Память журавля, облик журавля, полет над чужими землями. За ней, преследуя ее, всепоглощающая тьма, кошмар из Некрада. Она летела быстро, как мысль, взмахивая крыльями в небе, но этого было недостаточно.

(Звон металлических инструментов. Отдаленные голоса, говорящие на языке, который она не может понять в своем нынешнем состоянии. Ощущение давления, когда кто-то сел на кровать рядом с ней.)

Ее окутала темнота.

Затем —

Агония.

Хуже агонии.

Она была костью мантикоры в ее боку. Это поглотило ее сознание. Все, что она когда-либо знала или думала, было сожжено, предано забвению раскаленным добела огнем шипа. Молнии боли пронзили ее тело, испепеляя нервы, мышцы и кожу, оставляя только почерневший скелет. Пустотелый, как у птицы, трескающийся и ломающийся.

«Послушайте меня, леди Форстер. Я волшебник. Меня послал ваш брат. Мне нужно удалить шип». Голос звучал точно как голос Галвина. Ей захотелось рассмеяться — как Галвин мог быть здесь, в этот момент? И почему он притворялся волшебником? Галвин давно умер.

«Мне придется вырезать его».

Кто-то влил ей в горло целебное лекарство. Этого было недостаточно. Капля воды в огне. Боль была слишком сильной. Боль была всем. В ее рту смешались рвота и лекарство. Она корчилась в постели. Ее кости хрустели, как обожженные ветки, конечности дергались, но тот шип пригвоздил ее к постели. Органы разрывались и лопались.

«Подождите!» — голос Пердии. Ты — моя надежда, дитя. Ты продолжишь то, что я начала. Укрепи силу земли. Стань лучшим завершением моей истории.

«Нельзя терять время». Руки, мягкие, но твердые, заставили ее перевернуться. Внезапное прикосновение холодного воздуха к обнаженной коже. Землистый запах пота, рвоты, дерьма и крови. Не смотрите на меня, сказала чопорная дева, съежившись от смущения. Королева Некрада, и где ее эльфийские шелка? Где ее амулеты и талисманы? Ты умерла в Даэрох Нале, прошептала другая часть ее, все это — дар. «Яд почти достиг сердца».

Первый нож вонзился в ее кожу, и в лихорадочном сне ей показалось, что это черный меч. Он разрезал ее на части точно так же, как разрезал Галвина. Мы — мешки с кровью и мясом, такие хрупкие, такие мимолетные. Перья на ветру.

«Ольва, съешь это». Пердия положила Ольве в рот мякоть фрукта. Она не могла жевать, но сок стекал по горлу. Вкус был знакомым. Плоды лотоса. Они стирают память, предупреждал ее принц Маэдос.

Боль снова пронзила ее, и она не хотела вспоминать.

Она не хотела существовать. Она сглотнула, и боль утихла. Нежный голос Галвина обратился к ней...

Нас было трое, и мы были неразлучны, несмотря на наши разные судьбы. Мы знали, что у нас разные пути. Один будет править – Эддард унаследует семейные владения. Другой станет священником. Мой брат Галлий отправился в Тирн Гортад. И один без какой-либо цели или пользы, кроме как остаться в живых на случай, если с другими случится несчастье. Я. Оглядываясь назад, мы были невыносимыми сопляками – мы охотились и шли вразнос, пили и танцевали, и доставляли ужасную неприятность окружающим. Но наша семья была благополучна и защищена богатством. Печаль была нам неизвестна – до дня нашего расставания.

(Смутное воспоминание об улыбающемся молодом рыцаре в Некраде, утверждавшем, что он ее родственник. Давным-давно они послали Эддарда с сэром Преланом и старшим сыном Эрдис, чтобы забрать меч у Альфа. Он погиб в грязи Кладбища).

Моя двоюродная бабушка решила, что меня нужно отправить в колледж. Семейный плащ был накинут на мои плечи, а не на кого-то более многообещающего. От меня ничего не ждали. Я не должен был завоевать славу рыцаря, как Эддард, и не должен был занимать высокую должность, как Галлий. Я был запасной фигурой, которая не должна была выходить за пределы первого ряда.

