Звезды над моделью Некрада отличались от тех, что светили над настоящим городом. На севере ярче всего сияло созвездие Белого Оленя. На юге господствовали другие звезды. Селемос поискал глазами Рогатого Змея и обнаружил его низко над восточным горизонтом. Скоро его поглотит рассвет.

Мы — дети звезд. Так гласила эльфийская легенда. Восемь тысяч сто девяносто два эльфа пробудились под звездами, и таковым будет наше число до конца. Одна из звезд на небе принадлежала ему, или он был той звездой.

Селемос не знал, как обстоят дела на самом деле. Он не знал, имели ли все его воплощения одну и ту же звезду, как они имели одну и ту же душу. Что для него значили предыдущие воплощения? Его первое воплощение жило, когда мир был молод, до того, как Смерть была связана, и первые люди ходили по лесам. Другое было лесным эльфом. Даже если на каком-то существенном уровне все они были Селемосом, каким был Селемос в таких разных обстоятельствах? Неужели они тоже смотрели на ночное небо и задавались вопросами?

Если другие живые эльфы когда-либо и испытывали подобные сомнения, то они давным-давно забыли о них, их личности были надежно защищены столетиями или тысячелетиями их нынешних воплощений. А если мертвые эльфы, чьи призраки бродили по Некраду, и помнили, кем они были при жизни, то мало что об этом рассказывали. Не в первый раз Селемос чувствовал себя единственным представителем какого-то другого вида, его мысли и настроения были так непохожи на мысли и настроения других эльфов. Великая пропасть времени отделяла его от сородичей.

Но впервые он не чувствовал себя одиноким.

Хотя он путешествовал с этими смертными спутниками совсем недолго, между ними установился дух товарищества. Они стали товарищами по дороге, сблизившись благодаря общим испытаниям и триумфам. Когда Селемос покинул Некрад, он мечтал найти героя древности, легендарного Ламмергейра, и заручиться его помощью в свержении Скеррис.

Теперь он позволил себе новую мечту — что он вернется в Некрад с этими новыми героями, и они спасут его мир.

Он наблюдал, как Серлис поднялась и перешагнула через огромную кучу храпящего Джона. Тихо она подошла к месту, где стоял на страже Разрушитель Чар. Демонический свет от драгоценного камня в рукояти меча очерчивал ее силуэт на фоне темного неба. Ее пальцы коснулись потертой рукояти, обтянутой драконьей кожей, лезвия, украшенного рунами, крестовины из витого дерева.

На мгновение в ее глазах вспыхнул тот же демонический свет, когда Разрушитель Чар поделился с ней своим зрением. Она увидела, что Селемос наблюдает за ней, и быстро отдернула руку.

«Я не собиралась его брать, — сказала она. «Я просто хочу знать».

«Тогда попробуй».

Она вытащила меч из земли. Он был легким и идеально сбалансированным в ее руке.

«Это было бы так приятно. Железная Рука преследует этот меч по всему Саммерсвеллу, он является краеугольным камнем всех его планов и замыслов, единственной вещью, которую он действительно хочет. И я бы пронзила им ему сердце».

«Да, - сказал меч, - я с радостью отниму его жизнь. Его жизнь и многие другие. Возьми меня, и твое имя никогда не будет забыто».

«Я бы убила их всех», - прошептала она. «Не знаю, смогла бы я когда-нибудь остановиться».

Альф зашевелился, но не проснулся.

«Я думаю, — тихо сказал Селемос, — что Ламмергейр отдаст тебе меч, когда придет его время. Ты лучшая из учеников его школы. Ты неукротимая».

«Я думала, что это будешь ты», — сказала она. «Ты хорошо владеешь мечом. У тебя лучшая история, со всеми твоими разговорами о том, чтобы творить добро. И ты бы вернул его в Некрад, а я не думаю, что Альф когда-либо действительно уходил оттуда». Серлис протянула меч рукоятью вперед к Селемосу. «И он чувствует вину за то, что случилось, когда ты был ребенком».

