Имя ватлинга было не Неважный. Прошло немногим более столетия с тех пор, как первый ватлинг вылез из чанов лорда Боуна, и за это короткое время у них было мало возможностей для создания собственной культуры. Ватлинги называли себя в честь того времени, когда их сцеживали, или в честь того, что они видели в те ранние моменты, когда их мозг застывал, а знания, полученные из чана, обрушивались на зарождающийся разум подобно лавине, но какое имя взял этот ватлинг, забыто.

Так что называйте его Неважным, потому что именно так его помнят в легендах.

В тот день Неважный отправился служить на северные ворота Некрада. Не для того, чтобы сражаться – старые ватлинги были, в любом смысле этого слова, мягкотелыми. Им не было места на поле битвы и даже на парапете. Сражаться были призваны Ватлинги с рогами, любимцы Скеррис. Такие, как Неважный, годились только для того, чтобы приносить и уносить, трудиться на ремонте или обслуживать катапульты, которые метали заклятые черепа в поле Кладбища, ухаживать за пластинами для вызова демонов.

Служба на северных воротах не была задачей Неважного. Он был хранителем Дома Змея. Но даже новые ватлинги мало обращали внимания на старых. Таков был Некрад — невообразимое, ослепительное величие первого города захватывало душу. Во времена оккупации — до того, как Девятеро создали безопасную зону Гарнизона — была эпидемия так называемого некрадского безумия. Это было своеобразное заблуждение: какой-нибудь пехотинец или лагерный последователь, какое-нибудь ничтожество, не имеющее никакого значения, заблудившись, бродило по улицам, а потом его находили разглагольствующим о том, что он избранный, герой, предсказанный король, нуждающийся в золотом троне. Шпили притягивали взгляд к небу, к звездам над головой; бесконечные дворцы и храмы, каждый из которых был величественнее предыдущего, хранили память о подвигах героев. Конечно, любой, кто шел по этим улицам, тоже должен был быть героем, принцем, богом? Конечно, ничего не имело значения, кроме этого города?

Несомненно, этому способствовало то, что Некрад был обителью хрупких призраков. По углам толпились призраки, а ватлинги — ну, чем были старые ватлинги, как не пленкой из лягушачьей икры, размазанной по каркасу из несочетающихся костей? Их можно было игнорировать так же легко, как призраков.

Поэтому рогатые ватлинги не обратили внимания на Неважного, когда он вошел в северный барбакан. Северные ворота были защищены слабо; все сражения происходили на восточной стене, где люди сразили Каменного Дракона.

Рогатые ватлинги не боялись. Скеррис с самого начала избавила их от страха. А если низшие существа и боялись, то какое это имело значение? Они были вымирающим народом, пережитком прежних дней. Все чаны для размножения были переоборудованы для выращивания новой породы в соответствии с волей Богини.

Действительно, Богиня была в небесах в то утро. Иногда ее было трудно разглядеть из-за дыма от горящих башен, но рогатые ватлинги видели ее. Они обменивались воспоминаниями о ней, как охотники за реликвиями когда-то обменивались магическими камнями и вплетали их в свои истории. Если люди прорвутся через восточную стену, то Скеррис обязательно присоединится к сражению и сразит их! Будет богатый урожай костей, и из этой бойни родятся новые рогатые Ватлинги. Слава Скеррис!

Слава Скеррис — эти слова не имели никакого значения для Неважного. Он бормотал их, поднимаясь по лестнице в комнату стража ворот.

Комната стража ворот находилась почти на самом верху семиэтажного барбакана. Это было большое помещение; узкие щелевидные окна на задней и боковых стенах выходили во все стороны. Северная стена представляла собой неприступный каменный блок, построенный так, чтобы выдержать любое нападение. Напротив нее стоял трон из витого серебра, украшенный магическими камнями. Это было кресло стража ворот. Серебряные цепи тянулись от стула к полу под ним. Страж ворот мог по своей воле открыть массивные ворота четырьмя уровнями ниже или направить огонь каменных драконов, окружавших барбакан. Для глаз стража северная стена была прозрачна, как отполированный кристалл.

