Футбол я любил всегда, и не важно, что играл неважно. В Буэнос-Айресе таких, как я, называли pata dura, что значит «обе ноги – левые». Но я все равно играл. Часто стоял на воротах – тоже хорошая позиция, потому что учит смотреть правде в глаза, встречать проблемы лицом к лицу. Может, ты и не знаешь точно, откуда летит мяч, но должен постараться его поймать. Все как в жизни.

Играть – это право. И есть священное право не быть чемпионом. За каждым мячом всегда бежит ребенок со своими мечтами и надеждами, со своими телом и душой. В игре участвует всё: не только мышцы, но личность целиком, во всех измерениях, включая самые глубинные. Недаром о том, кто выкладывается полностью, говорят: «Отдает всю душу».

Игра и спорт – прекрасная возможность научиться отдавать лучшее, что в тебе есть, идти на жертвы и, главное, действовать в команде, а не в одиночку. Сегодня мы живем во времена, когда так легко замкнуться в себе, а социальные связи становятся виртуальными, иллюзорными. Теоретически ты связан с другими, а на практике – одинок. Прелесть игры с мячом в том, что она подразумевает совместные действия: передавать пас товарищу, выстраивать комбинации, расти как личность и сплачиваться как команда… И тогда мяч становится не просто спортивным инвентарем, а инструментом, который помогает живым людям познать настоящую дружбу, встретиться в реальном пространстве, посмотреть друг другу в глаза, помериться силами и способностями. Многие называют футбол самой красивой игрой в мире, и для меня он всегда таким и был. Если воспринимать его именно так – как игру, которая учит прежде всего общению и бескорыстию, – он действительно полезен для всего тела: не только для ног, но и для головы и сердца. Дети это прекрасно знают и чувствуют без всяких объяснений. Поэтому святой Иоанн Боско любил говорить воспитателям и учителям: «Хотите привлечь детей? Подбросьте мяч – и не успеет он коснуться земли, как вокруг соберется толпа!» Это было верно в 1841 г., когда появился первый ораторий дона Боско[59], и остается верным сегодня, когда субъективизм возводят в абсолют, а собственное «я» ставят в центр мироздания.

«Веселясь на земном кругу Его…» – говорит Премудрость в Книге Притчей Соломоновых (8:31). И это – прежде всего, до того, как было создано остальное.

Миллионы мальчишек и девчонок по всему миру представляют, что играют в мяч.

Великий латиноамериканский писатель Эдуардо Галеано рассказывает, как однажды журналист спросил протестантского теолога Доротею Штеффенски-Зёлле: «Как бы вы объяснили ребенку, что такое счастье?» «Я не стала бы объяснять, – ответила она. – Я дала бы ему мяч».

Нет лучшего способа объяснить счастье, чем сделать человека счастливым.

А футбол как раз делает людей счастливыми, потому что дает возможность свободно выражать себя, соревноваться в увлекательной форме и просто наслаждаться игрой… Можно идти за мечтой, но необязательно становиться чемпионом. Футбол делает счастливым, даже если у тебя обе ноги левые.

Впрочем, моя мама, урожденная Сивори, рассказывала, что в наших жилах течет и кровь чемпионов. Дед Омара Сивори, одного из величайших нападающих в истории футбола, тоже был родом из окрестностей Лаваньи – той самой лигурийской глубинки, откуда происходят наши предки. Омар первым получил прозвище El Pibe de Oro[60], когда Марадона был еще в замысле Божьем. Омар Сивори родился в Аргентине на год раньше меня и, выиграв чемпионат с «Ривер Плейт», перебрался в Италию, где сначала играл в «Ювентусе», а потом в «Наполи». Когда дома речь заходила о многочисленном семействе Сивори в Аргентине и иногда упоминался знаменитый футболист, мама говорила, что все мы родственники, пусть и дальние, разбросанные по разным уголкам страны. Омар Сивори успел поиграть за обе сборные (Италии и Аргентины), а в начале 1960-х получил «Золотой мяч». Мы были почти ровесниками и, вероятно, даже дальними родственниками, но две левые ноги достались только мне…

Хотя Сивори был чемпионом, моим кумиром детства он стать не мог, ведь мы оба были тогда мальчишками, к тому же я болел за «Сан-Лоренсо»! В районе Боэдо, неподалеку от дома маминых родителей, красно-синие цвета «Сан-Лоренсо де Альмагро» были привычнее всего – они украшали улицы, развевались на балконах, обрамляли окна. В этом спортивном клубе, основанном в начале века вященником-салезианцем Лоренсо Масса, тоже выходцем из Пьемонта, в красно-синих цветах Покрова Марии Помощницы мой отец Марио, настоящий богатырь, играл в баскетбол. Баскетбол мне тоже нравился, и я немного играл. Этот спорт – прекрасная школа жизни. До сих пор, говоря об опорах в жизни и «духовном стержне», я представляю баскетболиста, который, твердо стоя на опорной ноге, поворачивается вокруг своей оси, чтобы защитить мяч и найти пространство для паса или броска. Так вот, для всех нас, христиан, и особенно священников, этот «духовный стержень», опорная нога, вокруг которой мы выстраиваем повседневное существование, является крестом Христовым.

