Когда Ольва была беременна Дервином, она представляла себе, каким вырастет ее сын. Галвин был из знатной семьи. Его семья была богатой и уважаемой. Заступники послали ей Галвина, что было немыслимым благословением, и их ребенок мог стать кем угодно! Рыцарем в доме какого-нибудь великого лорда! Волшебником из Колледжа Чародейства или высокопоставленным священником — все было возможно. Все родственники Ольвы были арендаторами с незапамятных времен (все, кроме Альфа, плохого сына, безкорневого бездельника, попавшего в дурную компанию). Возможности ослепили ее. Ольва беспокоилась о том, как им лучше всего подготовиться. Стоит ли покинуть Эрсфель и отправиться в далекий Краунленд, где их сын мог бы воспитываться в поместье какого-нибудь знатного дворянина? Должна ли она сделать больше подношений Заступникам?

Галвин пытался ее успокоить. «Главное, чтобы ребенок был счастлив и здоров. Пусть будущее позаботится о себе само».

В этих словах была доля мудрости. По мере того как Дервин рос, она начала понимать, что ребенок не принадлежит полностью ей. Каждый ребенок приходит в мир уникальным, как будто тень его будущего «я» простирается сквозь время, видна лишь мельком. По мере роста ребенок становится все более и более самим собой. Вы воспитываете ребенка в сотрудничестве или конфликте с этой тенью и пытаетесь сделать его лучшей версией этой врожденной формы. Возьмите Дервина — с самого рождения он был мечтателем, с головой, полной безумных идей. Она все еще могла видеть, как он шатается по ферме, разговаривая с животными или рассказывая сказки о феях.

После смерти Галвина она боялась покинуть Эрсфель. Половина ее мира рухнула в одно мгновение, и она не осмеливалась рисковать остальным. Она пыталась обеспечить Дервину безопасное будущее. Отбросила всякую чепуху о рыцарях и дворах и вместо этого пыталась превратить этого мечтательного мальчика в солидного, разумного фермера-джентльмена. Дервин должен был взять на себя управление фермой, когда она состарится. Женится на какой-нибудь деревенской девушке, заведет кучу детей и будет жить спокойной жизнью, как в тихом пруду. Дервин, все еще не совсем пришедший в себя, пытался, благослови его Бог, но часто забывал о своих домашних делах и часами слушал истории. Они редко ссорились громко – это было не в их правилах, – но за обеденным столом подолгу молчали.

А потом — потом наступил тот безумный, трагичный год. Бор у ее двери, письмо от Альфа и Дервин, исчезнувший ночью. Она последовала за сыном до границы Серых Земель и привела его обратно. Внезапно он был провозглашен Некоронованным Королем Некрада и принял на себя эту роль. Его мечты больше не казались глупыми или нереальными — король должен быть провидцем. Эрсфель был для него слишком маленькой сценой, и теперь он становился тем, кем всегда был. Она сражалась за трон своего сына, пыталась защитить его шаткое положение у власти. Ее собственные амбиции вернулись, как полузабытые сказки.

Все развалилось. Она снова спасла Дервина — а он спас ее, сражаясь со Скеррис и ее рыцарями ужаса на вершине Башни Плача. Она вытащила его из Некрада, но он все еще был ранен. Две души пришли с ним из Серых Земель, две мертвые тени, связанные с Дервином.

Он был ее сыном, а также Пейром Паладином, героем Девяти.

Он был ее сыном, а также Лордом Боуном, Некромантом.

Она привела его сюда, в Долину Просветленного, в надежде что он найдет исцеление. На краю долины она отпустила его.

Истерзанная Душа, подумала она, так его здесь называют. Не Дервин. Его маленькая хижина стояла в самом сердце долины, среди обломков древнего храма. До него там жила Ян Благочестивая. Хижина была сложена из камней, а крыша — из лоскутков меха. Такое место, где мог бы жить нищий без корней или Дикий, и Ольва изо всех сил пыталась скрыть свой стыд.

Дервин — Истерзанная Душа — услышал, как она приближается. Он открыл глаза и улыбнулся, и ее сердце забилось чаще. Это было не то место, которое она бы выбрала для него, не то, чего она хотела для него. Это было даже не то место, которое она могла понять, — но он был доволен. Он был счастлив, здоров и целостен, и она радовалась этому. Но всегда были эти «могло бы быть», пропасть между возможным будущим, которое она представляла для своего сына, и тем путем, по которому он в итоге пошел. Иногда любовь заключается в том, чтобы не дать этому разрыву превратиться в непреодолимую пропасть.

Она обняла его.

«Ты вернулась раньше, чем я ожидал», — произнес он. «Что-то не так?»

Дер — Истерзанная Душа — в последнее время умел слушать так, что из нее вырывались слова. Раньше он с таким же выражением лица слушал рассказы о Девяти или других героях, но теперь прикладывал эту интенсивность ко всему, заставляя тебя чувствовать, что твоя история — великая эпопея, сказка на века. Она долго говорила, а он сидел во внимательном молчании.

Она начала с нападения на Хейхерст и того, как спасла Пердию, хотя старалась не вдаваться в подробности о магии, которую использовала. В сознании Истерзанной Души все еще оставалась тень лорда Боуна, а лорд Боун знал о магии больше, чем любой другой смертный. В первые годы после Некрада, когда Ольва впервые начала исследовать магию силы земли, которой она училась владеть, то пыталась обсудить эту магию с Дервином. Оба они были изменены колдовством, и она хотела поделиться с ним своим новым даром. Но слишком много разговоров о магии вызывали ту тень, и теперь Ольва рассказывала о тайнах силы земли только в своих редких письмах к Торун.