Кресло было сделано для изящной фигуры эльфа-колдуна, но на нем сидел ватлинг. С костями огра и рогами он выглядел на нем неуместно.

Неважный оглядел помещение. Шесть рогатых. Еще двое принадлежали к старому виду. Шансы невелики, даже если остальные ватлинги прятали ножи в своих одеждах.

«Смотрите, братья! - прогрохотал Ястребиный Полет у юго-восточного окна, — они добрались до парапета!» Другие ватлинги толпились вокруг него, вглядываясь в далекую восточную стену. По ней двигались крошечные точки, и Неважному было невозможно определить на таком расстоянии, были ли это люди или ватлинги. Ватлинги были существами города, его улиц и залов — их глаза не были созданы для дальнозоркости.

«Скеррис уничтожит их», — воскликнул Радостный, командир барбакана. Он поднялся с кресла стража ворот и прошел через комнату, с рычанием оттолкнув Неважного.

По барбакану пробежал трепет, весь город задрожал. Неважный почувствовал, как мягкая гелевая оболочка его псевдоплоти танцует в такт меняющимся течениям города. Рогатые ватлинги с их густой шерстью и закаленной в боях кожей не почувствовали этого вовсе.

Он подошел к трону стража ворот.

«Братья! Начинается!» — крикнул другой Ватлинг, и орава поспешила к юго-западному окну. Неважный оглянулся через плечо и мельком увидел тьму, поднимающуюся над Некрадом. Он не обратил на это внимания.

Вместо этого он занял трон, его бледные пальцы сжали подлокотники так сильно, что серебряные украшения в стиле барокко вонзились в псевдоплоть, словно шипы. Его зрение расширилось, когда магия вступила в силу, и северная стена стала прозрачной для него.

Группа оборванных людей устремилась к воротам. Они бежали, не колеблясь, навстречу вызванной тьме, бросая вызов всей мощи Скеррис. Все они, без сомнения, были героями.

В тот момент он понял, что они никогда не услышат о нем. Что он даже не будет упомянут в их легендах.

Он мог встать. Отказаться от трона и уйти. Остальные ватлинги все еще толпились у окон и не видели, как он сел в кресло стража ворот. Он мог уйти.

Вместо этого он произнес слово команды.

«Что это за предательство?» — взревел Радостный, а затем захрипел, умирая, когда в его покрытое шерстью горло вонзился нож ватлинга. Неважный закрыл глаза и ухватился за трон, магия текла через него, он был единым целым с городом. Ворота вздрогнули и со скрежетом начали открываться.

За его спиной умирали другие ватлинги. Затем когтистые руки схватили его, пытаясь оторвать от трона. Он держался, даже когда они нанесли ему удары топорами. Он запятнал трон своей жизненной жидкостью, лоскуты его псевдоплоти цеплялись за него, как лохмотья, держась достаточно долго —

Ворота открылись.

Спасибо, Тредей! Ольва сбросила птичью шкуру и спотыкаясь переступила порог. Толос схватил ее за руку, чтобы помочь удержаться на ногах. Идмаер и Серлис уже устремились вперед, за ними последовала дюжина рыцарей и небольшая группа солдат. Еще больше людей следовали за ними.

«Привратная башня!» — проревел Толос. Он отпустил ее и помчался к арке. Из темноты вынырнул рогатый ватлинг. Толос сразил его и ватлинга, стоявшего позади. «Держите ворота! — крикнул он, — или они закроют их за нами!» Солдаты проталкивались мимо Ольвы. Из-за стен доносились крики, топот людей, шлепающих по густой грязи, когда все больше и больше солдат армии Железной Руки бежали к открытым воротам или видели, что их товарищи покидают осаду, и присоединялись к ним в безумном порыве. Армия теряла порядок, превращаясь в толпу.

