На третью ночь они потеряли червя.

Они увидели яркий свет на востоке и, полагая, что это рассвет, полетели ниже. Но свет исходил от горящего города Илавентура, осажденного армией Железной Руки. Раздался крик «Дредворм! Дредворм!», который не слышали на юге более сорока лет. Полетели стрелы. Червь Джона был поражен. Он пролетел еще несколько миль, а затем рухнул на берегу небольшого ручья. Остальные приземлились и освободили Джона от останков его верхового животного. Два червя пожрали тушу третьего. Монстры питались как журавли, поднимая головы, чтобы разжиженные останки стекали в их глотки.

На рассвете они загнали оставшихся дредвормов в укрытие зарослей и провели там весь день. Поля вокруг зарослей были вспаханы, но не засеяны — кто бы ни возделывал эту землю, он сбежал. Чернозем зарос сорняками. Издалека, с севера и юга, доносились звуки охотничьих рогов. Они были окружены, и Пердия не осмелилась искать тропу. Джон и Селемос обменивались рассказами о своих родных землях — каждый из них удивлялся странностям воспитания другого. Серлис стояла на страже на окраине зарослей.

Люди Железной Руки нашли их незадолго до заката. Дюжина оборванных охотников, которых объединяли только две вещи.

Во-первых, их относительная молодость. Все они явно достигли совершеннолетия в период Анархии и никогда не знали законов Лордов или власти Церкви Заступников.

Во–вторых, их уверенность в том, что в чаще прячутся чудовища из Некрада, только укрепилась, когда Серлис откинула плащ, обнажив свои эльфийские доспехи, и крикнула: «Идите и испытайте свою удачу, трусы! Вы столкнетесь с рыцарем ужаса, и я убью вас всех!» (с сильным акцентом Малладейла, надо сказать).

Селемос повелительно поднял руку, и самый крупный из двух червей зашипел на него. «Еще слишком светло. Они отказываются летать при таком освещении. Мы должны задержать людей Железной Руки, Вдовствующая королева! На закате мы сможем взлететь! А до тех пор будем держать оборону!» Он скрылся в лесу с мечом в руке.

«Облака», — пробормотала Ольва. Облака могли бы заслонить солнечный свет и дредвормы раньше поднялись бы в воздух. Вечернее небо было испещрено небольшими полосками тонких облаков. Она знала несколько заклинаний, связанных с погодой, и раньше уже вызывала ливни на Эрсфель. Никогда так поспешно, никогда так далеко от дома, но какой оставался выбор? Она протянула руку, ощущая потоки, пронизывающие землю. Они отражались в небе, невидимые массы воздуха и воды, тепла и холода, дыхание живого мира. Направить потоки, собрать облака. Но это было трудно, как пытаться сплести паутину. Потяни слишком сильно, и она порвется.

Джон с трудом поднял свою дубинку из ветки дерева, держась одной рукой за раненый бок. Пердия помогла ему встать. «Большой гребаный волк был бы сейчас очень кстати». Пердия слегка улыбнулась ему, но покачала головой. «Может, если ты подумаешь о них как о тех же ублюдках, которые напали на Хейхерст?» — неуверенно добавил он. Улыбка застыла на ее лице, а когда он скрылся в лесу, она согнулась пополам, и ее вырвало.

«Иди сюда, — твердо сказала Ольва, — и помоги мне с этим».

«Я не могу, я не должна», — плакала Пердия. Слезы текли по ее щекам. «Я все еще чувствую их вкус. Я знаю, каково это, когда череп трескается у меня между зубами…»

«Пердия! Не сейчас». Ольва схватила ее за руки. «Сосредоточься! Ты чувствуешь это? Пульсирующий поток силы земли пробегал глубоко под зарослями, и ноги Ольвы покалывало от его близости.

Пердия кивнула.

«Тогда призови ее!»

Магия хлынула потоком. Дикая сила, которой было слишком много, чтобы собрать эти маленькие клочья тумана над чащобой, хлынула в кровь и кости Ольвы. Ее ум был достаточно быстр, чтобы ухватить это изобилие, изменить его — и послать в небо. Ветви деревьев заскрипели. Две женщины схватились друг за друга, охваченные внезапным головокружением. Слезы Пердии изменили направление, стекая по ее щекам, а затем взлетая в небо. Встревоженная, девушка отпустила руки Ольвы и отшатнулась назад.

«Нечистая», — прошептала Пердия.

