Моралист Будье де Вильмер, писатель и адвокат в Парламенте, «друг женщин», повторял распространенное мнение эпохи Просвещения, когда отмечал, что женщины наделены большим воображением, чем мужчины, и, будучи «глупенькими» или «игривыми», нуждаются в постоянных волнениях: «В поисках удовольствий они убегают от самих себя; их изобретательный ум множит предметы для развлечений». Женщины спасались от своей нервозности и истерических припадков с помощью расточительности:

«Из-за быстро сменяющих друг друга прихотей они постоянно суетятся; то они без ума от нового украшения, то в восторге от собаки или попугая; затем их внимание настолько же сильно увлекает коллекция фарфора: их ум, всегда занятой мыслями о новых пустяках, не знает ни минуты покоя».

«Они повсюду носятся, делают 20 покупок, обсуждая тряпки, и наносят столько же визитов за день. И считают себя отлученными от света, если не побывают на балу, в театре или на многолюдном собрании» («Друг женщин». L’Ami des femmes, 1774).

Абстрактные науки точно не подходят импульсивному характеру, и женщины «обращают внимание только на безделушки». «Жизнь проходит в полном безделии. Я бы хотел, чтобы наши дамы взяли привычку набрасывать на бумаге, чем они занимались в течение дня. Они занимаются только пустяками». Будье говорил в первую очередь о дамах высшего света, но считал, что те же черты характерны для всех женщин, независимо от их положения. Отсюда и произошло уничижительное прозвище «трещотки», которым их награждали. То есть женщины «легкомысленные и болтливые» («Словарь Треву». Dictionnaire de Trévoux, 1762). Возможно, у некоторых и были качества, необходимые для участия в серьезных общественных обсуждениях, но большинство было довольно своей судьбой. Женщины становились спутницами мужчин, привлекая их своей очаровательной слабостью.

Редкие мужские голоса предлагали женщинам иные стремления. Шодерло де Лакло верил в образование как средство вывести женщин из стагнации; он был одним из немногих авторов, призывающих дам отказаться от статуса объекта: забыть про зеркала, уловки и пустые занятия – признаки рабства – и посвятить себя занятиям полезным, учиться и работать («О женщинах и их воспитании». Des Femmes et de leur éducation, 1783). Николя де Кондорсе, завсегдатай салонов мадемуазель де Леспинас и мадам Жоффрен, зашел еще дальше: при поддержке жены Софи он боролся за права женщин, в частности политические. В «Письме буржуа из Нью-Хейвена гражданину Вирджинии» (Lettre d’un bourgeois de New Haven à un citoyen de Virginie) он аргументированно отстаивал женское право на образование и независимость (1787). Но при этом признавал, что для женщины «так же логично заботиться о красоте лица, как для Демосфена – о голосе и жестах». Но ни в его речи о Декларации прав от 1789 года, ни в Проекте Декларации прав и Конституции от февраля 1793 года не упоминалось о доступе женщин к равенству. Феминистская борьба по-прежнему сталкивалась со слишком большим числом препятствий, как психологических, так и классовых.