Волшебное дерево над Некрадом содрогнулось. Из него выросла новая ветвь, похожая на вытянутую руку великана, пальцы которой скользили по облакам. Она пронеслась над северным подходом, над дамбой и полем битвы. Там, где ее тень касалась земли, люди менялись. Заклинание мгновенно лишало их разума, превращая в рычащих животных, бегающих на четвереньках.

Ольва бросилась в сторону, вжимаясь в арку, когда тень пронеслась мимо. Ее край задел ее, и на мгновение она снова стала журавлем, летящим над дикой просторной лесной чащей, бесконечным зеленым пологом, изрезанным серебром прудов и рек, птицей, летящей вечно, без страха и сомнений, без мыслей о прошлом или будущем. Зверь был приветливой бездной — было бы так спокойно, так легко бросить все свои заботы и обязанности в эту пасть. Никогда не знать беспокойства, вины или последствий, всегда жить настоящим.

Тень прошла. Заклинание двинулось дальше, устремившись на восток, к лагерю. На другом конце города она увидела еще больше ветвей, уходящих вдаль, затемняя южное небо. Могло ли это заклинание достичь другого берега моря и охватить Саммерсвелл своей тенью? Она подумала о Дервине на Великой Топи, представила, как он видит эти мрачные ветви, нависающие над ним. Если заклинание лишает смертных разума и памяти, показывая, что в глубине души они всего лишь дикие звери, что это сделает с тем, кто держит в цепях темного лорда?

Разрушить заклинание. У Альфа — если он еще жив — был Разрушитель Чар. Она отослала его прочь. Она освободила Скеррис. Все это было ее делом, ее ответственностью.

Разрушитель Чар был далеко, но существуют и другие способы разрушить заклинания.

Ольва догнала отряд Убийцы Драконов на большой площади. Серлис прислонилась к стене у подножия гигантской статуи эльфа, хватая ртом воздух. Каменное лицо с совершенным спокойствием наблюдало за кровавой бойней. Они прорубили себе путь сквозь толпу защитников. Трупы рогатых ватлингов лежали повсюду, растворяясь в ту же кашу, что и колоссальные туши забитых отродий Ям. Смертные солдаты тоже пали здесь, изрубленные, расцарапанные когтями или разрубленные на части с такой силой, что выглядели такими же уродливыми, как ватлинги после смерти.

Четыре улицы расходились от четырех углов площади.

«Куда идти?» — спросила Серлис. Некрад играл с пространством, и Ольва была единственной из компании, кто раньше ходил по этим извилистым улицам.

«Дайте мне минутку».

«У нас мало времени, Старица», — произнес один из Диких. Один из братьев Эрналы.

Она, прихрамывая, пересекла площадь, чтобы сориентироваться. Безмятежная статуя, дворцы вокруг — все это было Ольве знакомо. Она бывала здесь раньше, целую жизнь назад. Там, посреди площади, был вход в Ямы. Колодец шириной пятнадцать футов. Она и Альф спустились туда в поисках Дервина. Вниз, в темноту.

Теперь колодец был запечатан. Ворота, выкованные дварфами, которые Альф разбил Разрушителем Чар были заменены кругом из какого-то серебристого металла, испещренным астрологическими рунами, как будто великан уронил серебряную монету.

Кромка этой великанской монеты дрожала. Призраки скопились там, втискивая свои призрачные тела в узкую щель между дверью и краем колодца. Призраки не выносили солнечного света, но в Некраде были гораздо лучшие места для укрытия, чем середина широкого двора. Почувствовав ее присутствие, призраки выползли из укрытия, один за другим поднимаясь и маня ее, безмолвно взывая к ней — а затем сгорали на солнечном свете, исчезая в небытие.

Они звали ее сюда. Ольва опустилась на колени и постучала по металлической пломбе.

Откуда-то снизу донеслись эльфийские голоса, зовущие на помощь.

«Мы должны открыть это!»

«Нет времени», — прорычал Дикий. Он оглядел окружающие здания, глаза его были полны ужаса. «Небо темнеет».

Железная Рука взглянул на Серлис. Она быстро кивнула. «Открой».

