Альф в изумлении наблюдал, как Ольва творит свое заклинание. Он видел, как она использовала магию раньше, но только в Эрсфеле, только в мирных землях. Это была магия, которую могли бы использовать Лат или Блейз, отчаянное заклинание, сотканное в разгар битвы. Сколько раз он стоял на страже с мечом в руках, пока они творили чудеса?

Теперь у него снова был меч в руках, но прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как он сталкивался с подобным монстром. Он взглянул на своих юных спутников, оценивая их шансы против ужасной силы Мантикоры. За свою жизнь Альф видел, как великие рыцари дрожали перед лицом нечеловеческого.

Связывание не удастся, предупредил меч. Ударь сейчас!

Дай ей шанс! подумал Альф. Но что это было - тревога на лице Ольвы или глубокая сосредоточенность?

Ударь сейчас! Ты поклялся.

Спазм пробежал по боку Альфа. Его щеку защипало, как от пощечины, зрение на мгновение затуманилось – и в этот момент рука с мечом метнулась вперед. Он боролся со злобной волей меча, но было слишком поздно.

Заклинание Ольвы рассеялось. Она споткнулась. Меч поразил Раека, но нанес лишь неглубокий порез. Хлынула черная кровь. Мантикора зарычала и раздулась, ее человеческое тело лопнуло, обнажив зверя внутри.

Белые зубы и шерсть — огромный волк промчался мимо Альфа, рыча. Зубы Пердии вонзились в Раека, раздирая его бедра и живот. Смертельная рана для смертного, но он больше не был человеческого роста и не имел человеческой формы. Лампа погасла. Их всех охватил прилив боевого безумия, все рубили и кололи, в том числе и Альф, неуклюже рубя как дровосек. Клинки и стрелы отскакивали от прочного, как железо, панциря или запутывались в спутанной шерсти.

Мантикора теперь была во всем своем великолепии. Альф мог ясно видеть ее чудовищное лицо, похожее на резную фигуру на носу военного корабля, и чувствовать ее титаническое дыхание, горячее и зловонное. Раек вздрагивал, когда одна стрела за другой впивалась в него. Лук Серлис пел о пронзающих глаза и кровопролитных ранах, но ужасная корона из рогов защищала Раека от вреда. Лапа обрушилась, как лавина. Повсюду были когти, шерсть и ужасающая сила, везде, где Альф наносил удар, оставались лишь царапина, укол булавкой на теле колосса. Все было в смятении.

Перед его мысленным взором промелькнула картина: Мантикора, разрушающая замок Железной Руки, топчущая его армии. Толпы на улицах, скандирующие имя Раека, как когда-то они прославляли Ламмергейра. Спасал ли он мир от чудовищной угрозы или был зверем, защищающим свою территорию от незваного гостя?

Убей его! Позволь мне насытиться его душой!

Он не мог думать. Он убивал других монстров. Гидру. Вождя Пожирателей Мозга. Сотню безымянных порождений Ям. Как он это делал? Как он смог убить таких титанов? Ему нужно было двигаться — но куда? Все было слишком громко, слишком быстро для него. Было время, когда только битва приносила ему ясность, когда он был уверен в каждом ударе. Теперь он был — он должен был...

Берегись, пронзительно закричал меч. Cелемос бросился на Альфа, увлекая его на землю. Удар лапы пришелся в то место, где он только что застыл.

Они ничего не видят, понял Альф. «Кто-нибудь, сотворите свет!» У него было зрение меча, у Селемоса и Лаэ — эльфийские глаза, но остальные сражались в темноте. Мантикора была настолько огромна, что куда бы они ни били, они попадали в чудовище, но десять тысяч мелких царапин не могли свалить его. Тесные туннели, где он не может использовать свой размер. Нужно подняться выше, чтобы поразить жизненно важное место. «Назад!» — крикнул он. «Назад к лестнице!»

Они прислушались к нему, и впервые за очень долгое время он почувствовал этот старый дух товарищества, близость боевой семьи. Селемос и Серлис отступили — Серлис тащила за собой рычащего волка за хвост — а Большой Джон вышел вперед, чтобы защищать их копьем, тыкая им в любую часть Мантикоры, которая приближалась. Лаэ уже бежала, бледный призрак на ветру, взбираясь по склону скалы — и, о, сердце Альфа разорвалось, потому что, увидев ее, он вернулся в дни Девяти, и слышал боевой клич Турна, увидел заклинания Блейза, представил, как Гундан кричит ему на ухо.

