Пятеро — шестеро, если считать черный меч — бежали дальше, стволы деревьев то вырисовывались из тумана, то исчезали, пока они не вышли на поляну. Там стоял дом, со всех сторон окруженный дымкой. Над ним простиралось безоблачное голубое око неба. Когда-то это был величественный дом со множеством окон и сотней дымоходов, но теперь, когда лес отвоевал его, из окон выросли ветви. Из-под плюща выглядывали изношенные погодой статуи, забытые герои ушедшей эпохи.

Женщина, которая ждала там Альфа, сама могла бы быть статуей. Одетая в серое, мраморную красоту ее лица нарушал едва заметный шрам, тянувшийся от подбородка до уха, но в остальном совершенно не изменившаяся с тех пор, как он встретил ее более сорока лет назад.

«О, Альфрик, — произнесла Лаэрлин, — я бы хотела, чтобы ты научился уклоняться от ударов, а не стоически их терпеть. Отведите его внутрь». Очевидно, Ольва и ее спутники уже посетили убежище Лаэрлин, когда Джон наполовину внес Альфа внутрь и положил его на деревянную кушетку. У Альфа кружилась голова, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это не из-за ударов по голове, а потому, что стены действительно были испорчены влагой, искажая нарисованные на них эльфийские фрески.

Интерьер дома был таким же убогим, как и внешний вид.

«Это Илиос Насцен, Дом Рейнджеров. Хотелось бы, чтобы он был в лучшем состоянии, чтобы приветствовать вас. С тех пор, как ты в последний раз был в Эвервуде, здесь никто не жил. Хотя, по правде говоря, в его разрушении виноват меч».

«Разрушив чары Эрлкинга?» - уточнил Разрушитель Чар. «И приведя к падению Лесных эльфов? Я не собираюсь извиняться. Я горжусь тем, что выполнил свою миссию настолько, насколько смог — несмотря на твое предательство, владетель, и твою ошибочную дочернюю привязанность, о Принцесса Праха. Хотя, должен признать, я получил удовольствие, когда ты изгнала Эрлкинга. Воспоминание о твоих страданиях поддерживало меня в течение...»

«Молчи», — приказала Лаэрлин, и в ее голосе была сила. Меч задрожал и больше не произнес ни слова. Альф положил его на стол.

«Ты должна была следить за ним, Лаэ. Ты обещала, что никто не будет вмешиваться...»

«Подвинься», — проворчала Ольва, входя в комнату. Вид у нее был изможденный. Она села рядом с Альфом и запела заклинание исцеления. «Исцелять тебя — все равно что штопать старые носки».

«Просто сохрани мою кровь внутри».

«Я охраняла меч, как могла, — вздохнула Лаэрлин, — но я королева без подданных. Эльфы, связанные с древами жизни, все исчезли. Молодые эльфы, те, кто еще не увял, — ушли. Некоторые отправились странствовать по землям смертных. Другие — в Некрад».

«Чтобы сражаться с эльфами-колдунами?»

Лаэ села рядом с Альфом. «Чтобы присоединиться к ним. Разделение между двумя ветвями эльфийского народа не всегда было столь враждебным. Энхедраи противились замыслу моего отца связать нас с древами жизни, чтобы предотвратить увядание. Мы, ахедраи, презирали жестокость и порочность вампиров». Ее взгляд метнулся к Селемосу, который притаился в дверном проеме вместе с товарищами Ольвы. «Настоящие присутствующие исключаются по королевской прерогативе».

Селемос поклонился, и Лаэрлин продолжила. «Скеррис отправила послов в мой двор через год и один день после падения Эрлкинга. Она объявила, что первый город снова находится под властью Перворожденных и что он станет прибежищем от орд смертных, как она выразилась. Опять же, я не разделяю ее мнение о вашем роде. Но мысль о возвращении в город славы была слишком манящей, чтобы некоторые смогли ей противостоять. Они отплыли в Некрад. Других увезли силой.

