Альф проснулся в постели на шелковых простынях, ощущая на губах вкус целебного напитка. Он находился в спальне какой-то большой башни, единственное окно выходило на юг, на реку. Ему стало интересно, сохранились ли еще мосты Авоса. Суета слуг, запах готовящейся еды на кухне внизу, стук копыт на мощеном дворе снаружи. Шум шагов, звон металла о металл. Упражнения с оружием, звуки вечернего Эрсфеля перенеслись на много миль южнее и усилились в сотни раз.

С трудом Альф подошел к окну и посмотрел вниз. Замок был окружен палатками. На пышных зеленых полях стояла лагерем армия. Это был сбор войск, а не осада. Альф попытался сосчитать палатки, но скоро сдался. Это была огромная армия, не уступавшая по численности ни одной из тех, о которых он слышал в эти дни Анархии. Знамена представляли собой любопытную смесь из множества разных провинций, рыцарей, которые сражались на противоположных сторонах во время Неповиновения.

Или рыцарей, чьи отцы сражались на противоположных сторонах, напомнил он себе. Восстание было двадцать лет назад; рыцари, пережившие Харнсхилл и другие великие сражения, теперь были стары. Или мертвы.

Давным-давно он смотрел с башни другого замка на сбор армии Лиги, прежде чем она отправилась на север, в Некрад. «Гребанное проклятие, — сказал Гундан, — но это же куча вооружённых ублюдков. У нас может быть шанс. Если мы пройдем через это, парень, то будем богаче лордов, а? Держись меня, и я позабочусь о тебе».

В дверь постучали. «Вас вызывают в гостиную. Вам нужна помощь в одевании?» На кровати лежали дублет и другая одежда, подходящая для рыцаря.

«Я сам справлюсь», — ответил Альф, но после нескольких минут неуклюжих попыток он признал поражение и позвал слугу. Дверь открылась мгновенно — слуга, мальчик лет десяти, явно ждал прямо за ней. Он преклонил колени перед Альфом. «Чем могу услужить, Ламмергейр?»

«Вставай, парень. Помоги завязать эти чертовы шнурки».

Черты лица мальчика были странно знакомы. «Кто твои родители?»

«Моя мать — Эрнала из Ас Магар».

Дикие. Альф знал, что они были союзниками Девяти, но он не знал Эрналу и не мог догадаться, что мальчик-полукровка делал в качестве слуги в замке Идмаера, за много миль от земель Диких. «А твой отец?»

«Идмаер Железная Рука».

Идмаер отправил своего собственного сына прислуживать Альфу.

Было время, когда Альф мог бы схватить мальчика. Приставить нож к его горлу, если бы у него был нож — там были длинные булавки, металлические расчески, хрустальный графин, который можно было разбить на осколки. Держать мальчика в заложниках, пока не выберется из этого замка. Когда-то у него была эта черта, эта склонность к насилию. В глубине души он слышал, как Берис и Гундан называют его идиотом за то, что он не воспользовался этой возможностью. Какой дурак откажется от шанса захватить сына своего похитителя?

Какой дурак пошлет своего безоружного сына одевать пленника? недоумевал Альф.

Ловкие пальцы мальчика завязали последнюю застежку на дурацком нарядном дублете. На нем, конечно же, был вышит черной нитью герб Ламмергейра, с ониксами вместо глаз птицы, серебряной нитью и рубином вместо меча в когтях.

Альф вздохнул. «Веди меня, парень, и покажи своего отца».

Чудо-рыцарь ждал его в лучах солнца. Идмаер восседал на троне спиной к окну, окруженный светом. Рядом с ним стояла женщина из Диких — жена Идмаера, как догадался Альф.

На Идмаере не было ни доспехов, ни меча. Его металлическая рука сверкала на солнце.

«Ну что ж, ты увидел Ламмергейра, — сказал Идмаер своему сыну. «Как я и обещал. А теперь иди. Занимайся своими делами».

Мальчик задержался на пороге.

«Уходи», — скомандовала Эрнала. «Твой отец хочет поговорить с нашим гостем наедине». Идмаер взял руку женщины и поцеловал ее, прежде чем она тоже ушла.

«Эрнала», — произнес Идмаер. «Она спасла мне жизнь двадцать лет назад. Некоторые из Диких присоединились к войне против Некрада после убийства лорда Бессимера. Они понимали зло этого города лучше, чем кто-либо из нас. Когда эльфы-колдуны разрушили замок моего отца, Эрнала провела нас по тайным тропам в лесу. Мы поженились в Стаффе в день осеннего равноденствия». Он вздохнул. «Я не был с ней так добр, как она того заслуживает. Она перенесла много испытаний, и в будущем я должен буду просить ее о еще большем». Идмаер указал на стул. «Присядь, пожалуйста».