Селемос не сделал ни одного движения, чтобы взять Разрушитель Чар. «Я видел, куда может завести меня жажда. Некоронованный Король предупреждал меня».

«Разве ты не хочешь узнать, — спросила Серлис, — позволит ли он тебе владеть им?»

«Я знаю истории. Он позволит мне, если я буду служить ему, и откажет мне, если я буду ему противиться».

«О, я не так разборчив в своей жажде, как ты, вампирский отпрыск», — рассмеялся меч. «Нет никого, кого я не убил бы, если бы у меня был подходящий владетель. Возьми меня, и ты никогда не будешь нуждаться в крови».

«Вечность слишком длинна для этого», — ответил Селемос.

Она воткнула Разрушитель Чар обратно в землю. «Думаешь, мы их еще увидим?»

«Не знаю. Надеюсь, что да, но не могу предположить, что они найдут в Дварфхольте». Он повернулся, чтобы вернуться в их лагерь. «Давайте отправляться. Мне легче путешествовать в темноте. Я разбужу друга Джона».

Серлис остановила его. «Кто-то должен остаться, — сказала она, — чтобы продолжить дело».

Они двинулись вдоль побережья, избегая главной дороги и разведчиков Железной Руки. Они пробирались по тропам на вершинах утесов и каменистым берегам, с левой стороны от них простирался длинный рукав залива, а за ним вдали виднелись холмы Ардена. Они проходили мимо деревень и усадеб. В некоторых местах их встречали подозрительные взгляды или ополченцы, размахивающие копьями и палками. «Мы не разбойники», — протестовала Серлис. В других их приветствовали и встречали как завоевателей. «Тост за лорда Железную Руку», — воскликнул один пьяный фермер, протягивая Серлис кубок с вином.

Они не стали задерживаться там.

По мере приближения к столице они встречали многих выживших в битве. Скрывающиеся дезертиры, спасающиеся в одиночку; небольшие группы товарищей, часто несущих на себе раненого или умирающего друга; рыцари Саммерсвелла, с постыдно свернутыми знаменами, с их домашней стражей, марширующей рядами позади. Над всеми ними висело чувство ярости и разочарования, грозовая туча неудовлетворенной кровожадности. Лорды сдались и вырвали победу из рук своей собственной армии, и это был трусливый выбор, о котором будут помнить многие поколения.

Победители тоже были потрясены. С тех пор, как армия Железной Руки вышла из Авоса под командованием сэра Беркхофа, ходили слухи, что их Железная Рука скоро получит меч Ламмергейра. Некоторые утверждали, что он нашел его в Невервуде, другие — что он выкопал меч из могилы в Эрсфеле. Некоторые говорили, что сам Ламмергейр вернулся из Серых Земель, чтобы отдать меч Железной Руке, или что Железная Рука был сыном Ламмергейра, или что Заступники принесли меч для искупления мира. Однако все рассказы сходились в том, что как только лорд Железная Рука получит Разрушитель Чар, победа будет обеспечена.

Затем, к своему ужасу, они увидели, как на поле боя появился Ламмергейр, демон, вызванный темной магией, и в его руке был черный меч. Никто не знал, сколько он убил на Перевале Ворона. Несмотря на то, что в конце концов Железная Рука одержал победу, она казалась пустой и случайной. Какое значение имела сила оружия, когда исход битвы решался за много миль от поля боя? Какое значение имело мужество перед лицом магии? Потрясенные, с пошатнувшейся верой, войска Железной Руки шли на столицу, жаждущие подтверждения или забвения, или и того, и другого. Теперь улицы были переполнены солдатами. В каждой таверне и пивной, в каждом борделе и банкетном зале, на каждом углу и в каждом переулке они праздновали. Огни горящих особняков освещали ночь; мародеры открыто бродили по улицам. Несколько офицеров с обеих сторон тщетно пытались поддерживать порядок.