Я осталась здесь — чтобы править своим утратившим былое величие королевством, исправить, насколько это было в моих силах, то зло, которое мой отец причинил миру. И чтобы следить за мечом. Когда Железная Рука впервые пришел за ним, я прогнала его, как поступала с другими, кто искал клинок. Но он был упрям. Он вернулся, и с таким количеством людей, которое я не смогла сосчитать. Он собрал могучее войско — и собрал все зло, которое Берис вывезла из Некрада». Она приподняла идеальную бровь. «При такой силе Разрушитель Чар казался бы почти несущественным, так как он очень ослаб». Она подтолкнула Разрушитель Чар одним пальцем, переместив клинок по столу. «Действительно, я никогда не видела его таким слабым. Мы могли бы уничтожить его, Альфрик, пока его сила не вернулась, и избавить мир от зла».

Глаз демона вспыхнул гневом, и Альф положил руку на рукоять меча. «Нет. Лаэ, Селемос принес весточку от Блейза! Он еще жив. Он звал меня. Меня и меч».

Лаэрлин откинулась на спинку стула. «Эту часть истории я еще не слышала».

«И я не уверена, что сейчас подходящее время для этого», — заметила Ольва. «Как долго эти туманы смогут сдерживать Железную Руку и его людей?»

«Туманы Эвесленда тысячелетиями защищали королевство моего отца от всех врагов. Я владею лишь отголоском его силы...»

Меч усмехнулся. Лаэрлин проигнорировала это.

«...а У Железной Руки есть Светлый Меч Рейнджеров. Этот дом когда-то был тайным пристанищем, где собирались Рейнджеры. Со временем меч сможет пробить туман. У нас есть не более дня или двух в безопасности».

Светлый Меч! — насмешливо произнес Разрушитель Чар в голове Альфа. Блестящая палка. Нам следовало разбить ее в Харнсхилле, владетель, вместо того, чтобы брать в качестве трофея. Накорми меня, верни мне силу, и я сломаю его и руку, которая им владеет. Действительно, — в голосе меча послышалось ужасное наслаждение, — ты обещал убивать, как я пожелаю, и здесь есть несколько потенциальных трупов. Дай–ка подумать, кого мне выбрать — тупицу или эльфа? Девушку, которая воображает себя героиней, или зверя, который воображает себя девушкой?

Альф отдернул руку от клинка.

«Что он сказал, Альф?» — спросила Ольва.

«Его обычные шалости. Не обращай внимания».

Ольва вытащила из-под стола тяжелый серебряный сундук. Внутри он был обит черным бархатом, покрытым плесенью. «Запри меч. Для твоего же блага».

«Я поклялся, что буду держать его при себе».

«Ты обещал мне, Альф».

«Я обещал и мечу тоже. Оль, я носил его с собой годами. Я могу с ним справиться. В половине случаев он говорит только для того, чтобы позлить меня».

«Эта штука разрушила мир», — резко возразила Ольва.

Она умоляла тебя начать войну, — прошептал меч. Она хотела, чтобы мы свергли Лордов Саммерсвелла.

«Да, — согласился Альф, — после того, как я отложил меч в сторону. Дважды в жизни я откладывал этот меч. Если бы я оставил его при себе в первый раз, возможно, я смог бы остановить Смерть в Даэрох Нале, и все было бы по-другому. А второй раз был еще хуже. Я не повторю эту ошибку». Он покачал головой. «Это мое бремя».

«Когда план состоял в том, чтобы незаметно пробраться на юг, забрать меч и затем направиться на север, это было твоим бременем. Последнее испытание, как я думала, в память о старых временах. Какой вред это могло причинить? Действуй тихо, избегай неприятностей – мы могли бы с этим справиться. Но теперь Железная Рука гонится за нами, и по пути на юг мы встретили охотников из Некрада. И…»

Ольва покачала головой. «Это слишком для нас, Альф. Мы слишком стары для этого. Все закончится плохо».

«Девятеро доверили меч Альфрику, — сказала Лаэрлин, — потому что были уверены, что он никогда не злоупотребит его страшной силой. Но мы никогда не предполагали, что он будет охранять его в одиночку». Она встала. «Я пойду с вами».

Они устроили удивительно веселый ужин в мрачном дворе Илиос Насцен. Винный погреб Рейнджеров был создан руками смертных и не пострадал от потери чар Эрлкинга. Как раз наоборот – за двадцать лет некоторые бутылки хорошо вызрели, а изначально они были превосходны. Альф обнаружил, что, несмотря на свои раны, он проголодался, и не знал, что его восстановило: заклинания Ольвы, освобождение из клетки или возвращение к Лаэрлин.

