Период Директории (1795–1799) был временем беззаботности и развлечений для счастливых и состоятельных людей. Париж завоевал титул столицы веселья, роскоши и легкомыслия. Обязательства, налагаемые браком, совершенно не подходили гражданам и гражданкам, отвергнувшим любые формы рабства. После принятия закона в 1792 году брак превратился в договор, который можно расторгнуть, в простую формальность. А развод упрощался благодаря очень размытой формулировке – «несовместимость характеров». Влюбиться, пожениться, разлюбить и развестись: в 1793 году в Париже было объявлено 1690 разводов, в следующем году – 2400, при населении в 700–800 тысяч человек. В последующие годы цифра снизилась. Некоторые женщины за пять лет сменили по пять мужей.

Можно ли было проявлять «любопытство» по отношению к мужчине? Дамы поглядывали в свои лорнеты в театре, устраивали случайные встречи на прогулках, не ждали признания в любви, а договаривались о свиданиях, чтобы потанцевать в саду. Любовь походила на каприз, а брак стал своего рода новым развлечением. В газете «Обозрение» (Le Moniteur) от 27 декабря 1796 года появилась петиция, направленная в Совет пятисот гражданином, который, женившись на двух сестрах, просил разрешения жениться и на своей теще. Люди больше не нравились друг другу? Они разрывали отношения законно, а острословы называли это «совершить таинство прелюбодеяния». Развод оформлялся в муниципалитете, для него достаточно было подписи; когда бывшие супруги встречались на прогулке, они дружелюбно приветствовали друг друга и тут же забывали. Идеальное равенство: каждый мог отвергнуть супруга или супругу.

Для мужчин и женщин, которым трудно было найти вторую половинку, один ловкий гражданин по фамилии Лиардо выдумал открыть «кабинет доверия» в домах № 83 и 106 на улице Тиксандери. На карточках записывали желания и требования, характер и качества молодых людей, чтобы потом показывать другим клиенткам. Газета «Индикатор браков» (Indicateur des mariages) объявила, что «в Республике есть свободные сердца». Убедившись в успешности предприятия, Лиардо увеличил число кабинетов, открыл пансион для незамужних девушек и трижды в неделю устраивал балы и концерты, где они могли встретить воспитанных, по возможности состоятельных кавалеров. Понятие супружеской морали размывалось среди плодотворной торговли, вызывая возмущение ряда старых ученых: «Вы устроили во Франции рынок человеческой плоти!» – кричал Дельвиль с трибуны Национального конвента. «Рынок девственниц», – вторил другой. Свобода превратилась в распущенность.

Даже суровыми зимами женщины едва прикрывались теплыми тканями: на голые плечи накидывали «шаль» – трофей, привезенный из египетской кампании, – красиво ее драпируя