«Были и другие нападения этих налетчиков,» — сказал Истерзанная Душа. Ольва не знала, слышал ли ее сын слухи от паломников, которые изредка посещали долину, или у него был какой-то другой способ видеть. Его разбитая душа делала его восприимчивым к любой силе, которая была в долине. «Думаю, они кого-то ищут.»

«Ты думаешь, они ищут меня? Или Альфа?»

Он дал возможность говорить тишине.

«Прошло много, много времени. Если бы нам грозила беда, она наверняка нашла бы нас уже давно». Она подумала. «Если только не произошло что-то, о чем мы не знаем».

«Все всегда меняется». Уголки его губ тронула улыбка. «Ты лучше всех должна это знать».

«Только не здесь». В долине царила тишина.

«Не совсем так. В некотором смысле это край, но все же часть мира. Здесь все меняется по-другому. Расскажи мне о эльфе, которого ты привела».

«Это Селемос. Ребенок-вампир. Он пришел из Некрада в поисках Альфа. Мы не можем допустить, чтобы в Эрсфеле было такое голодное существо, как он. Он будет убивать людей».

Дервин провел пальцем по старым шрамам на руках. «Я помню эту жажду. Тень Акрайста была связана со мной всего несколько мгновений, но я помню. Это было ошеломляюще. Это голод тела и души».

«Ты можешь ему помочь? Можешь...» Ольва обвела рукой упавшие камни храма, танцующие отблески света и всю долину. «Все это может ему помочь?»

«Я пришел сюда сломленный и измученный, — сказал Дервин, — после сражения… против самого себя. Он все еще во мне. Каждый день я борюсь на краю пропасти. Я оставил всякую надежду или желание славы. Если мне удастся сдерживать Лорда Боун всю оставшуюся жизнь, и мы оба спокойно вернемся в Серые Земли, то никто никогда не узнает о той опасности, которую удалось предотвратить».

Ольва сжала руку сына, и Дервин рассмеялся. «Это только часть меня, и я окружен друзьями — внутри и снаружи — которые помогают мне. Позаботься о своих проблемах, о Ведьма из Эрсфеля».

«Я принесла тебе одну из своих проблем».

«Так мне сказали. Эльфийский ребенок».

«Ребенок!» — фыркнула Ольва. «Он вырос, как и любой другой эльф. Он не ребенок».

Дервин ухмыльнулся, напомнив Ольве отца. «Поэты всегда называют молодого рыцаря ребенком. Ребенок Альфрик пришел в Темный Город, говорят, потому что был посвящен в рыцари... посвящен в рыцари после...» Он умолк, внезапно пораженный. Это была опасная для него тема.

«Есть еще кое-что, — сказала Ольва, — это касается Девяти и Некрада. Ты не против?»

Истерзанная Душа на мгновение закрыл глаза. Выражение его лица напомнило Ольве Альфа, надевающего доспехи: сначала сосредоточенность сменялась растерянностью из-за сложных ремней, а затем уступала место стойкой решимости. Один из монахов, повинуясь какому-то невысказанному сигналу, поспешил приблизиться, но остановился в нескольких шагах и просто стоял, как будто ожидая.

«Продолжай», — сказал Дервин.

«Селемос говорит, что Скеррис правит в Некраде. Что она собирает всех эльфов к себе и поддерживает в рабочем состоянии литейные цеха и чаны для размножения. Новые виды Ватлингов, сказал он. Некрад использует еще больше темной магии. Такой же плохой, как...»

«Как Лорд Боун», — сказал Дервин.

«Возможно».

Он закрыл глаза. «Иногда мне снится, что на севере растет великая тьма. Она опускается на земли и давит меня. Иногда она давит нас всех. Ян Благочестивая говорил о том же видении».

«Что нам делать?»

Дервин рассмеялся. «Я понятия не имею. Сны — это блуждающий огонь в ночи. Если ты заблудился в болоте ночью и абсолютно не знаешь, куда идти, то следовать за мерцанием блуждающего огня — не худший вариант. Но лучше зажечь факел, лучше искать протоптанную тропу. По крайней мере, найти палку и нащупать твердую землю, вместо того чтобы слепо мчаться вперед. Говорю как провидец, только сумасшедший руководствуется исключительно видениями». Он подбросил немного топлива в маленький костер. «Мне не нравится мысль о том, что Скеррис владеет силой Некрада. Но мне не нравится и мысль о том, что кто-либо владеет такой силой, поэтому я живу с этим дискомфортом. Мы сидим в тени».

«Есть еще кое-что. Селемос принес сообщение из Башни Плача. Он сказал, что оно от Блейза».

«Что в нем было?» Голос Истерзанной Души зазвучал зловеще, как будто кто-то другой говорил через него.

«Он попросил позвать Альфа. Сказал, что Альф должен принести Разрушитель Чар в башню».

«Что ты собираешься делать?»

«Ты имеешь в виду, что собирается делать твой чертов дядя?» Ольва потерла свою журавлиную ногу. «Ты знаешь, что он собирается делать. Он сделает то, что сказал Блейз. Убежит на юг и принесет меч, даже если не выходил за пределы Эрсфеля уже много лет.» Она вздохнула. «Путешествие может убить его, но заставить его остаться — точно. Это съест его изнутри.»

«В Невервуде есть нечто большее, чем меч,» — сказал Дервин.

«Я так и думаю. Он послушает Лаэрлин. Я доставлю его туда в целости и сохранности, если смогу, и, надеюсь, она вразумит его.»

«Или пойдет с ним в Некрад на какое-нибудь глупое задание, потому что они Девятеро.»

«Да, ну ладно.» Она грустно улыбнулась. «Тогда Альфа не остановить. Ты заберешь вампира?»

«Позволь мне сначала поговорить с ним».