Стена серого тумана извивалась вокруг дома, хотя благословенное вечернее солнце согревало его сверху. «Уверена, что она устоит?»

«Она продержится всю ночь. Мы окружены со всех сторон,» — пояснила Лаэрлин. «Но у нас есть немного времени, чтобы отдохнуть, прежде чем они прорвутся. Ешьте, друзья мои, и сегодня ночью, по крайней мере, спите спокойно под моей крышей».

«Если, конечно, она не рухнет», — сказал Селемос. «Когда я был молод…»

«Ты и сейчас молод,» — хором воскликнули Ольва и Лаэрлин.

«…мои родственники сетовали на разрушение Некрада, а Лига говорила о неповрежденной красоте Эвервуда. Теперь обстоятельства изменились. Лес, увы, явно приходит в упадок, а Некрад становится все могущественнее».

«Красота и сила увядают. Перемены - единственная вечная константа».

«Не в Некраде. Первый город будет стоять вечно».

«Ах, черт возьми», — фыркнул Альф. «Мы пробили бреши в стенах Некрада и завоевали его. То же самое сделали Дикие под властью Смерти. Лорд Боун превратил Некрад в свою военную машину. А Торун или Блейз, или кто-то еще однажды сказал мне, что до того, как стать городом, он был магическим символом. Инструментом для сбора силы, да? Так что не говорите мне, что он никогда не меняется. Как топор Гундана, верно?»

«Топор Гундана», — согласилась Лаэрлин и рассмеялась. Селемос посмотрел на них обоих в замешательстве. «Лес угасает. Да будет так. Он был гнилым задолго до того, как я родилась в этой жизни, но скрывал эту гниль за иллюзией. Многое из того, что было хорошим и прекрасным, было утрачено, и то, что от него осталось, будет исчезать, но мы бессмертны, Селемос Ул'Элитадил Америт, однажды мы, возможно, увидим, как на его месте возникают новые, еще более великие чудеса. Творения древних времен не всегда предпочтительнее творений, которые появятся из-под гениальных рук и умов тех, кто еще не родился».

«Колесо вращается», — пробормотала Ольва.

«Так говорили умные люди», — согласился Альф, слегка покачиваясь. «Черт возьми, я не должен был пить, потеряв столько крови».

«Пока вы все не слишком захмелели, — сказала Серлис, — не следует ли нам составить план на случай, если Железная Рука все-таки прорвется? Принцесса Лаэрлин, вы можете призвать еще эльфов? Или здесь есть оружие Рейнджеров, которое мы можем использовать?

«Если бы у меня было все это, я бы отдала вам раньше. Но пока мы в безопасности. Воспользуйтесь этим моментом покоя», — улыбнулась Лаэрлин. Селемос протянул Серлис бокал вина. Она сделала глоток, но ее взгляд по-прежнему был прикован к стене тумана, а рука не отрывалась от копья.

«Железная Рука сказал, что хочет получить меч, чтобы спасти мир», — сказал Альф.

Разрушитель Чар расхохотался так громко, что клинок чуть не треснул. Альф поднял его, положил себе на колени и обнаружил, что гладит, как нервного питомца.

«От чего?»

«Он говорил об уничтожении Некрада. Он считает, что эльфы-колдуны представляют для нас опасность».

«Если бы Скеррис захотела завоевать Саммерсвелл, — сказала Лаэрлин, — то она бы не встретила особого сопротивления. Но Саммерсвелл — это не весь мир. Мир сейчас находится вне ее досягаемости».

«Она послала охотников за Селемосом, — добавила Ольва, — ужасные существа. Она чудовищна, Альф. Ты должен был убить ее».

«Видишь, владетель? — хмыкнул Разрушитель Чар. «Сдержанность в убийстве — это всегда плохая идея. Тебе следовало бы уже это понять».

Альф подбросил полено в огонь. «Мы никогда не сражались со Скеррис. Она была на севере, охотилась за Дикими».

Лаэрлин свернулась калачиком рядом с Альфом, уставившись в пламя жаровни. «В древние времена Скеррис была могущественной. Ее считали одной из самых грозных эльфийских воительниц. Имя, которое она использует, было дано ей смертными на языке, на котором больше не говорит ни одна живая душа. Оно означает «место опустошения», потому что она сеяла ужасную смерть везде, где бывала. После Раскола она стала правой рукой Америт и возглавила повторное завоевание Некрада. Во время долгих войн между энхедраями и ахедраями мой народ очень ее боялся. Но ко времени правления Лорда Боуна она впала в немилость у Некрада и больше не жила в городе».