Альф осторожно сел. «А мальчик?»

«Эрнала выбрала ему имя. Его зовут Турн». Идмаер лукаво посмотрел на Альфа. «Думаю, ты одобришь».

«Да, одобряю», — сказал Альф. Он поймал себя на том, что улыбается и взял себя в руки. Сентиментальность приведет его к гибели. «Я здесь пленник или гость?»

«Гость, если можно так выразиться», — произнес Идмаер, сделав широкий жест, подразумевающий огромный выбор вариантов.

«У тебя странный способ приглашать гостей, — сказал Альф, — с пожаром, резней и клеткой».

«Это была необходимость. Ты опасный человек, Альфрик Ламмергейр. И мне пришлось обращаться с тобой как с пленником. Тот, кому я обязан, потребовал, чтобы я поймал тебя и привел в цепях. Но на самом деле я думал, что ты давно мертв. Я искал твою могилу в Малладейле».

«У тебя странный способ искать могилу, с пожарами и убийствами».

«Ты не единственный, кого я искал в Малладейле. Благодаря набегам я получил припасы, необходимые моей армии, и, более того, хаос привлек внимание лордов. Я делаю ложный выпад правой рукой, чтобы левой ударить сильнее».

«А тот, кому ты обязан... у него есть имя?»

Вместо ответа Идмаер хлопнул в ладоши, золотое кольцо звякнуло о металлическую ладонь. Вошли слуги со столом на козлах и блюдами с изысканной едой. Идмаер с энтузиазмом принялся за еду. Альф никогда не отказывался от еды, но ел сдержанно, избегая жирной пищи. После тягот пути его желудок мог этого не вынести.

Вместе со слугами вошли два воина. Один из них был мрачным воякой с суровым лицом, на его плаще был изображен медведь. Рядом с ним стоял дварф, чья опаленная борода говорила о взрывах и осаде. Дварф уставился на пиршество.

«Мы останемся на ужин, Ид, или…»

Рыцарь с медведем перебил дварфа.

«Я отдал приказ сворачивать лагерь, милорд. Отправил припасы вперед, в Аршот и Олбери-Кросс, чтобы нас не задерживал обоз.»

Знак медведя был знаком Альфу. «Однажды я сражался с рыцарем, который носил этот герб. Сэр... Беркхоф?»

Дварф толкнул более высокого мужчину в бок. «Видишь, он не совсем безумен».

«Вы сражались вместе с моим отцом в Харнсхилле, сэр Ламмергейер. Он был вторым человеком, прорвавшимся через брешь в стене Авоса».

«Я помню его», — соврал Альф. «Храбрый человек».

«Он погиб в Авосе», — ответил сэр Беркхоф. «Не всем повезло дожить до старости». Он повернулся к Железной Руке. «Нам ждать в Аршоте или продвигаться дальше, на Олбери?»

«Не ждите. Я доверяю тебе командование, Уил. Армия будет следовать за тобой так же охотно, как и за мной. Возьми с собой четверых атарлингов, а остальных я оставлю при себе».

«Не допускайте никаких задержек, милорд. Будет жаль, если вы пропустите сражение». Он поклонился и повернулся, чтобы уйти.

«Моя семья отправится с тобой, Уил. Позаботься о них».

«По крайней мере, я покажу Турну, за какой конец меча держаться».

Дварф протянул руку мимо Альфа и схватил куриную ножку, прежде чем уйти. «Так это и есть Ламмергейр», — заметил он своему спутнику. «Думал, он будет…»

Что бы он ни думал, его слова затерялись в звуке закрывающейся тяжелой двери.

«Двое моих старейших друзей», — пояснил Идмаер. «Толос был наемником, когда я его встретил. Теперь он мой мастер осадного дела. Взял город Илавентур за три дня. Сэр Беркхоф рискнул своим титулом и владениями, чтобы поддержать мои притязания на владения моего деда. Он тоже великий полководец. Половина моих побед принадлежит ему».

«А теперь они маршируют на север. Вы стремитесь к Краунленду». Великая северная дорога пролегала через Аршот и Олбери, прямо к столице. «Зачем, черт возьми, вы мотались по Малладейлу, если это ваша цель? Что ты хочешь от меня?»