Он отложил Светлый меч, наклонился и сжал не реагирующие, бесчувственные пальцы своей металлической руки, просунув их в крошечную щель. Потревоженные призраки пролетали мимо него. С огромным усилием, напрягая все мышцы и сухожилия своего массивного тела, он сдвинул пломбу на дюйм в сторону — этого было достаточно, чтобы он смог крепче ухватиться за металлическую дверь, и чтобы другие руки могли присоединиться к нему в этом деле.

Металл заскрежетал по камню — и тут же подуло зловонным воздухом. Оставшиеся призраки с благодарностью скользнули в укрывающую их темноту. Железная Рука с рыком боли оттолкнул пломбу в сторону.

Со дна шахты на них смотрели бледные лица. При виде смертных они испуганно вскрикнули.

«Там внизу эльфы!» — крикнул рыцарь. Он направил на них арбалет, предназначенный для уничтожения эльфов. «Вы колдуны или лесные эльфы?»

«Это не имеет значения». Серлис подскочила к краю шахты и откинула плащ, чтобы они могли ясно видеть ее доспехи в бледном свете солнца. «Я Серлис из Эрсфеля. Меня обучал Альфрик Ламмергейр. Я сражалась бок о бок с эльфами-колдунами и лесными эльфами. Это доспехи Ильдорэ. Это ее кинжал — его мне дала Лаэрлин из Эвервуда. Я друг Селемоса. Он среди вас?»

Высокая эльфийка протолкалась сквозь толпу и посмотрела на Серлис. «Селемос — мой сын. Скеррис прислала весть, что он вернулся в Некрад, но она не позволила мне увидеться с ним».

«Ваш город пал, — сказала Серлис, — а ваша королева сошла с ума. Она высвободила темную магию. Мы собираемся убить ее, чтобы остановить действие заклинания».

Ольва подняла с земли меч. Тот принадлежал одному из павших солдат. Это был старый меч, меч Лиги, один из тысяч, спешно изготовленных для защиты от армии лорда Боуна пятьдесят лет назад. Не богато украшенное, дорогое оружие богатого рыцаря или эльфийского принца. В нем не было магии, с ним не было связано никаких легенд. Заточенная металлическая палка, созданная для убийства. Им можно было пользоваться при завоеваниях и резне, а также при защите домашнего очага. Она передала его Серлис.

Убийца Драконов предложила его эльфам. «Присоединяйтесь к нам».

Элитадил приняла меч.

С эльфами, которые вели их, они почти достигли цели.

Солдаты бежали через лабиринт Санкции. Теперь они были стаей волков, от воинской дисциплины не осталось и следа. Ни боевого порядка, ни арьергарда, ни разведчиков. Только оборванные воины, бегущие по разрушенному городу. Они не знали, открыты ли еще ворота позади. Не знали, продолжается ли осада снаружи или вся армия поддалась чарам безумия. Не знали, осталось ли что-нибудь вообще.

Но они знали, что все может быть уничтожено в мгновение ока. Все Смертные среди них видели Серые Земли. Все бессмертные среди них погибали снова и снова, только чтобы вернуться в мир, разрушенный и изменившийся до неузнаваемости.

Они знали, что уверенности нет, и это было одновременно и ужасом, и надеждой. Темное дерево возвышалось перед ними. Заклинание Скеррис достигало звезд.

Она ждала их в центре города, на большой площади перед Башней Плача. Когда-то здесь стояла крепость лорда Боуна; задолго до этого Эрлкинг творил здесь чудеса. Здесь он связал Смерть. Здесь была ось мира до самого конца света.

Скеррис охраняла полдюжина рыцарей-вампиров. Каждый был облачен в доспехи, выкованные Кортилионом для Крестового похода Освещенного Свечами. Каждый был вооружен зачарованным оружием непревзойденной силы. Из-под шлемов сверкали красные глаза. Пятеро из этих рыцарей были древними, последними из старейшин эльфов-колдунов.

Шестой был молод и знал только имя Адиорно.