СОСРЕДОТОЧЬСЯ, ВЛАДЕТЕЛЬ!

«Серлис, твой лук! Целься в глаза! Джон, подними остальных по лестнице! Бегите, все!»

Альф тоже побежал, соскользнув с ложа Мантикоры, и пробираясь через кучи золота, как по зыбучему песку. Впереди маячила лестница и долгий подъем на скалу, а Мантикора следовала позади, как нарастающая волна.

Ты не смог нанести смертельный удар, проворчал Разрушитель Чар.

«Работаю над этим», — задыхаясь, прохрипел Альф.

«Бегите, бегите!» Они мчались по лестнице, страх давал им крылья, отчаяние превозмогало колебания, почти преодолевало гравитацию. Они перепрыгивали через пропасти, по которым ранее осторожно карабкались, помогали друг другу удержаться, когда один из них оступался. Лицо Раека было испещрено дюжиной стрел, и черная кровь текла рекой. Он был полуслепым, неуклюжим – и старым. Альф видел это по тому, как двигался массивный зверь, по его неуклюжей походке. У тебя тоже больные колени, подумал он, какую бы кожу ты ни носил.

Мантикора изогнула хвост и послала целый град игл. Разрушитель Чар выпустил волну силы, и те раскололись. Осколки зазвенели по камню. Расстроенный, монстр рванулся вперед, и волна разбилась о когти и зубы. Пещера сотрясалась, камни падали со всех сторон. Наступил конец света.

Тебе следовало убить его, владетель, пожаловаться меч, тогда я снова стал бы сильным. Он бы предал тебя.

Заткнись, подумал Альф.

Он бы подкараулил вас на лестнице и убил всех. Я дал тебе шанс, а ты его упустил.

Лезь, задыхаясь, подгонял себя Альф. Он отставал от остальных. Оглянувшись, он увидел, что Мантикора была прямо под ним, ее гротескное лицо угрожающе смотрело на него с расстояния всего в несколько футов. Альф бросился вверх по следующей лестнице, а челюсти Раека щелкали у него за спиной.

Как ты собираешься искупить свою вину?

Он вскарабкался еще на несколько футов по скале, уклонился от очередного удара. Полетели шипы, камень разлетелся вдребезги. Крики, вопли и боевые кличи, звериный рев. Все было в смятении, все было в хаосе, в кровавом водовороте, и посреди всего этого—

Вот! Наступил момент, момент затишья в хаосе. Он развернулся, балансируя на краю обрыва, поправляя хватку на Разрушителе Чар когда уже прыгнул, черное лезвие со свистом описало яркую дугу. С инстинктом мастера он знал в глубине души, что дуга пересечет незащищенное горло Мантикоры.

Так же, как он отрезал голову вождю огров.

Так же, как он убил Акрайста, вырвав черный меч из рук эльфа.

Так же, как он победил Рыцаря Роз в Харнсхилле.

Так же, как он разбил оболочку сосуда Лорда Боуна под тронным залом.

Один удар, вложив в него всю силу.

Но он почувствовал, как его колено хрустнуло, когда он прыгнул.

Один удар, и он понял, что облажался.

Тем не менее, клинок вонзился глубоко. Альф прорезал ужасную рану на горле Мантикоры. Невероятное лезвие меча рассекло искривленную ключицу короля Раека, прорвало грубую кожу и запуталось в густом мехе. Альф упал, отскочив от передней лапы Мантикоры, и рухнул у подножия лестницы. Поток горячей крови обрушился на него.

Он не умер! Вставай! — закричал меч. Конечности Альфа дернулись, но ни он, ни меч не могли заставить его двигаться. Он лежал, задыхаясь, уставившись в темноту. Воспоминания о Некраде вихрем пронеслись перед ним. Однажды он попытался поймать Лата, когда тот превратился в нечто чудовищное. Альф упал с неба и приземлился на крышу башни. Постоянно падая, он всегда поднимался снова.

Вставай, Ламмергейр.

«Мне просто нужно лечебное зелье», — сказал он разбитыми губами. Где-то в пещере Мантикора корчилась от боли, издавая ритмичное, мучительное ворчание, которое Альф ощущал как вибрацию в своих костях. Чудовищный титан полз прочь от черного меча, прижимая переднюю лапу к ране, сдерживая поток крови. Хвост изогнулся дугой, и в воздух полетели шипы, но агония взяла верх. Шипы с глухим стуком падали вокруг Альфа, но ни один из них не задел его.