«Как же тогда она вернулась?» — с нетерпением спросил Селемос. Парень был счастлив сидеть в компании старших и слушать их разговор.

«Я заключила сделку с лидерами эльфов-колдунов», — объяснила Лаэрлин. «Пообещала сдержать Девятерых, если в обмен на это энхедраи подчинятся власти Совета. В то время Скеррис и ее последователи все еще стояли лагерем в лесах около Атара. Они могли бы бесконечно скрываться там как преступники и препятствовать заселению Новых Провинций. Именно Берис нашла их и убедил Скеррис прийти в город».

«Эх, Турн поймал бы ее, если бы она не согласилась на сделку. Турн и Лат». Альф провел большим пальцем по крошечным трещинам и неровностям на лезвии Разрушителя Чар. «И я был бы там с ними. Я был зол на тебя, Лаэрлин, за то, что ты заключила эту сделку. Совсем забыл об этом. Я, Гундан, Лат и Турн хотели продолжать сражаться, но девочки и Блейз сказали, что нужно заключить мир. Пейр ушел, так что мы разделились. Черт, Америт была нашей целью, не так ли? Мы хотели голову Оракула. Мы не хотели прощать ее, даже несмотря на то, что она, возможно, была намного благоразумнее, чем Скеррис. Какими же мы были идиотами».

«Оглядываясь назад, всегда видишь ошибки, — заметила Ольва. «Но прошлого не изменить».

«Да».

«Все, что ты можешь сделать, — это передать то, чему научился,» — добавила Ольва и погладила Пердию по руке.

Альф зашевелился. «Лаэ, если Блейз еще жив, зачем ему нужен Разрушитель Чар? Почему сейчас, после стольких лет?»

«Мы поговорим об этом наедине», — заявила Лаэрлин. «Это дело Девяти».

«О, ради всего святого, — проворчала Ольва. «Теперь вас только двое!»

«Лат еще жив», — напомнила Лаэрлин.

«Лаэ... он тоже умер. Дочь Турна сказала мне».

«Ну, — медленно произнесла Лаэрлин, — полагаю, она должна знать».

«Я хочу показать тебе кое-что, Ольва Форстер», — сказала Лаэрлин после еды. Трое старших членов компании поднялись и пошли через двор. Альф тяжело опирался на Ольву, его движения были болезненными и затрудненными.

Пердия последовала за троицей старших. «Королева…» — нерешительно произнесла она. Лаэрлин повернулась к ней. «Я знаю, что Эрлкинг умер, и его магия тоже. Но все сказки говорят, что в Эвервуде есть исцеление. Я не ранена…» Она посмотрела на Ольву, затем опустила глаза и продолжила. «Жрецы Заступников могли очищать людей от силы земли. Они могли изгонять проклятие перевертышей. Вы дочь Эрлкинга. Можете ли вы излечить меня от этого?»

«Ты можешь контролировать это!» — резко ответила Ольва. «Ты изменилась по дороге сюда. Тебе просто нужно держать себя в руках!»

«Оль, — умиротворяюще произнес Альф, — дай Лаэрлин сказать».

«Я не могу творить такие заклинания, одновременно поддерживая стену тумана, — ответила Лаэрлин. «Я не могу сделать то, о чем ты просишь, да и такое заклинание не будет полностью эффективным. Но знай: я путешествовала с Латом в течение многих лет, и он тоже мучился своим даром. Думаешь, он никогда не думал попросить Ян провести обряд экзорцизма? Или меня? Сила всегда сказывается на духе ее обладателя, но Лат считал, что лучше терпеть, и находил этой силе достойное применение в мире».

«Я никогда не просила об этом! Я совершила ужасные вещи, когда впервые изменилась!»

«И ты последовала по следам Альфрика сюда. Ты видела, как леди Форстер использовала ту же силу земли, чтобы спасти своего брата. Я не мой отец и не боюсь магии смертных. Используй эту силу, чтобы совершать великие дела, дитя. Формируй мир, который грядет. А теперь вернись к своим друзьям».