Поток силы земли, вызванный Пердией, достиг пика и начал стихать. Ольва поймала его своей душой — и о! он разорвал ее мозг, острые всплески боли пронзили ее голову. Она подняла магию, удержала ее, и близлежащий ручей взорвался спонтанным водопадом, гейзером, извергающим белые брызги в небо. Небо потемнело

Дождь забарабанил по листьям, а затем превратился в ливень.

«Вот о чем я говорила», — пробормотала Ольва.

Дредвормы теперь были готовы лететь. Остальные бросились назад сквозь внезапно наступившую темноту.

«Друг Джон, друг Джон, — крикнул Селемос, — помогите ему! Он ранен!» Джон был бледен, его рубашка была испачкана красными пятнами вокруг вновь открывшейся раны, когда он, спотыкаясь, возвращался. Пердия помогла ему взобраться на одного из червей.

Ольва заметила, что лицо эльфа было в красных пятнах, когда он надевал шлем, и засомневалась, что это была кровь эльфа. Серлис была последней, преследователи находились так близко за ней, что крылья дредвормов задели их, когда они взлетели.

«Трое!» — воскликнула Серлис. «Я убила троих».

Три врага были как три капли в ливне. Еще больше всадников преследовали их, когда они летели на юг. Без груза дредвормы могли летать быстрее любой лошади, но эти черви были изношены и обожжены солнцем, и теперь один должен был нести троих, а другой с трудом выдерживал вес Джона. Когда Ольва могла уловить поток силы, она летела рядом в теле журавля, чтобы облегчить бремя чудовищу. Тем не менее, каждую ночь они опускались немного ниже, не достигая больше холода верхних слоев воздуха. Было также ясно, что их преследователи были либо хорошо организованы и часто меняли лошадей, либо имели неутомимые магические камни, потому что всадники никогда не отставали далеко.

Дни путешественников проходили по такой схеме: перед рассветом они лихорадочно осматривали местность в поисках места, где черви могли бы спрятаться от солнца – густого леса, укромной долины, пещеры, руин. Если они не могли найти такого места, Джон спешно связывал их одеяла и запасную одежду в подобие ширмы, и дредвормы угрюмо жались друг к другу и шипели. Затем они прятались и пытались хоть немного поспать. Их нервы были так же истончены, как крылья червей.

Серлис предлагала повернуть назад и сражаться, придумывая все более сложные планы засады на преследователей. Пердия превращалась бы в волка, а Ольва принимала форму другого зверя, а она с Селемосом брали червей и атаковали с высоты. Но пока черви могли летать, ни у кого из остальных не имелось мужества сражаться.

Селемос задавал бесконечные вопросы о землях, над которыми они пролетали. Никто из них не знал много об Илавентуре, кроме того, что слышал в песнях. Поэтому каждый холм мог быть Харнсхиллом, где Ламмергейр одержал победу над рыцарем Розы и каждый валяющийся камень — руинами Старого Королевства. Иногда они видели вдали деревни или небольшие городки, но держались подальше от цивилизации.

Пердия знала немного больше остальных и рассказывала Селемосу о церквях и священных колодцах, но вскоре ее голос понизился до шепота. Теперь уже не было и речи о том, чтобы она тайком вышла на след Альфа; за дорогой следили люди Железной Руки. Возможно, она и смогла бы найти след в волчьем обличье, но из-за частой смены местоположения найти силу земли было непросто даже для Ольвы — и, в любом случае, после нападения в зарослях стало ясно, что Пердия была в ужасе от мысли снова надеть волчью шкуру.

Джон почти не разговаривал. Он был единственным в компании, кто мог нормально спать днем. Он постоянно храпел, и к вечеру все остальные по крайней мере раз подумывали о том, чтобы убить его.

А Ольва? Она играла роль мудрой ведьмы Эрсфеля, королевы Некрада. Скрывала свои страхи и уверяла всех, что они на правильном пути. Возможно, она переживала, что привела этих молодых людей к гибели, но не показывала этого. Это осознание грызло ее изнутри и делало раздражительной. На юг, говорила она себе. Альф направлялся на юг. Если мы двинемся на юг через реку, они не смогут нас преследовать.

В сумерках дредвормы пробудятся, расправят крылья и снова взлетят.

Они не долетели до реки. Она виднелась впереди — была ясная ночь, восьмая с тех пор, как они начали погоню, и луна превратила широкую полосу реки в серебристо-белую ленту. Но на востоке уже сиял свет, и черви отказались лететь дальше.

Ольва толкнула Серлис и указала направо. «Ты что-нибудь видишь в той стороне?» — крикнула она, перекрывая шум ветра.

«А что я должна искать?»

«Переправу Авоса!»

