет братские чувства и обнажает жалкую, нелепую претензию на уподобление Богу.

Когда я вспоминаю тот период и ту церковь, в голову приходит другой случай, с японским юношей, дипломированным экономистом, работавшим в крупной фирме. Он не был христианином, но однажды пришел в исповедальню и рассказал, что начал читать Евангелие. Прочитанное потрясло его, и он хотел бы принять таинства. Я посоветовал ему не торопиться, пообещал сопровождать на этом пути и предложил приходить ко мне, когда пожелает. Он стал являться раз в неделю. Но однажды прибежал, запыхавшись, и возбужденно заговорил: «Меня переводят в другое место! Я хочу принять веру, хочу креститься!» Я попросил его успокоиться и объяснил, что он сможет продолжить свой путь в другом месте. Но юноша не желал ничего слушать. Опустился на колени. Тогда я взял его под руку, отвел в ризницу, открыл водопроводный кран и окрестил прямо там. Он светился от радости.

Крещение – это всегда новое рождение. Несколько лет спустя, уже будучи кардиналом, я крестил семерых детей одинокой женщины, бедной вдовы, работавшей прислугой. Детей она родила от двух разных мужчин. Мы встретились на празднике святого Каэтано в баррио Линьерс – этот день особенно важен для аргентинского рабочего класса еще со времен перонистских профсоюзов.

– Отец, я живу в смертном грехе, – призналась женщина. – У меня семеро детей, и ни один из них не крещен, потому что у меня нет денег на подарки крестным и на праздничный стол…

Я обнял ее. Мы встретились снова, и после краткого курса катехизиса я окрестил всех детей в капелле архиепископства. Женщина была растрогана до слез:

– Не могу поверить… Благодаря вам я почувствовала себя значимой.

– Сеньора, я тут ни при чем. Это Иисус делает вас значимой, – ответил я.

Любовь исцеляет, спасает душу. Наша вера не останавливается перед ранами и ошибками прошлого, она выходит за рамки предрассудков и грехов. Этот непредвзятый взгляд я наблюдал еще в детстве, в собственной семье. В мои детские годы в Буэнос-Айресе было не принято общаться с неполными семьями, разведенными и представителями иного вероисповедания. Даже священники сторонились таких людей. Но мама, а особенно папа – отчасти в силу деловых связей – общались со всеми. И бабушка Роза, активистка «Католического действия», дружила с женщинами-евангелистками из Армии спасения. «Они хорошие люди», – говорила она. В подростковом возрасте я, вероятно, был несколько более категоричен, но инстинктивное понимание сложности бытия, готовность к принятию начали закладываться во мне именно тогда, благодаря примеру моей семьи.

■■■■■■ ■■■■■■■■■ – ■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ – ■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■ ■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■■■ ■■■■ ■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ – ■■ ■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■ ■■■■ – ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■ – ■■■■■ ■■ ■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■ – ■■■■ ■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■■ ■■ ■■■■■■■■■ ■■■ – ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■

– ■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■ ■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■■ – ■■ ■■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■ – ■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■ – ■■ ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■ ■■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■ ■■■■ – ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■

■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■ – ■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■ ■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■ ■■■ ■■■■ – ■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■ – ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■ – ■■ ■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■ – ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■■■■■

■■■ ■■■■■ ■■■ – ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■■

■■■■■■■ – ■■■■■■■ – ■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■ ■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■ ■■ ■■ – ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■ – ■■■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■■

– ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■ ■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ – ■■■ ■■■■■ – ■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ – ■■■ ■■■ ■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■ ■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ – ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■ – ■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ – ■■■■ ■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ – ■■■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■ – ■■■■■■■■■■ ■■■■■ – ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■[139]

С социологической точки зрения интересен феномен традиционализма – «отступление» назад, в прошлое. Такая тенденция регулярно возникает в каждом столетии: апелляция к некоему совершенному веку, который, однако, всякий раз оказывается иным.

В качестве примера возьмем литургию.

Теперь, чтобы служить по дособорному миссалу[140] на латыни, нужно получить специальное разрешение Дикастерии богослужения, которое дается только в особых случаях. Превращать литургию в идеологию – неправильно и ненормально.

Любопытно это влечение к непонятному, таинственному, имеющему налет оккультизма, – порой оно захватывает и молодое поколение. Часто такая ригидность сочетается с дорогими облачениями на заказ, кружевами, тесьмой, роккетто. Это не любовь к традиции, а демонстрация клерикализма – церковной разновидности индивидуализма. Не возвращение к священному, а сектантское обмирщение. Порой за этим маскарадом скрываются психологические проблемы, эмоциональные и поведенческие расстройства, личные комплексы, которыми можно манипулировать. За годы понтификата мне пришлось вмешаться в четырех подобных случаях – трижды в Италии и один раз в Парагвае. Епархии там принимали молодых людей, исключенных из других семинарий. Когда такое происходит, значит, что-то не в порядке: таким образом человек пытается спрятать свою личность в закрытых или сектантских сообществах.

