Эта история началась не в гостинице. И закончилась она не там.

Тем не менее, старая-престарая женщина, прихрамывая, шла по улице к гостинице, ее журавлиная нога тихо шлепала по брусчатке. Брусчатка! В ее времена такой не было. Эрсфель теперь был большим городом, и через него пролегала Дорога. Все новые Дороги в те дни были вымощены и хорошо охранялись. Правление короля было долгим и мирным.

Гостиница стояла на том же месте, что и пивная Дженни Селклот, но была в десять раз больше. Гостевые комнаты на верхнем этаже, конюшня и светильники, сделанные дварфами! И при их свете она могла разглядеть вывеску над дверью — чернокрылого ламмергеера с мечом в когтях.

Старуха вошла как раз в тот момент, когда бард заканчивал свою историю. «Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что те, кто видел эту победу, пели на всех языках эльфов, людей и дварфов, ибо знали, что поиски закончились и зло побеждено навсегда».

Это была заезженная и знакомая история, которой было не меньше сорока лет, и которую слушатели явно слышали уже много раз. В потрепанную шляпу барда упало всего несколько монет. Проходя мимо, старуха добавила к кучке старинную монету из Некрада и уселась в затененном углу у камина. Общий зал был переполнен местными жителями, торговцами – в основном дварфами – и, похоже, компанией искателей приключений, собравшихся за большим круглым столом. Эльф, дварф, Дикий, рыцарь из Саммерсвелла. Даже ватлинг с карманами, набитыми таинственными безделушками и амулетами. Город теперь принадлежал им больше, чем кому-либо еще.

Один из искателей приключений был одет в мантию нового Колледжа в Саммерсвелле. Он взглянул на старуху, почувствовав колебание в силе земли, и она приложила палец к губам. Юноша-перевертыш поспешно отвернулся.

Вокруг трактирщика собралась небольшая толпа. Он постарел, подумала Ольва, и облысел. Джон теперь был похож на своего отца, как будто Томад был кожей, которую он надел. Если бы не это, она бы его не узнала — этого Джона с большим брюшком, широкой улыбкой и непринужденной уверенностью за барной стойкой. Некоронованного короля маленького королевства.

Одна из дочерей Джона — или внучек? – прошмыгнула мимо Ольвы, чтобы подбросить дров в огонь. Она не обратила внимания на старуху. Ее внимание было приковано к искателям приключений, и Ольва узнала выражение лица девушки. Не спускай с нее глаз, Джон, - подумала она, - а то она сбежит по Дороге.

«Вы были там, мастер Джон, — говорил дварф, — если верить рассказам».

Джон улыбнулся. «Возможно».

«Как же выжил старый король, если его пронзили копьем?»

«О, в Некраде есть исцеление. Источники целебного напитка». Он ткнул большим пальцем в сторону кладовой. «Я привез домой целые бочки, если кто-то хочет купить зелья».

Группа искателей приключений поспешила присоединиться к толпе у бара.

«А что насчет Разрушителя Чар? Владеет ли им Убийца Драконов?» — спросил один из искателей приключений.

«Ах, ну, я не видел Селемоса или Серлис уже много лет. Но Убийца Драконов по-прежнему является чемпионом короля, поэтому они время от времени проезжают через Малладейл по своим делам. И когда они это делают, то обязательно заходят сюда». Он улыбнулся рыцарю-авантюристу. «Кстати, ты сидишь на ее месте».

Воин вскочил, будто его обожгло огнем. Он смотрел на барный стул с благоговением, которое раньше испытывали к Граалю.

Местные жители засмеялись. «Джон каждый раз проделывает этот трюк!»

«Тоскует по своей утраченной любви», — съязвил другой.

«Да, я любил Серлис», — кивнул Джон. Он поднял бокал. «В молодости мы любим страстно, но не мудро. Этому не суждено было сбыться, и, вероятно, лучше, что так и не случилось. Теперь мы оба это понимаем. Она счастлива, путешествуя с Селемосом, а мое сердце осталось в Эрсфеле».

«Лучше бы так и было», — раздался женский голос из задней комнаты, и местные жители снова рассмеялись.

«Но скажите мне, мастер Джон», — сказал другой дварф. «Что стало с Ламмергейром?» Этот дварф был старше остальных. Для большинства собравшихся подвиги Девяти были древней историей, давно ставшей мифом. Но этот дварф казался достаточно старым, чтобы помнить Мост Карака. Прошло более восьмидесяти лет, но они все еще помнили.

Она наклонилась вперед, чтобы услышать ответ Джона.

