Ветер пронесся по двору фермы, когда сила земли поднялась. За спиной Ольвы обрушилась крыша отремонтированного сарая. Из камина повалил дым. Пердия издала горловой звук, похожий на лай, и, не глядя, Ольва схватила девушку за руку, чтобы удержать. Альф поспешил вперед, чтобы встать между Ольвой и вампиром. Красноглазое существо съежилось на лестнице.

Это не Акрайст. Это не старейшина, подумала Ольва. Черт возьми. Это тот, кого создал Альф. Мальчик из Некрада.

Но все равно вампир.

«Убери это из моего дома.»

«Оль, он…»

«Убирайся. Сейчас же.»

«Я не хочу никому вреда,» — пробормотал Селемос.

Альф схватил эльфа за руку. «Пойдем. Назад в сарай.»

Ольва отступила в сторону, пропуская двух мужчин мимо себя и Пердии. Альф споткнулся, пересекая двор, и Селемос подхватил его. Вампир вошел в сарай и обернулся, его глаза блестели в темноте.

«Запри дверь», - приказала Олва.

«Тебе не нужно меня бояться, Вдовствующая королева», — сказал эльф. Но Ольва оставалась неподвижной и молчаливой, пока дверь не закрылась. Затем она направилась обратно в дом, ведя Пердию за руку. «Спальня там». Ольва вытащила одеяло из шкафа. «Иди и чувствуй себя как дома. В кастрюле должна быть еда, но, похоже, у моего брата-идиота были гости». Она протянула одеяло Пердии — ей пришлось всунуть его ей в руки, потому что девушка замерла в замешательстве — и провела ее в маленькую комнату под лестницей. Та напоминала волчью берлогу, так что Пердия могла чувствовать себя там как дома.

Ольва плотно закрыла за Пердией дверь и повернулась к брату. Альф стоял, склонив голову. Он излучал застенчивость, что раздражало ее еще больше.

«Как часто он кормился от тебя?» — резко спросила Ольва. Она старалась говорить тихо.

«Только один раз. И не так много». Она знала, что это ложь. Альф выглядел как выжатая тряпка.

«Значит, он голоден. И что мы будем делать, когда он не сможет себя контролировать?» Ольва уставилась на запертый сарай. Он не удержал бы даже решительного козла. Ей захотелось вымыть полы, чтобы стереть все следы Некрада из своего дома. «Кто-нибудь еще знает, что он здесь?»

«Нет. По крайней мере, я так думаю. Но они ищут.»

«Ты поднял шум?»

«Да. Я не знал, что парень не представляет угрозы.»

«Не представляет угрозы?» Как он мог так сказать? Как он мог так думать? Воспоминание о черном мече в руке вампира, о крови Галвина, залившей пол, о том тихом печальном звуке, который он издал в конце, о том, как он протянул к ней руку, когда умирал... Но все это было давно, сказала она себе. Даже воспоминание было отрепетировано. Оно стало историей, которую она рассказывала себе так же часто, как и всем остальным. Ощущение неожиданного тепла крови на босой ноге, которое, как ни странно, осталось с ней, это ощущение прекрасно сохранилось. Все остальное было пересказом – но присутствие другого вампира вернуло все это с ужасающей остротой. Ольве показалось, что с нее заживо сдирают кожу. Страх лишил ее кожи Ведьмы Эрсфеля, которую она взрастила, жесткой, скрюченной и с когтями, и одел в облик испуганной молодой невесты, которой она была так давно, или боязливой защищающей матери.

Ни один из этих образов не был тем, кем она была сейчас. У нее даже нога была другая.

Она заставила себя сохранять спокойствие.

«Он не хочет никому вреда,» — повторил Альф. Как будто эти слова могли изменить ситуацию! «Он сбежал из Некрада. Он пришел сюда, чтобы попросить моей помощи.»

«Он приносит вред. Даже если бы он был простым эльфом–колдуном, а не вампиром, он бы принес неприятности. Здешние люди доверяют нам, но на Дороге есть путешественники, и слухи быстро распространяются.» Она покачала головой. «Он не может остаться здесь.»

«Мы не будем».

Взгляд Ольвы переключился на Альфа.

«Он принес сообщение. От Блейза».

«Блейз, — очень осторожно сказала Ольва, — мертв».

«Селемос говорит, что он все еще в башне. Блейз говорит, что я ему нужен, Оль. Я и мой меч».

