В хорошую погоду танцевали также под открытым небом: на углу улиц Сен-Лазар и Монблан, в деловом районе Парижа, была большая вывеска с цветным стеклом – «Тиволи», – которая располагалась над просторным входом, ведущим в парк, где звучал оркестр. Кареты, повозки, карики и фаэтоны останавливались перед воротами, которые охраняли два конных драгуна, и выпускали драгоценный груз: военных и гражданских, дам в экстравагантных нарядах, элегантных мужчин в костюмах, облегающих, как вторая кожа, которые приезжали развлечься. Они тут же устремлялись к лужайкам. Тиволи был «сумасбродством» богатея Бутена, казначея морского флота, которого гильотинировали в II году Республики. Пиротехник Руджери, который выкупил поместье на пару с одним предпринимателем из Баньё, открыл двери этого изысканного места на следующий день после 9 термидора и тут же добился успеха. В Тиволи для парижан и иностранцев было все, что только можно пожелать, чтобы повеселиться: музыка, танцы, беседки, оранжереи, террасы, скамейки под раскидистыми деревьями, укромные рощицы, листвяные своды и развлекательная атмосфера. Ночью иллюминация изменяла окрестности, а в лабиринте из небольших аллей, петляющих между лужайками, таились всевозможные сюрпризы и аттракционы: автоматы с цветами, китайский киоск, кабинет редкостей, театральные сцены, деревенские кафе, освещенные красными фонарями на деревьях; искусственная река с водопадами, расходящаяся ручьями, которые журчали между искусственными скалами и каменными гротами на склоне рукотворной горы; иллюзия и искусство смешивались с природой; иллюзионисты показывали здесь трюки, а знаменитый певец Пьер-Жан Гара, который только начал обретать популярность, пел томные романсы на радость влюбленным. Все эти звуки и нежные ароматы сплетались в пиршество чувств – Тиволи был зачарованным краем, где не оставалось места заботам, куда приезжали за приятными эмоциями. Вскоре его стали копировать Елисейский парк на улице Фобур Сент-Оноре, Идали, который раньше был садом на улице Марбёф на равнине Шайо, сад д’Оньи на улице Гранж-Бательер, а также Ранла, который снова сделали модным мервейёзы. Места развлечений конкурировали друг с другом с помощью афиш и игр.

Самым популярным развлечением после балов был театр. Французы обожали комедии; вкусы их были порой спорными, но водевиль, бурлеск или непристойная сатира были вне конкуренции. Все пять рядов в ложах театра де Ла Сите-Варьете были забиты до отказа. Мадам Анго, внезапно разбогатевшая торговка рыбой, собирала полные залы в театре «Ла Гете», затем – в «Амбигю-Комик». Публика смеялась над ее ошибками, цветистыми ругательствами и рассудительностью, ее здравые слова повторяли. Революция смела привилегии и позволила любому гражданину открывать театры и показывать там спектакли на свой выбор: так в последнее десятилетие XVIII века появилось более 30 театров. И, чтобы попасть туда, нужно было выстоять очередь, в которой перемешивались рабочие, студенты, солдаты, конторские служащие, продавщицы и юные модницы. У дам из бомонда были свои ложи, огороженные решетками, где они принимали гостей. А простой народ довольствовался шумным, требовательным и полным воодушевления партером. «Опера» всегда была театром для элегантных людей, публика демонстрировала там свои туалеты. Привилегированный класс, сумевший разбогатеть, заканчивал свои вечера в одном из восхитительных ресторанов и чайных, которыми славился город. Многие повара, которые раньше обслуживали аристократов, оставшись без работы, стали рестораторами.

Филибер-Луи Дебюкур. «Кафе Фраскати», XVIII век. Музей Карнавале, Париж

Бальтазар Гримо де Ла Реньер. «Альманах гурманов», 1805 год