Но главным видом спорта в клубе был, конечно, футбол. И если как игрок в футбол или баскетбол я оставлял желать лучшего, то как болельщик был безупречен. С папой и братьями Оскаром и Альберто мы всегда ходили болеть за «Сан-Лоренсо» на стадион «Вьехо Газометро»[61]. Этот стадион стал колыбелью для нас, cuervos – «воронов», как прозвали нас фанаты соперников за черные салезианские одеяния. Часто с нами ходила и мама. Это был романтический, семейный футбол, и худшее, что можно было услышать с трибун: «Продажный!» или «Позор!», не более того. Мы отправлялись к стадиону с двумя большими стеклянными банками, которые по дороге оставляли в пиццерии, куда папа заходил сделать заказ. На обратном пути забирали банки, наполненные улитками в остром соусе, и горячую пиццу, испеченную в каменной печи. Так что, каким бы ни был счет, после матча у нас всегда был праздник.

Кажется, я до сих пор чувствую аромат той пиццы – это моя «мадленка Пруста»[62]. Честно говоря, просто выйти и поесть пиццу – одна из тех маленьких радостей, по которым скучаю больше всего. Всегда любил ходить пешком. Уже будучи кардиналом, я часто бродил по улицам, ездил на метро. Некоторые находили это странным и настаивали, чтобы я ездил на машине или с сопровождением, но мне просто нравилось ходить. Улица многому учит, и я немало узнаю по пути. Люблю город сверху донизу, от начала до конца: улицы, площади, таверны, пиццу за столиком под открытым небом – у нее совсем другой вкус, чем у той, что доставляют на дом. Я горожанин до мозга костей.

«Вьехо Газометро», домашней арены «Сан-Лоренсо», больше не существует. В 1979 г. по приказу военной диктатуры клуб провел последний матч на том стадионе, а затем его снесли ради спекулятивной сделки. Так «Сан-Лоренсо» выгнали из родного района Боэдо.

Лет 15 команда скиталась по разным площадкам города, пока наконец не построили новый стадион. Но мечта вернуться в Боэдо никогда не покидала сердца cuervos. В 2019 г. клуб «Атлетико Сан-Лоренсо де Альмагро» объявил, что вернул себе землю старого стадиона и намеревается восстановить «Газометро». Говорят, новый стадион хотят назвать «Папа Франциск», но мне эта идея не очень нравится.

И ребенком, и архиепископом я всегда любил город

Я посмотрел почти все домашние матчи чемпионата 1946 г., который мы выиграли за несколько дней до моего десятилетия. И спустя более 70 лет члены той команды все еще стоят у меня перед глазами, словно это было вчера: Блазина, Ванзини, Бассо, Зубиета, Греко, Коломбо, Имбеллони, Фарро, Мартино, Сильва… Великолепная десятка. А еще… Еще был Понтони. Рене Алехандро Понтони – центрфорвард, бомбардир «Сан-Лоренсо», ведущий игрок «Циклона»[63], мой кумир. Вот уж у кого с ногами было все в порядке. Он бил с одинаковой легкостью и правой и левой, виртуозно вел мяч, отличался изобретательностью, прекрасно играл головой, мастерски владел ударом через себя. Мог забить гол любым способом, и я видел, как он это делал.