«О, ради всего святого». Она схватила кочергу и с силой вонзила ее в огонь. Искры разлетелись во все стороны. «Блейз мертв, Альф. И ты избавился от этого чертового меча. Если ты снова выкопаешь эту проклятую штуку, это будет твоей смертью. Все кончено. Все кончено. Забудь об этом». В ярости она провела кочергой поперек камина, разбросав горящие поленья по очагу. Огонь начал угасать. «Я иду спать, Альф. Мне нужно поспать». Она оглянулась на сарай. «Если, конечно, я смогу заснуть, когда он там».

Она поднялась по лестнице в свою спальню, шлепая журавлиной ногой по каждой ступеньке.

Через несколько минут лестница заскрипела под весом Альфа, а затем что-то заскребло по полу за дверью. Он отнес наверх один из тяжелых деревянных стульев. Затем сел там, охраняя ее. Бдительный часовой, отгоняющий монстров в ночи.

И это сработало. Она погрузилась в безмятежный, восстанавливающий силы сон, в безопасности под присмотром Альфа.

На следующее утро Ольва обошла храпящего стража. Она заглянула к Пердии; девушка была закутана в кучу одеял, но, по крайней мере, спала.

Ольва занялась утренними делами, нанесла на карту тонкие изменения в силе земли. Томад увидел, что она дома, и пришел через поле, чтобы поприветствовать ее. После этого она вернулась домой и приготовила завтрак. Запах жарящихся яиц и бекона, должно быть, разбудил Альфа, потому что он тут же спустился вниз.

«Я подумал, Оль», — сказал он. «И ты права. Это глупо».

«Что именно глупо?»

Альф кивнул на запертый сарай. «То, что сказал парень. Сообщение Блейза. Возвращение в Некрад. Оставим в стороне глупости молодого Селемоса о Скеррис, я знаю, это выше моего понимания.»

Ольва в знак согласия хмыкнула.

«Но я вообще не собираюсь возвращаться. Блейз мертв, так что это определенно ловушка или что-то в этом роде. И... и даже если мы все ошибались, и он каким-то образом все еще жив — он использовал нас обоих, манипулировал тобой и Дервином. Я ему ничего не должен. Это не моя вина. И, в любом случае, в сообщении говорилось, что я должен принести меч, а у меня его нет. Он лежит в Невервуде, и он сломан. Это все ерунда, как ты и сказала». Он начал нарезать толстые ломти хлеба, кромсая буханку так, словно это была шея чудовища. «Я отправлю Селемоса восвояси. Скажу ему, что в Эрсфеле для него ничего нет. А если он не уйдет... morthus lay-necrad lunktool amortal, как говорят эльфы».

«Они так не говорят. Это morthus lae-necras l’unthuul amortha. Дар смерти не должен быть отвергнут недостойным». Она наложила на тарелку вареные яйца и бекон. «Иди и скажи Томаду и его мальчику, что завтрак готов, а потом разбуди Пердию».

«Кого?»

«Девушку, которую я привела домой. Она — перевертыш, или, по крайней мере, может быть им. Пердия из Хейхерста. У нее есть потенциал».

«Ладно», — сказал Альф, продолжая резать хлеб. Она выхватила у него нож. «Ты сказала, Томад здесь?» — спросил Альф.

«Его парень в сарае, кормит вампира». Ольва начала накладывать еду себе на тарелку. Ей понадобится сила для путешествия. «Я знаю Томада с двух лет. Я была акушеркой, когда родился Джон. Я знаю их. Они сохранят секрет. И я хочу, чтобы Селемос хорошо поел, прежде чем мы отправимся в путь, потому что я не позволю ему прикасаться ко мне в дороге».

«Я не понимаю».

«Он не может остаться здесь, Альф. Но есть место, где он будет в безопасности. Или, по крайней мере, где за ним будут присматривать, и он не доставит неприятностей».

«Долина». Высоко на Великой Топи было место священное и тайное.

«Да. Я могу отвести его туда, чтобы никто нас не увидел. Он молод, а я могу менять облик. Если поспешим, то доберемся туда за несколько дней. Ты нас задержишь. Оставайся здесь».

Альф кивнул.

«И собери вещи. Будь готов уйти, когда я вернусь».

Он поднял глаза, сбитый с толку.

«Но… я же сказал, что не пойду».

Ольва рассмеялась. «Ты так сказал, да. Но Блейз - один из проклятой Девятки, и я тебя знаю. Ты будешь некоторое время говорить, что не пойдешь, и мучиться этим, и хандрить. И будешь случайно ломать вещи, потому что зол. И в конце концов ты найдешь какой-нибудь повод. Может быть, тебе приснится сон или ты услышишь в таверне какую-нибудь историю, которая подтолкнет тебя, но ты найдешь повод, чтобы снова отправиться в путь. Ты уйдешь, потому что Девятеро зовут тебя, а ты всегда отвечаешь на их зов. Так что мы пойдем оба». Она сделала паузу. «Только пообещай мне одну вещь, Альф».