Хозяин таверны помрачнел. Он долго не отвечал. Вместо этого он потянулся под барную стойку и достал две полные пригоршни оловянных кружек. Он раздал их, поставив по одной перед каждым членом компании.

«В рассказах вам этого не скажут, но мы больше никогда его не видели. После этого мы вернулись к Башне Плача, но там было пусто. Ни следа Блейза, ни следа Альфрика Ламмергейра».

Он достал бутылку эльфийского вина и откупорил ее. Воздух наполнился слабым запахом лотоса, когда он налил по чуть-чуть в каждую кружку.

«Селемос — он говорит, что они все еще там. Он говорит, что однажды, когда мы будем в них нуждаться, последний из Девяти вернется и присоединится к другим героям в защите королевства. Но он эльф — для него это всего лишь бесконечная история».

Джон поднял свою кружку. «Правда это или нет, я знаю одно: он жил как герой. За Альфрика Ламмергейра!»

«За Ламмергейра!» — хором ответили они.

Джон, наконец, заметил пожилую женщину в темном углу. «Вы не присоединитесь к нашему тосту?»

«Нет, Джон, — сказала Ольва, — но я хочу поговорить с тобой, когда ты закончишь».

Последние гости ушли, и только Джон и Ольва остались сидеть у угасающего огня. Джон как будто изменился, вернувшись к тому мальчику, которым был раньше, заикаясь и боясь Ведьмы из Эрсфеля.

«А она...» — начал он, но отвернулся. «В рассказах о ней все не так, как на самом деле, да?»

«Да, не так».

«Я не был там — я был в Башне Плача, поэтому не видел, — но Серлис сказала мне, что на самом деле Скеррис убила Мантикора. Серлис сражалась с Селемосом, а Железная Рука уже был повержен, и что они все были бы убиты, если бы не Пердия. Она пришла, вся в образе Мантикоры, и убила Скеррис. А в рассказах о ней почти не упоминается».

«Смерть была в ней», - пробормотала Ольва. «И, кстати, это я исцелила Железную Руку, а не твои чертовы зелья, спасибо тебе большое».

Щеки Джона вспыхнули ярче огня.

«Не обращай внимания. Альф бы посчитал это забавным». Ольва фыркнула. «Он никогда не любил запивать спиртное в баре, но если бы ты продавал целебный напиток, то дело могло бы обстоять иначе».

Джон сглотнул. «Вы нашли ее? Серлис сказала... она сказала, что после смерти Скеррис Пердия просто шагнула в тень заклинания. Она позволила забрать у себя память, а затем превратилась в огромного волка и убежала на север. Вы нашли ее?»

Ольва протянула руку к бару и взяла бутылку эльфийского вина. Она понюхала его. Плоды лотоса приносили забвение, и эльфы были не единственными, кто искал облегчения от бремени воспоминаний.

«Да, я нашла ее. Точнее, она нашла меня. В конце концов, сила земли привела ее в Даэрох Нал. Теперь я живу там. Старица из леса. Ко мне присылают детей-перевертышей со всех концов земель, из Саммерсвелла и с севера. Эльфы приводят их ко мне. Странствующие компании. Очень немногие эльфы остаются сейчас в Некраде. Селемос вывел их и показал им мир».

«А что же Пердия?» — тихо спросил Джон.

«Я пыталась сделать для нее то же, что и для Дервина, но... ах. Это ужасно - быть рядом с героем. Они разрушают мир, и от нас зависит, сможем ли мы после этого обрести новую оболочку, чтобы жить в изменившихся условиях. Но герои… они никогда не знают покоя».

Она призвала силу земли. Угасающий огонь разгорелся, пламя стало зловеще зеленым, и внезапный ветер завыл над лесистыми холмами и застучал в окна. Старое лицо Ольвы изменилось, годы сошли с него, и она снова стала молодой, моложе Джона, ее лицо сделалось таким, каким оно было давным-давно, когда Девятеро пришли к двери ее отца посреди ночи.

«Не смерть Скеррис разрушила заклинание, Джон. Заклинание продолжало действовать после того, как Пердия убила ее. Ты привел Альфа и меч в Башню Плача, а потом спустился один. Скажи мне — что на самом деле произошло?»

Джон не мог смотреть ей в глаза. Он отвернулся и уставился в потолок.

«Я не знаю. Они закрыли дверь».

«Ну что ж», — произнесла она.

Когда он оглянулся, Ольвы уже не было, и Джон остался один. Почти.

Джон устало поднялся. Убрал кружки, расставил стулья по местам. Разворошил камин, выгребая последние угли.

Затем посмотрел на потолок.

«Ты расскажешь мне эту историю сейчас?»

Ответа из укрытия под стропилами гостиницы не последовало.