О ней писали гнусные памфлеты, ярые противники обрушивались на нее с жестокой критикой

XVIII век, начавшийся с распада Регентства в 1715 году, закончился под властью королевского легкомыслия: на троне восседала Мария-Антуанетта – красивая, хрупкая и беспечная молодая женщина, которая думала в основном о том, как бы развлечься; ее увлечения были столь же внезапны, сколь и мимолетны. Ее мать и брат, император Австрии, а также друзья постоянно беспокоились за эту милую грацию, которая хотела нравиться и быть доброй, но поступки совершала неосторожно и без раздумий. Императрица Мария-Терезия упрекала ее за «любовь к развлечениям», «живость и легкомыслие».

Брат Иосиф II критиковал ее куда резче, когда речь заходила о политических интересах Австрии и беспечности королевы:

«Вы милая и молодая особа, которая думает только о вещах легкомысленных, о своем туалете, о том, как веселиться весь день; вы не читаете и не прислушиваетесь к разуму ни минуты в месяц. <…> Вы действуете только под влиянием сиюминутных впечатлений».

Мария-Антуанетта была легкомысленной, но несчастной; она была порывиста, добра, но непоследовательна, а опыт, видимо, не очень многому ее научил. Ничего особенного, не будь она королевой! Девятнадцатилетняя королева, которая покинула свою страну в 14 лет. В Вене ее образованием скорее пренебрегали, потому что мать была поглощена государственными делами. Мария-Антуанетта была милой, веселой, ласковой и живой. Все сходились во мнении, что она наделена добрым сердцем и достоинством, которые проявятся в трагические моменты в конце ее жизни. Разочаровавший ее муж долго пренебрегал королевой, она очень нуждалась в дружбе, но друзей выбирала не всегда верно. Среди ее приближенных, в частности в салоне Полиньяка, находились злые языки, которые легкомысленно о ней отзывались, и интриганы, оказывающие на девушку дурное влияние.

Карикатура на Марию-Антуанетту. Гравюра, 1791 год

Граф д’Артуа, младший брат Людовика XVI, входил в круг ее близких друзей: это был непостоянный и легкомысленный человек, известный своими любовными похождениями. Он завлек королеву в мир развлечений золотой молодежи: водил на скачки на равнине Саблон и в «Оперу», устраивал прогулки на санях, азартные игры и погрузил в вихрь вечеринок. Ничего Мария-Антуанетта не боялась так сильно, как скуки в Версале, который считала «тоскливым и пустынным». Королева любила яркую жизнь, туалеты, драгоценности; она устраивала множество развлечений в своем саду Трианон и старалась по мере возможности обойти ограничения этикета, разгуливая переодетой в другой наряд и в маске. Капризы Марии-Антуанетты дорого обходились казне – ее прозвали Мадам Дефицит. В частности, она была очень щедра со своими друзьями и даже с друзьями друзей, вмешивалась в дела короля, чтобы выпросить пенсии и другие льготы для них. Потому что прощала все тем, кто мог ее развлечь. На суровые упреки брата, на порицания матери, которая считала дочь «погрязшей в пустяках и развлечениях», она отвечала мягко и легкомысленно. Королева поступала неосторожно, ее легко было обвести вокруг пальца, а ее ночные приключения давали повод для сплетен, но общественное мнение еще какое-то время оставалось очаровано ее царской поступью.

Три спектакля и два бала в неделю, два больших ужина по вторникам и четвергам, время от времени походы в «Оперу» в Париже, маскарадные балы, для которых «подбор нарядов и ежедневные репетиции отнимают столько времени, что на это уходит целая неделя» – таково было обычное расписание королевской четы. Для каждого момента в жизни требовался особый туалет. И весь двор им подражал. Мода в Версале приобрела такое значение, что Роза Бертен, которая поставляла королеве туалеты и головные уборы, получила прозвище «министр Моды». Толпы элегантных, красивых женщин, самые известные имена французской аристократии приходили в ее магазин на улице Сент-Оноре под вывеской «Великий Могол». Сама Роза Бертен дважды в неделю посещала Марию-Антуанетту и знала, как убедить свою царственную клиентку, чтобы та покупала снова и снова.

Уверенная в себе из-за такой протекции, дерзкая, напыщенная из-за собственной важности торговка предложила дамам при дворе экстравагантные «пуфы», которые обтягивались высоко поднятыми на лоб волосами. То были настоящие нагромождения из газовой ткани, усыпанные самыми разнообразными предметами, а высота причесок оказывалась такой, «что не находилось достаточно высоких карет, чтобы женщина могла в них спокойно разместиться, и часто приходилось наклонять голову вперед или в сторону дверцы». На балу дамам приходилось наклоняться, чтобы пройти под люстрами. Когда императрица Мария-Терезия увидела портрет дочери с такой прической, она не смогла сдержать слез! Весь двор, разумеется, поспешил последовать примеру королевы и подражал ее стилю.

Игры в пастушку в очаровательной деревушке и баснословные суммы, спущенные на покупки безумных нарядов, – еще пустяки по сравнению с тем, как королева рисковала в личной жизни. Над ней постоянно витал скандальный душок. По натуре доброжелательная, Мария-Антуанетта не осознавала глубины интриг и ненависти, раздирающих двор, когда она оделяла кого-то своей милостью, и не задумывалась о чаяниях французского народа, продолжая жить в мире сказок и иллюзий. В то же время о ней писали гнусные памфлеты, ярые противники обрушивались на нее с жестокой критикой. Ее легкомыслие заразило общественную жизнь. Интриги в окружении, скандальное дело об ожерелье, политические взгляды королевы и слишком позднее осознание ситуации подорвали шаткие основы королевского трона, на котором она восседала рядом с добродетельным королем, попавшим под колеса истории.

Сам король не отказался от охоты, этого развлечения аристократов, которое было ему необходимо, чтобы передохнуть, но которое оказалось совершенно не к месту с учетом сложной ситуации в стране. С 1775 по 1789 год, подводя итоги охот, он насчитал 104 охоты на кабанов, 134 – на оленей, 266 – на косуль, всего 1562 дня на охоте. Аристократы сопровождали короля и подражали ему. 26 июня 1789 года Артур Янг строго осудил его развлечения: «Не найдется другого примера такой глупости и безразличия, какие есть при дворе». Дневник Людовика XVI – это дневник охотника, иронизировал Ипполит Тэн. Развлечения и парады, подходящие жизни при дворе? Невинные забавы, превратившиеся в анахронизм? С учетом серьезной ситуации в стране такой легкомысленный образ жизни был настоящим самоубийством.