Один американский кардинал рассказал мне историю. К нему пришли два недавно рукоположенных священника с просьбой разрешить им служить мессу на латыни.

– Вы знаете латынь? – спросил кардинал.

– Нет, но выучим, – ответили молодые священники.

– Тогда поступите так, – сказал кардинал. – Прежде чем учить латынь, оглянитесь вокруг. В вашей епархии много вьетнамских мигрантов, так что начните с вьетнамского языка. А когда освоите вьетнамский, обратите внимание на множество испаноязычных прихожан. Испанский язык очень пригодится вам в служении. А после того, как выучите вьетнамский и испанский, приходите ко мне, чтобы поговорить о латыни…

Литургия не может быть самоцелью, оторванной от пастырского служения. Это не упражнение в абстрактном спиритуализме, окутанном туманным ореолом таинственности. Литургия – это встреча и отправная точка для служения другим.

Христиане не из тех, кто движется вспять. Поток истории и благодати течет снизу вверх, словно древесный сок, питающий плоды. В противном случае происходит мумификация, ведь при движении назад жизнь никогда не сохраняется. Если жизнь – растительная, животная или человеческая – не развивается, не движется вперед, она умирает. Идти вперед – значит меняться, встречать и принимать новые реалии и вызовы. В трактате Commonitórium primum[141], написанном еще в V в., святой Викентий Леринский, почитаемый и католиками, и православными, говорил, что догматы христианской религии следуют этому закону, укрепляясь, развиваясь и углубляясь с годами. Человеческое понимание, так же как и самовосприятие и самовыражение, меняется со временем. Человечество, выразившее себя через Нику Самофракийскую, – это одно; человечество эпохи Караваджо – другое; Шагала и Дали – третье. Аналогичным образом меняется и человеческое сознание. Вспомним времена, когда рабство считалось нормой, а смертная казнь, которая является недопустимой и никоим образом не способствует решению проблемы насилия, но зачастую поражает невинных и отравляет общество, не вызывала вопросов. Мы развиваемся в понимании истины.

Традиция – это не статуя. И Христос – не застывшее изваяние. Христос живет. А традиция означает рост и движение вперед.

Церковь не может быть клубом ностальгирующих по «старым добрым временам», которые, как напоминает французский мыслитель Мишель Серр, безвозвратно ушли и вовсе не были столь прекрасными во всех отношениях. Наша задача – идти в ногу со временем, совершенствоваться в умении распознавать его потребности и удовлетворять их с творческой силой Духа, который есть проницательность в действии.

Церковь – это не оркестр, где все играют по одним и тем же нотам. Она представляет собой оркестр, где каждый исполняет свою партию, и именно это создает гармонию. Прекрасно, когда братья имеют мужество отстаивать свои убеждения, спорить, говорить друг другу правду в глаза. Стремление к единству не означает единообразия. Но в конце концов мы должны собираться за одним столом. Во многом можно утверждать, что положения последнего Вселенского собора еще не до конца поняты, пережиты и реализованы. Мы в пути и должны наверстывать упущенное. Когда меня спрашивают, пришло ли время для Третьего Ватиканского собора, я отвечаю: об этом рано говорить, пока мы не реализовали в полной мере решения Второго. Нам нужно прилагать больше усилий, чтобы очистить от придворной культуры курию и все остальное. Церковь не королевский двор, не место для создания коалиций, фаворитизма и интриг, не последняя абсолютная монархия Европы. После Второго Ватиканского собора Церковь стала знаком и орудием единства всего рода человеческого.

Хотя эти годы не обошлись без трудностей, я никогда не терял покой и сон. Время от времени мне приходится читать и слышать фантастические домыслы обо мне и моей жизни, хотя в действительности все обычно гораздо проще, чем кажется со стороны.

2 апреля 2005 г. я ехал на автобусе в вилья мисериа на окраине Буэнос-Айреса, когда до меня дошла облетевшая весь мир весть о смерти Иоанна Павла II. Добравшись до места назначения, я попросил прихожан помолиться вместе со мной за усопшего Папу.

После окончания мессы ко мне подошла бедная женщина.

– Теперь выберут нового Папу? – спросила она.

– Да, сеньора, – ответил я и добавил, что мне предстоит ехать в Рим, рассказал о конклаве, о собрании кардиналов и белом дыме.

С Иоанном Павлом II в нунциатуре Буэнос-Айреса, 1987 г.

– Послушайте, отец Бергольо, – перебила меня женщина. – Обещайте мне кое-что: когда станете Папой, первым делом заведите собаку.

Я ответил, что этого точно не случится, да и зачем мне собака?

– А вот зачем: когда вам будут подавать еду, сначала дадите кусочек псу. Если с ним все в порядке, можете есть спокойно.

Конечно, этот эпизод заставляет улыбнуться. Но также показывает, какое смятение и возмущение вызывают в народе Божьем некоторые поступки, внутренние распри, злоупотребления.

Церковь была и остается сильной, но проблемы коррупции, как экономической, так и духовной, или клерикализма, этого извращения, когда идеология подменяет Евангелие, уходят корнями в глубь веков.