Вставай, Ламмергейр!

Засвистели стрелы. С вершины скалы полетело копье, пролетев мимо на целую милю. Альф слышал, как его товарищи кричали боевые кличи и клялись кровавыми клятвами, пытаясь отвлечь Мантикору от него. Они не бросили бы его. Девятеро не бросали никого. Даже в смерти.

Шквал от крыльев. Ольва спустилась в своем отвратительном обличье Некрада, сгорбленная и покрытая панцирем из хитина, не журавль, не летучая мышь, не оса и не женщина, но обладающая чертами всех них. Зазубренные когти подхватили Альфа. Вокруг них летело еще больше шипов. Затем они внезапно оказались на вершине скалы, Пердия и Джон приняли на себя вес Альфа, а Селемос и Серлис рубили лицо Мантикоры, когда она, словно кошмарная луна, поднялась над краем пещеры, разинув зубастую пасть, способную поглотить весь мир.

«Сюда!» — крикнула Лаэрлин. «Конец Дороги близок!» Теперь все было в суматохе и спешке, все неуклюже двигались и толкались в темноте, Ольва все еще в форме крылатого зверя, ее крылья летучей мыши цеплялись за потолок туннеля. Лаэрлин шла впереди, держа в руке яркую серебряную звезду. Все дальше и выше. Позади них стояла какофония, и Альф не мог понять, то ли туннель рушился, то ли Мантикора протискивала свою массивную тушу в узкий проход.

Туннель снова превратился в лестницу, сначала с пологим изгибом, который становился все круче и круче, пока они не помчались гуськом по сужающейся винтовой лестнице. Это была еще одна часть погребенного замка короля Раека, расширившаяся и расплетевшаяся благодаря магии Эрлкинга. Альф представил, что они будут взбегать по этой все более узкой лестнице, пока не будут раздавлены до песчинки и навеки погребены среди других реликвий прошлой эпохи. Тем не менее он продолжал пошатываясь, двигаться вперед, полагаясь на Лаэрлин, которая вела его.

Лестница снова изогнулась. «Это тупик!» — крикнула Серлис.

Проход заканчивался арочным окном, вделанным в стену и закрытым каменной плитой, на которой была начертана древовидная руна Эрлкинга. Прямая Дорога заканчивалась здесь.

Дверь Эрлкинга! — предупредил меч и снова овладел мышцами Альфа. Его рука дернулась, он пролетел мимо Серлис и ударил по каменной панели в конце лестницы. Заклинания рассеялись, панель растаяла, и они вывалились в узкую расщелину в скале. Вечерний солнечный свет заливал склон холма и развалины давно разрушенной крепости.

Они прошли.

Селемос поморщился от внезапного света, но остальные удивлялись этому сияющему великолепию в конце долгого пути. Облака были испещрены красными и золотыми прожилками, а длинная бухта сверкала, как тысяча бриллиантов. Склон холма переходил в густое лоскутное одеяло полей, и перед ними в лучах заката расстилался город со множеством знамен, а в его гавани виднелись белые паруса.

«Краунленд», - прохрипел Альф. Столица!

Они пересекли весь Саммерсвелл. Оставили Железную Руку за сотни миль позади. Даже если бы он смог угадать, куда скрылись Альф и его товарищи, он никогда не догонит их вовремя. А отсюда было два пути в Некрад. Они могли сесть на корабль и отправиться на восток, или направиться на запад к Ущелью и пройти по суше через горы. Альф хорошо знал эти земли. Даже перспектива еще одного долгого путешествия не могла уменьшить его облегчения. Они сбежали!

Он сжал руку Лаэрлин. «Я не думала, что снова увижу эти земли, — засмеялась она, — и тем более, что доберусь до них таким коротким путем».

«Это было как в старые времена. Монстры, магия и чудом спасшиеся люди». Он потер вывихнутую лодыжку и усмехнулся. «Как мы выжили?»

Ольва выбралась из расщелины последней. Она тоже отшатнулась от яркого солнечного света, ее кожа монстра Некрада была обожжена лучами. Она сбросила этот облик, вернувшись к человеческому...

И задохнулась от боли.

Игла мантикоры, незаметно застрявшая между хитиновыми пластинами ее брони, теперь глубоко вонзилась в плоть. Красное пятно расцвело на ее боку, смертельный удар, который он сумел нанести.

«Альф», — прошептала она, падая в его объятия.