«Я должен отметить, — сказал Разрушитель Чар, — что несколько истощен. Все души, которые я поглотил на Перевале Ворона, были израсходованы на заклинания Эрлкинга».

«Мы справимся», — настаивал Альф. Он управлял дредвормом коленями, направляя его по дуге над южной частью Некрада. Внизу промелькнул Гарнизон — Альф на мгновение разглядел свой старый дом — и затем они оказались над восточной частью Кладбища. Он оглядел лагерь внизу, ища знамя Железной Руки, любой признак Ольвы.

Армия Железной Руки распадалась. Несколько рот спешили к северным воротам, но остальные бежали в смятении или... тоже бежали в смятении, но на четвереньках. Или боролись друг с другом в грязи, или прятались от тени дредворма. Они выли и кричали, когда Альф пролетал над ними. Рыцарь из Саммерсвелла поднял голову, и Альф увидел кровь и клочья плоти, падающие из рта мужчины. Он разорвал горло своему оруженосцу голыми зубами.

Звери. Заклинание Скеррис превратило их в зверей.

«Мы могли бы приземлиться, — предложил меч, — и героически освободить этих несчастных от их проклятия».

Альф оглянулся через плечо. Пердия поворачивала на север, пересекая пролом в городских стенах и пикируя к старой Санкции. Ее молодые глаза были острее его. Возможно, она увидела Ольву или кого-то из их друзей с воздуха. Он повернул своего червя, но при этом пролетел над отступающими солдатами и взмахнул Разрушителем Чар.

Черный Меч, закричали они. Не Ламмергейр.

Но черный меч был достаточным знаменем. Некоторые сплотились и присоединились к своим товарищам в марше к северным воротам.

Владетель!

Заклинание Скеррис содрогнулось. Меч дал Альфрику свое зрение, и он смог увидеть магию. Он мог видеть, как заклинание забирало у Некрада не только силу, но и вдохновение, беря древние деяния, увековеченные в камне, и запечатлевая их в живом мире. Он увидел волну магии, взрыв колдовства из глубин Ям, поднимающийся из Башни Плача, а затем...

Дредворм пронесся по небу. На мгновение Альф увидел все.

Величественную площадь у подножия башни. Скеррис, похожую на темную звезду. Кольцо вампиров, ватлингов, отродий Ям, всех ужасов Некрада, окружающих немногих смертных героев. Он увидел Железную Руку, сражающегося бок о бок с мечницей. Он увидел Ольву, смотрящую вверх, словно она ждала его.

С небес ударила молния забвения.

Разрушитель Чар парировал ее.

Заклинание разбилось вокруг Альфа, осколки магии взрывались вокруг. На него нахлынули воспоминания о временах, которых он никогда не знал, неслыханные истории и забытые легенды. Его захлестнула красная волна – не жажда крови меча, а что-то более древнее, нечто, что исходило из него самого. Он слышал зов смерти, и меч закричал от усилий, защищая его.

Он пролетел мимо башни и вылетел на открытое пространство. Затем развернул дредворма обратно к месту схватки, его крылья яростно бились от напряжения, хвост задевал фасады дворцов на дальней стороне площади.

Скеррис метнула копье. Альф заметил это краем глаза и спрыгнул со спины червя. Он отскочил от мраморной стены, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Вверху копье пригвоздило дредворма к фронтону, как отвратительный трофей. Альф ухватился за руку статуи, но у него не хватило сил удержаться, и он снова упал, скатившись по богато украшенному фасаду дворца и приземлился с грохотом, разбивающим кости, на мостовую внизу.

Он лежал и смотрел в небо. Он никогда не видел небо Некрада таким, как сейчас, пересеченным колеблющимися ветвями темного дерева. Казалось, что небеса были хрустальным куполом, и трещины в нем росли.

«Вставай, владетель», — призвал меч. «Мне не хватает сил, чтобы разрушить все чары, но я все еще острее любого другого клинка. Вставай. Убей Скеррис».

Пердия приземлилась неподалеку. Она выпустила Джона из когтей, затем снова сменила обличье, впитывая магию Некрада. Альф увидел, как в водовороте перемен всплыло лицо молодой женщины, и в этот момент ее черты напомнили ему о Талис. Но Пердия приняла не человеческий облик. Ее тело раздулось, и она стала гигантской. Перья выпали, когда у нее выросли крылья летучей мыши. Хвост скорпиона, усеянный сотнями шипов, изогнулся над ее спиной. Ее конечности стали львиными, мускулы перекатывались под золотистой шкурой.

Город сотрясался от каждого массивного шага Мантикоры. Она пошла по двору, бросая вызов Скеррис, как монстр монстру.

Джон преклонил колени рядом с Альфом-

И оруженосец преклонил колени рядом с Ламмергейром и увидел, что сила героя сломлена. Рука об руку они пересекли площадь, но с каждым шагом Ламмергейр спотыкался. Они подошли к дверям Башни Плача, и в тени этого портала Ламмергейр передал меч Разрушитель Чар своему оруженосцу, сказав:

«Я поклялся защищать этот город. Пусть клятвы будут сдержаны, а заклятия разрушены. Отнеси этот меч тому, кто владеет им лучше всех, чтобы он мог сразить темную леди».

Оруженосец обнажил грудь и сказал: «Милорд, говорят, что этот страшный меч может как отнимать жизнь, так и давать ее. Прошу тебя, забери мою недостойную жизнь, чтобы она исцелила твои раны, и тогда ты сможешь вступить в битву обновленным, как Ламмергейр в былые времена».