В этом хаосе Селемос и Серлис легко проникли в город. Еще двое выживших в битве остались незамеченными, хотя один из них скрывал лицо под шлемом, а другая, несмотря на невыносимую городскую жару, накинула плащ поверх доспехов.

Генералы Железной Руки захватили гостиницу «У Фонтанов». В центре событий был мрачнолицый дварф, принимавший посетителей из Королевской Крепости и отдающий приказы. Железной Руки не было видно. Ходили слухи, что он находится в соборе, в Королевской Крепости, что он смертельно ранен в битве, что он собирается казнить всех, кто сражался под знаменем лордов на Перевале Ворона, что он скоро будет коронован королем Саммерсвелла в соборе. На каждом углу слышались разные истории.

Селемос находил это опьяняющим. Такая неопределенность была для него странной. Бессмертные эльфы Некрада менялись так медленно и были так предсказуемы в своих поступках. Они были подобны льду, медленно сходящему с ледника, их убеждения менялись лишь на долю секунды каждое столетие, пока какая-нибудь великая внешняя сила не разрушала их. Эти смертные были как лесной пожар, как водоворот возможностей. Миллион потенциальных вариантов будущего кружился по улицам столицы.

«Черт, — вздохнула Серлис, — этот город слишком большой. Она может быть где угодно».

«Он маленький по сравнению с Некрадом, — заметил Селемос, — но гораздо более хаотичный. Попробуем в Колледже Чародейства? Там Пердия рассталась с леди Форстер».

«Они, должно быть, перевезли ее. Она где-то под охраной». Серлис выругалась. «Вот почему я хотела, чтобы она пошла с нами. Она могла бы выследить Ольву. Но я не знаю этот город».

«Я тоже. Пойдем со мной».

В Некраде он был обитателем крыш. Шпили смертной столицы были не такими высокими, здания из скрипучего дерева и крошащегося кирпича, а не из древнего порфира и мрамора, но все равно было открытием взобраться на них и посмотреть на город с высоты. Рядом с трактиром стоял особняк богатого лорда, и Селемос уже нашел способ забраться на самую высокую крышу. Серлис оказалась столь же ловкой альпинисткой, и они поднялись вместе.

Сверху узкие улочки представляли собой хаос переулков и многоквартирных домов, над которыми возвышались несколько больших зданий, словно деревья, тянущиеся к солнцу. Приземистые зубчатые башенки Королевской Крепости вырисовывались на горизонте, а поближе к ним возвышались изящные небесные шпили собора, словно поддерживаемые невидимыми Заступниками, а за всем этим виднелась гавань со всеми ее многочисленными кораблями.

На этой земле не было тени некромиазма, и свет резал глаза, но Серлис ахнула от великолепия открывшегося зрелища. Она откинула плащ, и морской ветер развевал ее волосы. Солнечный свет отсвечивал на полированных доспехах рыцаря ужаса. Селемос преклонил колени в тени горгульи и наблюдал, как она наслаждается видом. Гаргулья была добавлена недавно, но была старше особняка, который украшала, и остального города вокруг. Мародеры украли ее из Некрада, когда эльфийский город был захвачен, и перевезли через море в Саммерсвелл в качестве трофея для какого-то смертного. Селемоса позабавила встреча с другим изгнанником из Некрада, который прятался на виду у смертных, наблюдая за ними с крыш.

«Вот это зрелище!» Серлис указала на зеленый участок земли на другом конце города. «Это Поле Славы. О нем рассказывают во многих историях. В середине лета там устраивают турнир Верховных Лордов — или проводили в другие годы. Альф почти выиграл его за год до войны, только они не хотели, чтобы приз достался простолюдину, и в конце шесть рыцарей объединились против него. А вот и Аллея Плачущего Лорда. Лорд Бессимер стоял там, ожидая новостей с севера». Она указала на небольшую церковь. «Церковь Исповеди. Колодец Харна. Я слышала рассказы обо всех этих местах. И надеялась, что однажды увижу их сама».