Жаль, что вы не видели Колледж, когда я впервые поступил в него. Звездный свет наполнял закрытые залы, отражаясь в горящих глазах магов. Седобородые магистры прогуливались по посеребренным дорожкам садов, ведя торжественную беседу. Молодые ученики – о, вы должны понимать, что Колледж был по-своему меритократическим. Чтобы поступить в него, нужна была поддержка благородного дома. Некоторые были похожи на меня — запасные наследники, отправленные в Краунленд, чтобы не творить бед, но большинство были сыновьями мельников и дровосеков, дочерьми ткачей и пастухов, проявившими некоторый талант к звездной магии. Плащ на моих плечах был для меня не более чем пеленкой, но для них он был парой крыльев, на которых они могли взлететь. Все они были такими умными, такими целеустремленными, с умами, подобными пламени. И я тоже загорелся, впервые в жизни мои новые друзья заставили меня по-настоящему задуматься.

(Все это время слышался скрежет металла о кость. Каждое мельчайшее движение было как землетрясение, пронзая ее волнами боли. Голос оставался спокойным, но она слышала легкие вздохи от усилий, чувствовала пальцы внутри себя, пока он работал. Простыни прилипали к ней, как погребальное полотно).

И в те дни было много дел. Магия Колледжа Чародейства была основана на работах эльфов. Они научили нас первым заклинаниям звездной магии, и мы опирались на них. Все, что мы знали, основывалось на тех основополагающих принципах, которые нам передали, - символах Эрлкинга. Было запрещено пробовать плоды других деревьев, хотя ходили слухи о ненормальных, которые практиковали свои собственные формы звездной магии. Секретная школа в Илавентуре, башня волшебников в Грейтмаре.

И, конечно же, лорд Боун.

(Тут он сделал что-то, повернул или дернул, что заставило предыдущую боль казаться мимолетным дискомфортом. Словно один из Каменных Драконов Некрада взорвался внутри нее, пронзив жгучим пламенем. На мгновение ей показалось, что она - весь мир, ее волосы - бескрайний Дикий лес на севере, конечности - каменные горы, покрытая синяками кожа - земли, где проходили военные действия, которые они проезжали по пути на юг. А шипом в ней был Некрад, глубоко вонзившийся в сердце и отравляющий ее кровь).

Главным врагом был волшебник-отступник, живое (или неживое) доказательство мудрости магистров. Секреты Колледжа Чародейства могли быть переданы только тем, кто мог быть надежным в соблюдении ограничений, установленных традицией. Но после завоевания Некрада появились новые знания, которые нужно было изучить, новые виды магии, которые нужно было каталогизировать. Целые новые области знаний!

Мне пришло письмо. Мой брат Эддард погиб при осаде Некрада. Они требовали, чтобы я вернулся домой и занял его место. Я отказался. Я нашел свое место, свою цель. Я учился и, скорее по счастливой случайности, чем по заслугам, достиг звания магистра.

Тогда… ну, я знаю, кто вы, Ольва Форстер. Я изучил вашу историю. Я помню кузена Галвина лишь немного — мне было не больше четырех лет, когда он уехал в Малладейл, — но помню, что он был добрым и терпеливым и терпел осаду трех маленьких огров.

Вы тоже знаете, каково это, когда наступает конец света.

(Красные глаза, черный меч. Я ищу Девятерых. Ужасный капитан Акрайст, стоящий в ее кухне, и тело Галвина у ног. И даже сейчас боль от этого воспоминания была острее и пронзительнее любого отравленного шипа).

Заклинания Эрлкинга были разрушены, а вместе с ними и основы нашей магии. Каждое заклинание, которому обучали в Колледже Чародейства, было взято из трудов Эрлкинга, благословлено и скреплено его символами, и эти фундаментальные заклинания больше не действовали. Магия в Саммерсвелле исчезла одним махом.

Мы думали, что это может быть какое-то новое оружие из Некрада. Магистры искали ответы в звездах, но не нашли их. Некоторые бежали. Другие украли ту малую магию, которая еще работала, заклинания и амулеты, которые мы похитили из Некрада. Магистр Карактус — мой наставник, замечательный человек — заперся в Великой Библиотеке и поджег себя.