Когда они шли по туманному лесу, Лаэрлин сорвала плод с ветки. Она оглянулась на дом. «Здесь еще растет немного лотоса. Я не дам ребенку весь плод, чтобы он не затуманил ее разум. Но принесу ей немного эссенции, когда мы будем уходить, чтобы облегчить ее бремя».

«Я думала, она меня слушает, — проворчала Ольва, — но все это время — исцеление в Эвервуде!» — она сплюнула.

«Здесь было исцеление», — сказала Лаэрлин. «Не все дела лесных эльфов были обманом. Возможно, это был величайший грех моего отца – заставлять даже самые добрые поступки казаться подозрительными». Она сорвала еще один плод лотоса и соорудила корзинку из своей серой юбки. «Ну, это и еще то, что он пил кровь тысяч людей, чтобы утолить свою тайную вампирскую жажду. Это было, пожалуй, еще более отвратительно».

Они подошли к живой изгороди из боярышника, которая охраняла заросший храм, открытый небу. Колонны окружали резной пруд, точно такой же, как в святилище, где меч подвергал Альфа суду. «Я подумала, что ты захочешь это увидеть», — сказала Лаэрлин. «Сейчас он пуст. Но призрак Рыцаря Боярышника обитал здесь».

«Ку», — кивнула Ольва. «Я знала его как Ку».

«Он был великим рыцарем».

Ольва пробралась через изгородь и села у пруда. Вода была покрыта зеленой пленкой.

«Лучшей собакой».

«Да, ну ладно. Многое из всего этого...» Альф махнул рукой в сторону заброшенного эльфийского леса, разрушающегося здания за ними и общего состояния мира. «...было его заслугой».

«И Бора», — добавил Разрушитель Чар. «Видишь, чего я могу достичь с помощью желающего владетеля?»

«Когда-то я верила, что смогу постепенно привести эльфов и смертных к миру», — сказала Лаэрлин. «Надеялась избежать этого разрушения. Теперь утешаю себя мыслью, что из него может вырасти новая жизнь».

«Неужели принцесса, наконец, осознала всю прелесть кровавой бойни?» — хмыкнул Разрушитель Чар. «Ты говоришь Пердии, чтобы она приняла свою звериную силу. Сожалеешь о своей прежней трусливой двусмысленности. Признайте это — вы оба! Мир был бы лучше, если бы вы не противостояли мне. Всегда лучше нанести удар первым и убить своих врагов, прежде чем они успеют что-либо предпринять. Было бы лучше, если бы ты захватил власть в Некраде, владетель. Было бы лучше, если бы ты, принцесса, свергла своего отца еще много лет назад. Было бы лучше, если бы вы прислушались ко мне».

«Я редко ошибался, — пробормотал Альф, — делая прямо противоположное тому, что ты говоришь». Лаэрлин не ответила, но опустилась на колени у воды и взболтала ее одной рукой, словно ища предзнаменование.

Где-то вдалеке прозвучал боевой рог, приглушенный туманом.

Лаэрлин в мгновение ока взобралась на одну из каменных колонн и оглядела лес. «У нас еще есть время», — объявила она. «Но они приближаются». Она спрыгнула обратно.

«Блейз», — напомнила она.

«Блейз», — согласился Альф. «Молодой Селемос сбежал из Некрада с посланием от него: скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он пришел немедленно. Скажи ему, чтобы он принес свой меч». Он вздохнул. «Я действительно думал, что он мертв».

«Как и все мы».

«Блейз позвал меня. Ему нужен меч. Я снова получил его. Так что теперь мне нужно его принести. И не для убийства, Оль. Прежде чем я настанет мой конец, я хочу одно чертово задание, которое не закончится тем, что я кого-то убью».

«Блейз в чем-то очень напоминал моего отца», — сказала Лаэрлин. «Оба высокомерные, оба дальновидные. Я не думаю, что это совпадение, что Блейз послал свое сообщение примерно в то же время, когда Железная Рука вплотную занялся мечом. Блейз хотел, чтобы клинок не попал в руки Железной Руки, и все же и он, и Железная Рука хотят, чтобы меч был доставлен в Некрад».

«Итак, если Блейзу нужен Разрушитель Чар, какое заклинание ему нужно разрушить?»

«На этот вопрос, Альфрик, у меня пока нет ответа. Но теперь, когда меч у тебя, мне здесь больше нечего делать. Я пойду с тобой, чтобы выяснить это».