«Я не ожидал найти тебя в такой нищете», — заметил Идмаер. «Герой, подобный Ламмергейру, должен доживать свои дни в условиях, более подходящих его деяниям. Когда мы закончим, этот замок будет твоим».

«Я не хочу его».

«Невежливо отказываться от такого подарка». Идмаер наколол на вилку кусок оленины. «И неразумно».

«Да, мало кто называл меня разумным».

Раскатистый смех Дуны эхом разнесся через годы. «Моя мать согласилась бы с этим. Знаешь, они часто говорили о тебе. Когда я был маленьким, я много-много раз слышал имя Ламмергейра». Он сделал паузу. «Особенно когда они ссорились».

«Они оба были моими друзьями», - пробормотал Альф.

«Настолько близкими друзьями, что назвали своего первенца в твою честь. И тебе предлагали руку моей матери, а ты отказался. Мой отец всегда знал, что не он был ее первым выбором, и это бросало тень на их брак».

«Ах, это все вмешательство твоего деда. Брачан хотел пешку в своих играх, а не счастливый брак для своей дочери. Он был великим лордом, это правда, но редко бывал хорошим человеком». Альф оглядел мощный замок, окруженный еще более мощной армией. «Я вижу, что у тебя его ум и амбиции. Но не зацикливайся на прошлом, парень. Они все ушли в Серые Земли, и нет смысла выкапывать мертвых, чтобы спорить с ними».

Металлическая рука Идмаера сомкнулась на ножке кубка. «Мы все — пленники прошлого. Оно сдерживает нас, как бы мы ни боролись с ним. Думаешь, ты перестал быть Ламмергейром, потому что сидел в свинарнике и старился? Но я признаю, что интересно рассматривать альтернативы. Ведь, если бы не небольшой поворот судьбы, я мог бы быть твоим сыном».

Альф пожал плечами. «Точно так же я могу вспомнить тысячу сражений, которые легко могли бы закончиться иначе. Меня могли зарезать в канаве задолго до того, как я встретил Гундана, и, возможно, именно Дуна присоединился бы к Девяти. Ты можешь соткать любую историю, которую захочешь, после того как разберешь нити».

«Ты себя недооцениваешь, Ламмергейр!» Идмаер выдавил из себя смешок. «Ты же наверняка понимал, что тебе уготована особая судьба?»

Альф подумал на мгновение. «Нет. Может быть, Пейру. Или Блейзу, или Лаэрлин. Или Турну. На самом деле, любому из них. Они были особенными. Но мне просто повезло, что я оказался рядом с ними. Это мог быть кто угодно».

«Ты действительно веришь, что ты один такой непримечательный из Девяти? Ламмергейр, о котором сложено множество песен».

«Я никогда не слышал песни, которая бы напоминала меня».

«Ложное смирение, — проворчал Идмаер, — не к лицу».

«И в любом случае, — сказал Альф, — судьбы и пророчества — это ерунда, насколько я могу судить. Половина из них — это проделки Заступников, а остальные настолько расплывчаты, что обретают смысл только задним числом. Мистические штучки волшебников».

«Богохульство еще менее приличествует герою».

«Я встречал Смерть, парень. Я усмирил богов Диких. Я убил ангелов в Авосе и наблюдал за гибелью Эрлкинга».

«Ха! Легендарный Ламмергейр все еще где-то там! И ты все еще гордишься своими деяниями. Послушай же — моя армия служит более высокой цели, чем просто завоевание. То, что ты видишь снаружи, — лишь часть тех, кто следует за мной. Еще одно войско уже в походе, движется на Побережье Эллса. Если лорды клюнут на приманку, это будет маневром, отвлекающим защитников от Краунленда. Если нет, они захватят корабли Эллспорта и приготовятся отплыть на север. А когда мы достигнем северных земель, Дикие тоже присоединятся ко мне. Эрнала — принцесса среди них. Краунленд — лишь ступенька к завершению моих поисков».

«Некрад», - прошептал Альф. «Ты идешь на Некрад».

«Я иду, чтобы закончить то, что начали Девятеро, Ламмергейр. Ты победил эльфов-колдунов и убил большинство их лидеров — но не должен был останавливаться в последний момент. Эльфы видят в нас животных, которых нужно укротить, кровь, необходимую для поддержания их извращенного бессмертия, заразу на их землях, которую нужно уничтожить. Пока они держат город Некрад со всей его магией и арсеналом, они представляют угрозу для жизни всех смертных».