Колледж опустел. С исчезновением магии великие дома отказались от стипендий. Девять десятых студентов бежали — целое поколение блестящих умов, столь многообещающих, было потеряно! Я шел по пустым коридорам, которые когда-то оглашались смехом и учеными спорами; ходил по разбитым лабораториям, осколки стекла и звездные сети хрустели под моими ногами. Я рылся в пепле библиотеки, но ни одна страница не уцелела.

(Еще один рывок — и затем благословенное, сладкое облегчение. Она чувствовала, как скользкий от крови шип задвигался, когда он медленно извлекал его из ее тела. Боль утихла, сменившись с острой агонии на более притупленную. Его голос тоже изменился, наполнившись облегчением).

Но конец света не наступил. В какой-то момент, когда плач и причитания заканчиваются, нужно продолжать жить. Я был единственным оставшимся магистром школы без учеников, колледжа для волшебников в стране, где волшебство больше не действовало. Поэтому я приступил к восстановлению того, что мог.

Долгое время я искал другие формы звездной магии. Секретная школа, которой руководил Хэлигон из Илавентура, была разрушена во время войны. Я искал среди мертвых деревьев Невервуда реликвии эльфийской магии. Искал заклинателей камней Западных Маршей, приверженцев драконьих культов, мистиков Великой Топи, но нашел только шарлатанов. Поверите ли, я даже пытался связаться с Некрадом? О, на несколько минут с Башней Плача!

(Ольву охватило изнеможение. Голос теперь доносился издалека.)

Но звездная магия исходила от эльфов, а эльфы исчезли.

Я не сразу вспомнил о магии земли - ну, нет. Это неправда. Я не хотел об этом думать. Жрецы говорили о развращении силы земли. Истории рассказывали о монстрах и чудовищах-перевертышах. Крестьянская магия, дарованная случайно, а не заработанная тяжелым трудом. И это была магия Дикого народа. Варварские культы, не подходящие для цивилизованных людей, таких как мы! Но в основном я не хотел думать об этом, потому что не могу ею владеть. Все мои годы изучения тайных наук, бесконечное запоминание деканов и соответствий, все те бессонные ночи, проведенные за созданием звездных ловушек — все это было напрасным.

Но даже если я не смогу овладеть ими, я не позволю чарам Саммерсвелла покинуть меня. Я двадцать шестой магистр Колледжа Чародейства, и не буду последним.

(С последним рывком он вытащил кость мантикоры из ее тела и бросил ее на серебряный поднос.

«Пусть она теперь спит. Я буду рядом». Он похлопал по руке Ольвы.

Странная мысль или полувоспоминание охватило ее на грани забвения. Она снова родила, и Галвин был рядом, чтобы держать ее за руку).

Когда Ольва снова очнулась, была ночь. Пердия сидела у ее постели и повторяла простой лечебный заговор, которому Ольва научила ее. Сила земли здесь была слабой, искаженной всеми обработанными камнями города, и напряжение, связанное с ее излечением, было ясно видно на лице Пердии. Ольва потянулась к ней всей душой, но у нее не было сил, и ее чувства были притуплены. Сначала она не почувствовала силы, и это заставило ее сердце затрепетать от страха.

«Что случилось?» — прохрипела Ольва. Пердия принесла чашку с водой. Она имела металлический привкус.

«Мантикора ударила тебя отравленным шипом на Прямой Дороге. Мы... Я не смогла тебя вылечить, поэтому Альфрик привез тебя в столицу. Он с лордами. Они послали волшебника, чтобы он тебя вылечил. Он смог обезвредить яд и удалить шип». Она взглянула на приставной столик, где на серебряном подносе лежал большой шип, а также амулеты, флаконы с целебными микстурами и пугающий набор тонких ножей.

«Альф?»

«Он и Лаэрлин с армией лордов. Железная Рука марширует на столицу, и Альф собирается его остановить». Пердия понизила голос. «Остальные...»