«Да?»

«Меч. Возьми его, если нужно. Но не слушай его. Не используй его. Запри его в ящик и отложи в сторону, когда закончишь».

Он кивнул, и она наложила остатки завтрака на тарелку Альфа. «Давай. Ешь. Восстанови силы. Нельзя отправляться в путь на голодный желудок».

К ним присоединились Томад, Джон и Селемос. Джон, как и следовало ожидать, выглядел бледным, в то время как Селемос казался обновленным, галантным молодым эльфийским лордом, несмотря на свои лохмотья. Ольва хлопотала над юным Джоном, следя за тем, чтобы он не замерзал, и прикладывала к ране припарки. Пердия забилась в угол у камина, словно желая поскорее выскользнуть за дверь этого сумасшедшего дома. Но ела с аппетитом.

«Я мог бы пойти с тобой, Ламмергейр, — сказал Селемос, — когда ты пойдешь забирать Разрушитель Чар».

«Это мое дело, парень», — возразил Альф.

«И ты уж точно не будешь бродить по Саммерсвеллу», — резко добавила Ольва. «Альф оставил Разрушитель Чар в дереве Эрлкинга. Нам придется пересечь весь Илавентур и Эвесленд, не говоря уже о Великой реке, чтобы добраться до Невервуда. Два старых безкорневых бродяги, ничего особенного из себя не представляющих, никто не заметит. А эльф-колдун — это другое дело.»

«Она права, парень,» — сказал Альф. «Мы не ищем неприятностей. План таков: идти на юг, достать меч. Может быть, найти Лаэ и поговорить с ней. Она захочет услышать сообщение Блейза.»

«Я могу быть полезен!» — настаивал Селемос. «Я сбежал из Некрада не для того, чтобы жить в подземелье смертных».

«Это не подземелье. Это коровник. И ты не останешься здесь. Я отведу тебя в место, где ты будешь в безопасности».

«Простите, — сказал Томад, — но можно я спрошу: вы все говорите, что Альф на самом деле является Ламмергейром, рыцарем Девяти?»

Альф помедлил, затем кивнул. «Я был им».

«Ха!» Томад откинулся на спинку стула с видом глубокого удовлетворения. «Старое пари. Продолжайте, не обращайте на меня внимания».

«Даже без Селемоса нам нужно быть осторожными на Дороге», — задумчиво произнес Альф. «На юге идут сражения, а имя Ламмергейра проклято».

«Разве Ламмергейр не герой для смертных?» — спросил Селемос.

«Это было до того, как он убил Эрлкинга и погрузил земли в хаос,» — пробормотала Ольва.

«Не я убил Эрлкинга. Это был Бор. И, в любом случае, он не мертв. Лаэ изгнала своего отца, а не убила его».

«Но все его труды были уничтожены. Магия волшебников, церковь, законы лордов. Земля теперь в хаосе, — сказала Ольва, — но я надеюсь, что со временем мир станет лучше от этого. Но какую бы форму Саммерсвелл в итоге ни принял, это были тяжелые роды, и Альф, безусловно, нажил себе врагов. Люди ищут, кого обвинить, а он достаточно туповат, чтобы прислушиваться к ним. Поэтому я тоже уезжаю, чтобы присмотреть за ним».

Позже она взяла Пердию на прогулку. Нервные, нерешительные шаги мышки и неуклюжее ковыляние Ольвы с ее журавлиной ногой. Она заметила, что Пердия смотрит на метку ведьмы. «Не все изменения проходят гладко,» — объяснила Ольва. «Невозможно прожить жизнь без шрамов».

Они сели на травянистой поляне у старого святилища в Священном лесу. Святилище было пусто, дверь заперта. Некоторые жители деревни все еще приходили сюда, чтобы ухаживать за святилищем и молиться Заступникам в праздничные дни. В последнее время они приходили редко, и это нравилось Ольве. Ложь Заступников заслуживала того, чтобы быть забытой. Давным-давно люди поклонялись здесь силе земли. И они снова будут поклоняться ей в будущих поколениях.

«Ты уезжаешь», — сказала Пердия. «С вампиром».

«Только на несколько дней.»

«Можно…» — Она потянула за траву. «Можно я пойду с тобой?»

«Лучше останься здесь. Познакомься с этой землей.»