«Посмотрим, хватит ли у кого-нибудь из вас смелости забить гол, как Понтони…» – сказал я на встрече с футболистами сборных Аргентины и Италии, где капитанами были Месси и Буффон, перед благотворительным матчем вскоре после моего избрания Папой. Парни улыбнулись немного растерянно, – наверное, не поняли, о чем я. Но тот гол – «бац, бац, бац – гол!» – навсегда отпечатался у меня в памяти, как многое из того, что завораживает детский взгляд, впитывающий все, как губка, и остается с нами на всю жизнь. Октябрь 1946 г., чемпионат близится к концу, «Сан-Лоренсо» против «Расинга» из Авельянеды: навес слева, Понтони спиной к воротам принимает мяч на грудь и, не давая ему коснуться земли, перебрасывает назад, потом через защитника, бегущего навстречу, и со штрафной линии молнией отправляет прямо в правый от вратаря угол. Гоооооооооол! В Южной Америке в каждом голе больше «о», чем в Европе, любой заурядный гол – это golazo[64], а тем более такой! Я обнимаю отца и братьев. Все болельщики обнимаются. В детстве Понтони был для меня символом футбола, командной игры и неподдельной любви к спорту, настолько большой, что европейским клубам, сулившим ему миллионы, он предпочитал свой клуб и возможность быть с семьей, друзьями, с теми, кто его любил. Он был великим игроком и остался им даже после серьезной травмы, которая через пару лет нанесла серьезный удар по его карьере. После этого он играл в разных клубах Южной Америки – в Колумбии, Бразилии, потом вернулся в «Сан-Лоренсо» и, завершив карьеру, открыл тратторию. Он прожил хорошую жизнь.

Его сын, тоже Рене, приезжал ко мне в Ватикан через пару лет после моего избрания.

Я не смотрю телевизор с 1990 г. – соблюдаю обет, данный Деве Марии Кармельской в ночь на 15 июля того года. В тот вечер я был в общине в Буэнос-Айресе, мы смотрели телевизор и на экране появилась какая-то пошлая сцена, которая меня глубоко возмутила. Я встал и ушел. На следующий день меня должны были перевести в Кордову. Словно Бог подсказал мне, что телевидение не для меня, от него один вред. На мессе я дал обет Деве Марии и с тех пор нарушал его лишь в редчайших случаях: в 1999-м, когда в Буэнос-Айресе разбился самолет, и 11 сентября 2001-го – вот, пожалуй, и все. Так что матчи «Сан-Лоренсо» я не смотрю по телевизору уже 30 лет. Как-то в интервью меня даже спросили, кто мне ближе – Месси или Маскерано. Я ответил, что не могу судить, так как не различаю стили их игры. Месси несколько раз приезжал в Ватикан с официальными визитами, но ведь я столько лет не смотрю футбол. Тем не менее я уверен: ни о том, ни о другом нельзя сказать pata dura, как обо мне!

Счастливый кардинал c красно-синей футболкой «Сан-Лоренсо», 2011 г.

Но, конечно, меня информируют обо всем, в том числе и о «Сан-Лоренсо». Один швейцарский гвардеец каждую неделю оставляет на моем столе результаты матчей и турнирную таблицу. В год моего избрания на Папский Престол красно-синие выиграли чемпионат, а потом, впервые в истории, Кубок Либертадорес[65]. Через несколько дней делегация клуба приехала ко мне с Кубком чемпионов Южной Америки, и в конце общей аудиенции я сказал: «Вы – часть моей культурной идентичности». Как писал великий певец футбола Освальдо Сориано[66], тоже cuervo из Боэдо, «в футболе не выбирают победителя. Болеть за “Сан-Лоренсо” – это крест, который ложится на плечи с тем же воодушевлением и гордостью, что и судьба быть аргентинцем». Это рука отца, который ведет меня на стадион, мой баррио с его людьми, площадкой, друзьями и детскими мечтами…

Я слышал, как один тренер детской команды сказал: по полю нужно ходить на цыпочках, чтобы не растоптать священные мечты ребят. Как важно не давить на них шантажом, который убивает свободу и фантазию. Не нужно учить детей коротким путям, которые ведут лишь к блужданиям в лабиринтах бытия. Печально, когда родители превращаются в ультрас[67] или менеджеров собственных детей, – увы, такое случается. Быть хорошими людьми – вот наша общая, единственная и по-настоящему важная победа.

Для меня и сегодня самые прекрасные футбольные матчи – те, которые проводятся на маленьких площадках. Неважно, как они называются, – Эрминии Бруманы, как площадка моего детства, или как-то иначе; это может быть булыжная мостовая, лужайка в саду или пыльный раскаленный пустырь в любом уголке мира.

«Сколько бы технократы ни планировали футбол до мельчайших деталей, сколько бы сильные мира сего ни манипулировали им, он все равно остается искусством непредсказуемого», – писал Галеано. И принадлежит народу, – добавлю я.

Итак, давайте посчитаемся и посмотрим, кто будет в моей команде. Положим на землю два камешка и представим, что это ворота. Может, их займет тот, у кого обе ноги левые, а может, мы станем меняться и тогда у нас будет знаменитый «летающий вратарь». Все вместе гоняемся за мячом, приручаем его. И неважно, как тебя зовут, чей ты сын и откуда пришел. В этом и есть подлинная красота игры. Так мы растем.