«О, наш пациент проснулся?» Волшебник поспешил войти. «Мы еще не были должным образом представлены. Я — Элдвин Форстер. Магистр Колледжа Чародейства, что бы это ни значило в наши дни. Сквозь туман боли Ольва увидела лысеющего мужчину средних лет с веселыми глазами. Его лицо было незнакомо, но у него был нос Галвина и его тихая улыбка. Он напомнил Ольве паровой пудинг, завернутый в мантию волшебника.

Ольва морщась, села в постели. Бок у нее был забинтован, и под повязкой она чувствовала острые магические камни. «Альф прислал вас?»

«Меня послали лорды, но я бы в любом случае пробился сюда с боем через целую армию. Я давно ищу перевертышей».

Пердия зарычала.

«Позвольте мне объяснить. Лорды надеются на вашего брата, что Ламмергейр снова спасет Саммерсвелл. Но от вас — от вас обоих — я жду другого благодеяния». Он сделал драматическую паузу.

«И что же это?»

«Восстановить Колледж Чародейства. Если звездная магия эльфов утрачена для нас, давайте изучать магию земли смертных! Вдова Форстер, вы знаете о силе земли больше, чем кто-либо другой в Саммерсвелле. Умоляю вас, присоединяйтесь ко мне здесь, в столице, в качестве первого нового магистра Колледжа за тридцать лет! У меня в мыслях целый ряд реформ. Перевертышей больше не будут преследовать и изгонять, их будут почитать! Благородные семьи будут соревноваться за честь спонсировать их образование и дарить им мантии! В каждой башне волшебника будет перевертыш, черпающий магическую щедрость живого мира, вместо того чтобы собирать крохи магии со звезд!» Он схватил ее за руку. «И есть так много всего, чему нужно научиться! Пердия рассказала мне, что вы пытались сохранить то, что осталось от старых знаний — я делал то же самое, но мои возможности намного больше ваших. В Аршоте есть хранилища, где церковь хранит запрещенные реликвии и исповеди, которые перевертыши делали перед казнью. Я исследовал руины в Ардене и Фоссвуде, где сила земли била ключом, как гейзер, и даже я мог почувствовать ее бурный поток! Давайте работать вместе, и какие чудеса мы обнаружим?»

Он остановился на полпути, задыхаясь. «Простите меня, простите меня. Просто я так долго искал Перевертышей, и наконец-то у меня появился такой шанс — это ошеломляет».

«Конечно, это ошеломляет, — сказала Ольва, — проснуться на том, что могло быть смертным одром, и сразу же услышать такую речь в лицо. Я очень благодарна вам за то, что вы сделали, магистр Форстер, но мне нужно время подумать».

«Конечно, конечно. Я вернусь завтра утром». Он повернулся к Пердии. «Если лихорадка вернется или что-то пойдет не так, меня можно найти в Колледже. Мне там нечего делать, кроме как ждать вашего вызова».

Элдвин удалился, и его восторженное бормотание потонуло в музыке фонтанов. Ольва попыталась сесть в постели, но боль от этого усилия перебила обезболивающее действие лекарства. Пердия бросилась к ней. «Если тебе что-нибудь понадобится, я принесу».

«Где Альф?» Ольва нахмурилась. «Я правильно поняла, что он с армией?»

«Армией Саммерсвелла. Альф ведет их в бой против Железной Руки. Против его армии, во всяком случае — Железная Рука все еще далеко».

«С ним Лаэрлин. А как же Серлис и Джон? И Селемос?»

«Они отправились на сбор. Лорды призвали всех, кто может сражаться, присоединиться к обороне города».

«Томад никогда мне не простит, — пробормотала Ольва, — если с его мальчиком что-нибудь случится». В душе она была рада, что Альф не один.

«Двое других будут его защищать».

Ольва фыркнула при мысли, что вампир может кого-то защищать, но даже фырканье причинило ей боль. «Дай мне эту ужасную штуку, я посмотрю».

Элдвин выковырял ее из ее плоти с помощью ножей. Это причинило ей невыразимые мучения, практически довело до границы Серых Земель.

Но, очищенное от ее крови, спиралевидное копье цвета слоновой кости было довольно красивым.