1900 год: 51 миллион посетителей, французов и иностранцев, в течение 210 дней сходили на Всемирную выставку в Париже, чтобы полюбоваться роскошными экзотическими зданиями, дворцами из «Тысячи и одной ночи», японской пагодой, Карпатским замком, румынским монастырем, османской беседкой, колокольнями, арками и золотыми куполами, полностью белым арабским городом из Трокадеро и многими другими чудесами, пока на фоне звучала разнообразная музыка. Центральный неф Большого Дворца, освещенный благодаря волшебной фее по имени Электричество, был данью уважения стилю ар-нуво. Говорили, что вдохновение черпают у природы: там были железные изгибы и завитки, стальные лианы, ракушки и зонтики из цветного стекла, инкрустация эмалью, сверкающие кабошоны. Зеваки выстраивались в очереди, чтобы поаплодировать проезжающим экипажам голландской королевы Вильгемины, персидскому шаху, российскому великому князю и другим правителям мира сего. То был чертог иллюзий, эфемерный город, которому суждено было исчезнуть осенью: помимо чистой прибыли в несколько миллионов франков, полученной за восемь месяцев, у выставки существовали и другие задачи. Она успешно разрядила политическую обстановку, помогла наладить дипломатические отношения и вернуть Парижу его имидж столицы роскоши и развлечений.

Париж был центром мира, куда люди приезжали и тратили целые состояния

Париж был центром мира, куда люди приезжали и тратили целые состояния. В то время во Франции еще не существовало подоходного налога, который был введен 2 июля 1914 года. Всемирные выставки служили огромной витриной для товаров со всех концов света, демонстрируя мифические, идеализированные предметы, само изготовление которых было подвигом. Практическая ценность таких изделий отходила на второй план: «Они открывают фантасмагорию, в которую человек вступает, чтобы отдаться развлечению»[83] («Париж – столица ХХ столетия», 1939). Изобретательность коснулась также искусства моды и изменила ее отношения с повседневностью; молодая французская мода, которая зарождалась в атмосфере эксцентричности, превратилась в зрелище. Его впервые представляли манекенщицы, которые стали гастролировать по всей Европе. Самые красивые женщины Парижа, укутанные в мех шиншиллы или бобра, обеспечили триумф кутюрье. Жесткие «турнюры» пылились в шкафах, их заменили volubilis – юбки по форме цветка вьюнка, которые обтягивали ноги и бедра и подчеркивали изящный силуэт. Тюль, кружева, легкие ткани, парча, боа пришли на смену тяжелым шелкам, а шляпы с широкими полями придавали взгляду загадочность. Молодой модельер Поль Пуаре, который учился своему ремеслу у Жака Дусе, произвел революцию в моде, сочетая яркие цвета и объявив войну корсетам и юбкам с оборками. Свободная грудь, ноги в юбках с разрезом или в легких брюках, затянутых на лодыжках, волосы, уложенные под тюлевую ленту – в 1910 году женщина напоминала восточную одалиску, грациозную и гибкую.

Высокая мода, конечно, была доступна не всем, но ее выставляли в витринах, и ее сияние коснулось даже самых скромных бутиков. Мода была искусством, роскошь – определенным образом жизни, который проявлялся в покупках ненужных аксессуаров, ценных безделушек, на которые Париж практически владел монополией.

Легкомыслие было неизменной чертой богатого и избалованного класса, который оставался слеп к изменениям в обществе