«Никто не слышал ни слова из Некрада за последние двадцать лет!»

«Это не так. Эльфы работают, Ламмергейр, над каким-то гнусным планом. Надвигается новая тьма». Все притворное добродушие покинуло Идмаера, и он поднялся, нависая над Альфом. «Ты должен знать об этом. В Эрсфеле была эльфийка-колдунья. Та самая эльфийка-колдунья, которая покалечила меня, Ламмергейр, и за это ты ввел ее в совет Некрада. Твои действия подготовили почву для восстания Скеррис». Он ткнул металлическим пальцем в Альфа. «Ты допустил ошибку, Ламмергейр, когда не смог удержать Некрад. И за это ты будешь судим. Но у тебя есть шанс искупить свою вину в последний момент».

«Да, и что это за шанс?»

«Уступить».

«Уступить? Тебе?»

«Не мне».

«Тогда кому?»

«Я поклялся не говорить. По праву, Ламмергейр, я должен был сразу отдать тебя суду, а не давать возможность отдохнуть. Я привел тебя сюда из уважения к твоим прошлым деяниям, из заботы о твоем здоровье — и чтобы убедить тебя в важности моей миссии. Я иду спасать мир, как и ты когда-то. Мне нужна твоя помощь. Все, что от тебя требуется — принять приговор. Когда тебя об этом попросят, уступи».

Альф обдумал это слово. Уступить.

Отпустить.

Он был человеком, который мало чего держался. Не своего имени. Он был сыном Длинного Тома, он был Альфриком Наемником, а потом Ламмергейром, героем и злодеем. Не богатства — он был беден, потом разбогател, потом снова обнищал. Не титулов или земель. Он мог бы быть графом, а то и выше. Эрлкинг однажды вложил в его руку меч «Создатель Королей», но он от него отказался. Даже свою жизнь он не ценил — он много раз бросал вызов Смерти.

Но то, что он ценил, он ценил по-настоящему.

«Ну не знаю, — медленно сказал Альф, — уступить, да? Я никогда не был в этом хорош. Я всегда оставался в бою дольше, чем следовало. Гундан всегда говорил, что это бессмысленно».

Он посмотрел на Идмаера.

«Ты немного напоминаешь мне Пейра, с твоими разговорами о мечтах и особом предназначении. Он смотрел на небо и видел свет так ярко, что я бы последовал за ним куда угодно. Но потом мне сказали, что у Пейра были друзья среди Девяти, которые подвергали его идеи сомнению, возвращали его на землю. Сомнение было их подарком ему. Если ты никогда не смотришь вниз, парень, то не видишь, кого ты топчешь, следуя своему святому видению».

«Я пытаюсь спасти мир, Ламмергейр!» — прорычал Идмаер. «Я ничего не прошу у тебя, только самое малое».

«Чем больше ты говоришь, что это ничто, тем больше это звучит как нечто».

Идмаер снова хлопнул в ладоши.

На этот раз в комнату вошли рыцари со скрытыми лицами.

Они схватили Альфа, и не были слишком милосердными.

Они снова поехали на юг. Альф был привязан к седлу, а два рыцаря ехали рядом с ним. Их сопровождали еще две дюжины человек, большинство из которых ехали с Железной Рукой всю дорогу из Эрсфеля. Альф искал следы эльфов, которые когда-то жили в южной части Эвесленда, но теперь этот край был пустынен. В холмах позади него завыл волк.

Наконец они достигли края Невервуда. По-прежнему висел тонкий туман. Мертвые деревья стояли как стражи. Другие упали, и на их могучих останках буйно разрослись сорняки и грибы. Идмаер много часов топтал полевые цветы, ведя свою компанию на юг, пока они не подошли к заросшим руинам. Когда-то это было что-то вроде церкви без крыши, а в ее центре находился стоячий пруд, заполненный зеленой пенной массой.

«Охраняйте это место, — велел Идмаер своим атарлингам, — следите за посторонними». Он повернулся к Альфу. «Это будет наш суд, а ты — обвиняемый». Железная рука сомкнулась на руке Альфа, с непреодолимой силой притягивая его к себе. «Запомни, — прошептал он Альфу на ухо, — когда тебя спросят, уступи».

На краю бассейна, сгорбившись, стояла фигура, закутанная в черный плащ. Сначала Альф подумал, что это старый нищий или больной ребенок. Люди все еще искали исцеления в пустом Невервуде.

Но потом под лохмотьями заблестело красное демоническое око, и Альф понял, кто будет судить его.