Но Ламмергейр ответил: «Нет, дитя. Уходи. Это правда, что меч не заботится о том, кого он режет. Поэтому долг того, кто им владеет — обуздать голодный клинок и владеть им с мудростью. Моя мудрость, приобретенная на долгом пути, заключается в следующем: мое время истекло. Возьми меч и не оглядывайся назад».

Оруженосец сделал, как ему было велено, и выбежал из тени Башни Плача.

Вот что он увидел, и я говорю вам правду. К северным воротам Некрада приближались король Железная Рука и Убийца Драконов со своей достойной компанией, усиленной эльфами, которых они освободили из Ям. Когда на них напали ужасные существа Скеррис, Убийца Драконов воскликнула: «Пусть стены будут нашим арьергардом», и они укрылись в одном из величественных дворцов, окружавших площадь.

В этой башне, позже названной Дворцом Песни, была только одна огромная дверь, в шесть раз превышающая рост самого высокого человека, но узкая, так что отродья Ям могли входить в нее только по одному. Убийца Драконов стояла с одной стороны двери, а Король Железная Рука — с другой, и вот! Они зарубили первого неестественного зверя, когда тот вошел, разрубили второго, когда он полз по трупу своего брата, и зарубили третьего, когда он пытался оттолкнуть первых двух. Они построили стену из тел, каждое из которых было злобным титаном из Ямы!

Тогда Скеррис осадила Дворец Песни, ибо она увидела черный меч в руке Убийцы Драконов и подумала, что это Разрушитель Чар, единственный меч, которого она боялась больше всего на свете. Она обладала способностью летать, и на крыльях тени взлетела на самую вершину дворца. По крышам, карабкаясь по стенам, словно пауки, следовали ее вампирские слуги, старейшие из Бесконечных. В течение многих месяцев Скеррис держала их в плену в гнездах по всему городу. Острым и ужасным был их голод, и к этой свирепости она добавила силу прежних дней. Никогда еще более могущественное войско не отправлялось на войну!

В конце концов, сражение развернулось в самом сердце дворца, в узких проходах и на винтовых лестницах. Некромиазм исчез, а кошмарное дерево магии Скеррис затмило весь остаток света, так что сражение шло в полной темноте. Они могли бы с таким же успехом находиться в самой темной темнице, в самой глубокой яме Некрада, когда король Железная Рука и Убийца Драконов скрестили свой яркий и черный мечи с рыцарями-вампирами. И все это время заклятие росло, отбрасывая тень прошлого на Земли Перворожденных.

Оруженосец пришел ко Дворцу Песни и увидел, что дверь заблокирована. Он стал искать другой вход, но заблудился в лабиринте города. Он слышал вокруг себя шум сражения, и знал, что его друзья сражаются и гибнут в дворце наверху, но не знал, как туда попасть. Он завыл в отчаянии, спотыкался о собственные ноги и бегал туда-сюда в замешательстве, пока клинок не заговорил с ним, сказав:

«Залезай».

И он начал карабкаться по дворцу. Он поднимался все выше и выше, как будто башня была мраморной скалой. Взбирался все выше и выше, а холодный ветер рвал его на части. Карабкался все выше и выше, когда малейшая ошибка могла обречь его на гибель.

И когда он висел там, застыв от ужаса, то увидел, что не один. Дитя-вампир, облаченный в доспехи рыцаря ужаса, стоял на узком парапете.

Оруженосец заплакал от облегчения и окликнул его, назвав Селемосом.

Но дитя-вампир был околдован Скеррис и объявил себя Адиорно, потому что это было имя, которое он носил в своей первой жизни. И далее, он сказал, что убьет этого наглого смертного, который вторгся в город эльфов, и выпьет его кровь.

«Нет, нет, — воскликнул оруженосец, — ты — Селемос, мой друг», — но все было тщетно. Вампир не внял его мольбам. Он вырвал черный меч из рук оруженосца и сделал большой глоток, обагрив горловину своих доспехов красной кровью. Затем, оставив оруженосца лежать на парапете, он вошел во Дворец Песни.

Теперь Скеррис сражалась с двумя героями. Король Железная Рука разил ее Светлым Мечом, а Убийца Драконов - черным клинком. Но Скеррис обладала силой десяти тысяч лет и всей мощью Некрада. Раны, которые свалили бы дракона, не беспокоили ее.

Скеррис парировала меч Серлис Убийцы Драконов своим копьем, и меч разлетелся вдребезги.

«Смертные! Фу! Вы просто звери!» — воскликнула она. «Я буду охотиться на вас для развлечения в возрожденном мире!»

С этими словами она вонзила свое копье в бок короля Железной Руки, словно тот был кабаном, загнанным в угол в чаще, и он упал.

Вынув копье, она повернулась к Убийце Драконов и произнесла: «Смертные! Вы ничто по сравнению с Перворожденными! Ничто, кроме короткой истории, которая скоро будет забыта, и рассказчик даже не получит за нее монеты».

Убийца Драконов подняла свой меч — и тогда увидела в тени за Скеррис страшного рыцаря Адиорно, с губами, окрашенными кровью, и настоящим Разрушителем Чар в руке.

«Убей ее, Адиорно, — приказала Скеррис, — и навеки утверди власть Перворожденных над смертными».

«Я хотел бы услышать новые истории», — ответил Селемос, ибо меч освободил его от чар! Он ударил Скеррис сзади. О! Это было, словно небеса раскололись, и с них упали десять тысяч звезд! Все магические камни, охранявшие Скеррис, разбились разом, вся ее магия разлетелась вдребезги, как стекло! И в тот же благословенный момент Убийца Драконов схватила Светлый меч и отсекла голову Скеррис от ее плеч.

Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что-