Бенедикт XVI передает мне большую белую коробку с документами

В начале понтификата я навестил Бенедикта XVI в Кастель-Гандольфо. Мой предшественник вручил мне большую белую коробку. «Здесь все», – сказал он. Там были документы о самых тяжелых и болезненных ситуациях, о злоупотреблениях, фактах коррупции, темных делах и преступлениях. «Я дошел до этой точки, принял необходимые меры, отстранил определенных людей. Теперь твоя очередь». И я принял эстафету.

Еще будучи кардиналом, я участвовал в генеральных конгрегациях 2005 г., которые стали для меня первым моментом благодати и духовного роста, а затем и в конгрегациях 2013 г., после отречения Бенедикта XVI. Тогда мы все обратились с конкретными просьбами к будущему понтифику. И на протяжении всех лет своего папства я старался выполнить эти просьбы.

Совет кардиналов, о создании которого я объявил ровно через месяц после избрания, должен был решить именно эту задачу: работать сообща, по принципу синодальности, учитывая интересы всей Церкви – не только священников, которые составляют всего один процент, но и мирян. Синодальность – это не дань моде и уж точно не лозунг для манипуляций, а живой процесс взаимного слушания на всех уровнях, охватывающий весь народ Божий. Речь идет не о сборе мнений или проведении опросов, а о совместном пути, о готовности услышать веления Духа, который ставит под сомнение привычное, преподносит сюрпризы, распахивает двери и окна, рушит стены, разрывает оковы, раздвигает границы. Епископ или священник, оторванный от паствы, – это чиновник, а не пастырь. Святой Павел VI любил цитировать изречение Теренция: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Многие не желают отказываться от представления о Церкви как о жесткой иерархии начальников и подчиненных, учителей и учеников, забывая, что Богу угодно менять местами высших и низших. «Низложил сильных с престолов и вознес смиренных», – сказала Мария (Лк. 1:52). Идти вместе – значит выстраивать горизонтальные, а не вертикальные связи. Синодальная Церковь восстанавливает горизонт, от которого восходит Солнце – Христос, тогда как возведение иерархических монументов лишь заслоняет его. Настоящие пастыри всегда идут вместе с народом: иногда впереди, иногда в середине, иногда позади. Впереди – чтобы вести за собой, в середине – чтобы воодушевлять и не забывать запах стада, позади – чтобы следовать за народом, поскольку он обладает особым чутьем, которое помогает находить новые пути или возвращаться на верную дорогу, если зашел не туда.

Реформа Римской курии оказалась самой сложной задачей, так как долгое время наталкивалась на упорное сопротивление, особенно в том, что касается перемен в сфере экономического управления. Вырваться из заколдованного круга «так было всегда» оказалось непросто, но теперь мы наконец встали на правильные рельсы. В Совет по экономике вместе с кардиналами входят семеро мирян, шестеро из них – женщины. Благодаря коллегиальной работе удалось добиться прозрачности в отношении ресурсов и процедур. Путь намечен, и кардинал Пелл внес в это дело блестящий и решающий вклад. Мы должны продолжать движение в этом направлении. Я призван вести эту битву и знаю, что должен сражаться, но это отнюдь не личная борьба и тем более не борьба в одиночку.

Церковь принадлежит Христу. От нас требуется лишь одно – услышать Его волю и воплотить ее в жизнь. В связи с этим я часто вспоминаю слова из проповеди Бенедикта XVI, которую он произнес на мессе в начале своего понтификата: «Моя истинная программа правления заключается не в том, чтобы исполнять свою волю или воплощать собственные идеи, но в том, чтобы вместе со всей Церковью внимать слову и воле Господа и позволить Ему руководить мной». Папа не глава компании или неправительственной организации.

Путь этот не всегда легок, но, к счастью, Сам Иисус указал нам дорогу в Евангелии от Матфея: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне»[142]. По этим делам Господь, когда придет время, будет судить нашу жизнь и мое папское служение.

Бенедикт был мне и отцом, и братом. Нас связывали искренние и глубокие отношения. Вопреки домыслам тех, кто старался представить все иначе, он до самого конца помогал мне, давал советы, поддерживал и защищал. Он расширял горизонты, побуждал к размышлениям, всегда уважая границы наших ролей. И он не заслужил того, как его имя использовали после смерти, особенно во время похорон. Это причинило мне сильную боль.

Даже в последние дни жизни, когда его тело совсем ослабло, а голос стал едва слышен, я чувствовал силу его нежности. В последний раз мы виделись 28 декабря 2022 г., за три дня до его смерти. Он был еще в сознании, но уже не мог говорить. Мы смотрели друг другу в глаза и держались за руки. Я говорил ему слова любви и благословил. Его светлые глаза, как и всегда, сияли добротой и ясностью ума. Ума человека, который свидетельствовал, что Бог всегда нов, Он удивляет и окрыляет. Я благодарен Господу за то, что Он дал такого человека мне и Церкви.