«Ты сказала, что отведешь его в безопасное место.»

«Безопасное для таких, как он. Это странное место для... ну, для странных людей, наверное.»

«Ты думаешь, я не странная? Я была... Я превратилась…»

«Ты надела волчье обличье. Это естественный дар силы земли. Люди делали это с самого начала. Нас учили бояться этого, но не стоит. Это сила, которую нужно уважать, а не бояться». Ольва помедлила, стараясь скрыть свои мысли от Пердии. «Нет, оставайся здесь. Мне нужно, чтобы ты присматривала за моим братом, ладно? Он подготовит тебя к путешествию. Как только мы избавимся от вампира, то втроем отправимся на юг. Путь будет долгим». Я буду учить ее по дороге. Она тоже пригодится. Альф уже не так силен, как раньше, и будет хорошо иметь еще одного помощника. Мы пойдем в лес, заберем меч, а потом...

Потом сможем заняться собой.

«Альф позаботится о твоей безопасности, пока я не вернусь. Никому не говори, но он когда-то был настоящим воином».

Ольва и Селемос ушли на следующее утро. Она позаимствовала у Джона одежду, чтобы замаскировать эльфа. Ольва надеялась уйти тихо ранним утром, но когда они обогнули холм, из-за него выскочила троица молодых лучников во главе с отважной Серлис. Селемос проявил смекалку, скрыв свое лицо и позволив Ольве взять на себя инициативу, а несколько приглушенных угроз в адрес молодых людей заставили двоих юношей из троих бежать в укрытие.

К ее чести, Серлис не побледнела, даже когда Ольва пригрозила превратить ее в козу. Она просто опустила лук и сказала: «Ну, надеюсь, на этот раз ты не заблудишься. Моя мать до сих пор вспоминает, как ты ушла в Хайфилд на один день и не возвращалась целый год».

«Наглая девчонка, - пробормотала Ольва, - ее мать была такой же в этом возрасте». Дервин в юности был влюблен в Квенну. В каком-то другом мире Серлис, возможно, была бы внучкой Ольвы. И я все равно превратила бы ее в козу.

Первую часть пути они шли по дороге. По той же дороге, по которой она шла много лет назад с Бором. Тогда она боялась идти по дороге без защитника. Теперь ее защитник был повсюду, в земле и в небе, и она шла без страха.

Ей пришло в голову, что она и раньше путешествовала с эльфом. Она не знала — как она могла знать — что ее собака была одержима эльфийским духом, посланным, чтобы охранять ее, или что падший Заступник восстанет против Эрлкинга и сыграет свою роль в его падении. Одним из самых больших сожалений Ольвы было то, что у нее больше никогда не будет возможности побеседовать с Ку, или Рыцарем Боярышника, или как там его на самом деле звали. С разрушением заклятий Эрлкинга Ку исчез в мире призраков вместе с другими мертвыми эльфами. Со временем он, возможно, возродится, но к тому времени Ольва уже давно умрет.

Путешествие с Селемосом напомнило Ольве прогулки с Ку, но не из-за чего-то эльфийского. Нет, молодой вампир обладал энергией щенка, прыгающего туда-сюда. Для него все было новым и незнакомым — каждое дерево, каждый ручей, каждый клочок земли. Все, что он знал, — это извращенная пустошь Некрада.

Невероятная радость Селемоса забавляла Ольву, но она не могла забыть об опасности, которую он представлял. Естественная жизнь эльфа оборвалась двадцать лет назад; только кровь удерживала его в физическом мире. Если его голод станет слишком сильным — ну, Ольва не была своим братом.

Они свернули с дороги и пошли напрямик через дикие холмы восточного Малладейла. Местность стала гораздо более труднопроходимой в этих землях крутых холмов и заросших кустарником оврагов. Никто больше не жил здесь; они миновали зловещие руины, почти затерявшиеся в глубине леса, не став задерживаться. Ольва стала менять обличье, летя вперед в облике птицы или проскальзывая сквозь подлесок в облике лисы. Эльф, полный грации и энергии Перворожденных, легко поспевал за ней.

На пятый день они разбили лагерь на берегу небольшого озера. За озером местность поднималась все выше и выше, а деревья становились все тоньше и чахлее. Они подошли к краю Великой Топи.

Селемос присел на камень и посмотрел на свое отражение в воде, проводя бледными руками по грубой ткани своего человеческого одеяния. Он посмотрел на Ольву.

«Ты везешь меня в Долину Просветленного.»

«Да.»