«Теперь ты их увидела».

Отец Селемоса, Андириэль, был рыцарем ужаса. На спине червя он парил над землями смертных и в своих рассказах говорил о них с презрением. Жалкое лоскутное одеяло из маленьких ферм, деревень, которые он сравнивал с логовищами животных, уродливые замки, сидящие на вершинах холмов. Особенно он насмехался над городами смертных. Эллспорт горел как фитиль, потому что там не было ничего, кроме палок и грязи. Стены Клаена были лишь рвом и кучей грязи, и мы сломали их за одно утро. Их города строились десятилетиями, а мы смогли разрушить их за месяц. Тому немногому, что у них есть красивого, их научили ахедраи. Тысячи лет мы строили Некрад, и Некрад вечен. Всегда, постоянно присутствовало скрытое недоверие к тому, что смертные могли победить эльфов-колдунов, что говорящие звери могли бы снова править улицами первого и последнего города.

Андириэль перестал рассказывать подобные истории, когда Селемос был маленьким. Он не мог вспомнить почему. Смирился ли тот с оккупацией? Изменила ли его смерть Селемоса и его воскрешение благодаря крови Ламмергейра?

Когда Селемос сам летел на юг, он пролетал над Эллспортом. Портовый город был перестроен по крайней мере дважды, разграбленный во время войны лорда Боуна и Неповиновения, и все же смертные восстановили в нем больше, чем эльфы в Некраде. Раны от различных осад все еще оставались шрамами на вечном городе. Эльфы-колдуны предпочитали жить среди поврежденных остатков прошлого, а не смотреть в будущее.

Что он сказал в Эрсфеле, когда пытался объяснить свое стремительное бегство?

Мои мысли обратились к тебе, Ламмергейр. Ты убил Лорда Боуна и освободил Некрад однажды. Теперь Скеррис идет по тому же разрушительному пути. Он думал, что взять меч и свергнуть Скеррис будет достаточно, чтобы изменить судьбу своего народа. Но этого было недостаточно. Темный лорд мог пасть, но если обстоятельства и силы, породившие этого тирана, останутся, то на его место придет другой. Некоронованный Король пытался показать ему это в долине.

Серлис простояла еще несколько мгновений, прежде чем ее лицо омрачилось. «Это пустая трата гребаного времени. Это ни на йоту не приближает нас к поискам Ольвы».

«Представь, каким будет этот город через столетие, если он выживет», — задумчиво произнес Селемос. «Или через тысячу лет, или больше. Может быть, они воздвигнут памятники и твоим деяниям тоже».

Серлис закатила глаза. «Попробуем разведать в Королевской Крепости».

Но на улице путь был менее ясным. Широкие прямые улицы столицы были забиты толпами людей, и существовал риск, что они встретят врага, который их узнает. Поэтому они попытались найти путь через задворки и переулки, быстро заблудились и оказались на какой-то площади, которую ни один из них не знал. Запах моря и зловоние доков подсказали им, что они находятся недалеко от гавани. На площади стояла яркая палатка с флагом красного оленя, а перед ней толпились воины, толкаясь и пытаясь выстроиться в нечто похожее на очередь. Большинство воинов прибыли с Перевала Ворона, но были среди них и горожане, и нетерпеливые дети.

«В Некрад!» — крикнул один из них. «Король Железная Рука отправляется в Некрад, чтобы спасти мир, и мы плывем с ним!»

«И он платит серебром!» — воскликнул другой, поднимая монету.

«Он направляется прямиком в Некрад?» — прошептала Серлис. «Без меча?»

«Железная Рука знает, что штурм магического города без Разрушителя Чар — акт отчаяния. Значит, он все еще надеется, что Альфрик придет к нему с мечом, а из этого следует, что он намерен забрать леди Ольву с собой на север».

Серлис выругалась себе под нос. «Вниз, к докам. Мы проберемся на борт любого корабля, на который сможем».