«Мой отец рассказывал мне о ней. Он ездил с Капитаном Рейфов на охоту. Он говорил, что она была…» Парень пробормотал несколько эльфийских слов, ища подходящий перевод. «Открытой, может быть? Он говорил, что солнце было глазом, судящим его. У меня нет ни малейшего желания ехать туда. Ты должна взять меня с собой, когда отправишься на юг. Я могу быть так же опасен, как и в твоих землях. Голод придает мне сил».

Именно поэтому ты не пойдешь. «Мы скоро будем там, — сказала Ольва, — и ты сможешь убедиться сам. Это безопасное место. Некоторые сказали бы, что это святое место».

Селемос сорвал тростинку и указал в ту сторону, откуда они пришли. «Девятеро бежали этим путем, не так ли? Они сражались с рыцарями ужаса в Долине, а затем бежали в земли смертных. Мой отец охотился на них, но не смог найти».

«Они вернулись в Эрсфель», - пробормотала Ольва. «Спрятались там». Воспоминания все еще причиняли боль. Оракул послала нас сюда. Мы проделали долгий путь в поисках Девяти. Ради твоего же блага, пусть это путешествие не будет напрасным. И кровь Галвина, разлитая по полу.

«Моя мать была одной из служанок Оракула», — продолжил Селемос, не обращая внимания на боль Ольвы. «Они пели могущественные песни, чтобы приманить нехраев. Девять раз по девять они посылали призраков охотиться на смертных».

«Они служили Лорду Боуну», — сказала Ольва. Твой отец участвовал во вторжении, которое принесло столько страданий Саммерсвеллу! Твоя мать помогла Акрайсту найти мой дом.

Она могла превратиться в волка. Никто не увидит, как щелкнут челюсти и расколется череп эльфа. Он бессмертен. Он будет питаться людьми тысячи лет. От скольких страданий я избавлю мир, если покончу с ним здесь и сейчас?

«Они это сделали», — кивнул Селемос. «У лорда Боуна была тайная полиция Ватлингов, которая докладывала о любой нелояльности». В гневе он взмахнул тростником как мечом, рассекая воздух. «Я бы не стал ему служить. Я бы сопротивлялся».

«Легко рассказывать истории», — произнесла Ольва.

Селемос хмуро посмотрел на нее. «Акрайст убил Просветленного и его последователей. Кто живет в долине сейчас?»

«Люди». Ольва села на берегу, наблюдая, как вечерний свет проникает в тенистые долины по другую сторону озера. «Некоторое время там жила Ян Благочестивая, но она тоже ушла. Теперь там просто люди. Когда я была молода, монахи из долины еще спускались в Малладейл, прося милостыню. Мы все думали, что они сумасшедшие, но не могу отрицать, что в долине есть какая-то сила. Люди там... Я не знаю? Ищут ее? Ухаживают за ней? Поклоняются ей? Я не претендую на то, что сама это понимаю. Но там спокойно. Это помогло моему сыну».

«Некоронованному Королю!» — воскликнул Селемос.

«Его больше так не называют», — ответила Ольва.

Ольва уверенно вела Селемоса по зарослям папоротника и редкой травы. Солнце действительно было похоже на пронзительный взгляд, и в тот день не было облаков, которые могли бы смягчить его сияние. Сила земли здесь была слаба, она уходила глубоко, как подземный поток, неподвластный ее воле. Ольва шла, обжигая ноги на раскаленных камнях. Они шли долгие часы, отдыхая в тени скал, прежде чем продолжить путь до наступления ночи. Второй день был похож на первый, и даже эльф устал от бесплодной пустоты болота. Он прятал лицо от солнечного света и стал угрюмым, его клыки стали еще заметнее, красные глаза потускнели и остекленели. Она тоже чувствовала себя опустошенной, как механизм, который вечно ковыляет вперед, пока не свалится с морского утеса на краю света.

Но в сумерках второго дня зоркий Селемос заметил маленькие проблески света, похожие на танцующие искры. Они последовали за ними вниз, в Долину Просветленного.

Мужчина и женщина, оба одетые в грубые одежды из коричневой ткани, ждали у подножия тропы. «Кого ты привела к нам, Ольва?

«Селемоса из Некрада», — ответила она. Затем посмотрела на вампира. «Они покажут тебе окрестности. Делай все, что они скажут».

Он поклонился. «Как прикажешь, о Вдовствующая королева».

Маленький сопляк, подумала она. Затем поспешила вниз по тропе.

«Куда ты идешь?» — крикнул Селемос.

«Она идет к Истерзанной Душе», — ответил один из монахов.