Не было видно ни разрушенного города, ни мостов, но Ольва уловила запах моря, когда черви спускались по спирали. Они были слишком далеко на востоке. Внизу простирался ландшафт из серых холмов, битого камня, выбеленных летом тонких трав. В этой неприветливой местности жили немногие.

Они приземлились на бесплодном холме и разбили лагерь в ложбине. Когда Серлис отстегнула багаж, червь набросился на нее, сбив хвостом с ног. В мгновение ока он оказался на ней, нанося удары и царапая когтями. Джон ударил его плечом и сбил с Серлис. Он поднял с земли ее копье. «Стой! Стой!» — крикнул Селемос, а затем закричал на эльфийском языке. Оба дредворма замерли на месте — как раз в тот момент, когда Джон вонзил копье в пасть червя. Тот содрогнулся, затем рухнул, и его измученное тело растворилось на глазах. Зловонная жидкость растеклась по земле.

«Зачем ты это сделал?» — спросила Серлис.

«Он напал на тебя!»

Серлис поднялась на ноги, потирая бок. Она стерла слизь с руки. «Он был нам нужен».

«Я бы его успокоил, — расстроенно сказал Селемос. Он схватил за морду единственного оставшегося червя и оттащил его подальше от смертных.

«Он мог бы его успокоить», — согласилась Серлис. «Я в доспехах. И даже если бы он меня ранил, у Вдовы есть магия исцеления! Нам нужен был этот червь, чтобы поймать Железную Руку! Подумай об этом, прежде чем пытаться меня спасти!»

«Теперь у нас остался только один червь», — вздохнула Пердия. «Что теперь?»

«Подведем итоги», — сказала Ольва. «Свяжите последнего зверя. Джон, давай разобьем лагерь».

Джон поднял сумку с остатками припасов, но она оказалась до краев наполнена едкой слизью. Их поглотили останки дредворма.

«О, — произнес он и долго смотрел на остатки их еды, которая капала на каменистую почву. Он встряхнул сумку, и из нее вывалилось еще больше грязи. Кровь из его вновь открывшейся раны потекла по рубашке.

Джон швырнул сумку в лицо Серлис и зашагал прочь по склону холма.

Каждый из них некоторое время сидел в одиночестве: Серлис – разъяренная и угрюмая, Селемос - смущенный, Пердия - молчаливая. Ольва как могла почистила их вещи, а затем, хромая, пошла посмотреть, не найдется ли в этом месте чего-нибудь съедобного. Она наткнулась на Джона, сидящего на камне и смотрящего на запад, в сторону более зеленых земель. От реки поднималась дымка.

Она похлопала его по плечу.

«Ты в порядке, парень?»

«Она меня никогда не замечает. Как будто я ее тень». Он покачал головой. «Я не должен был ехать. Мне не место здесь. Серлис сказала, что мы должны помочь Альфу, но где он сейчас?» Он пнул камень. «Я даже не знаю, где мы находимся».

«Я знаю», — солгала Ольва. «Вон там Великая река, а за ней — Эвесленд». Это было правдой, но настолько расплывчатой, что почти не имело смысла. Река омывала половину Саммерсвелла на своем пути к морю.

«Ах да». Он уставился на реку. «А за ним — Эвервуд. Он так же красив, как говорят?»

«Теперь это Невервуд, после поражения Эрлкинга. Я там никогда не была. Однажды я была на Острове Рассвета, когда он был землей эльфов. И там было красиво». Это тоже была ложь. Принц Маэдос околдовал меня и заставил думать, что Торун и я были его почетными гостями, но все это время он мучил моего сына и планировал убить Альфа. Монстр с красивой улыбкой. «Но красота… это всего лишь оболочка. То, что под ней, может быть прекрасным или отвратительным. Перевертыши могут менять свою внешность — я могу выглядеть как Серлис, или Алар Королева Воронов, или старый Элкон Фартбрич, достаточно хорошо, чтобы обмануть тебя. Однако это не изменило бы того, что внутри. По внешнему виду этого не скажешь».

«Ты действительно можешь выглядеть как Алар Королева Воронов?» — спросил Джон. Говорили, что эта мифическая королева была самой красивой смертной, которая когда-либо жила. Ольва не очень-то умела принимать человеческий облик, но ей удалось изобразить Элкона Фартбрича, старого фермера из Эрсфеля, страдающего подагрой и косоглазого.

Джон рассмеялся. Ольва расслабилась и вернулась к своей обычной форме. Это было пустой тратой благословения силы земли, но было приятно услышать смех. Все они были измотаны путешествием.

«Мне извиниться?»

«Перед Серлис? Я бы не стала. Но вернись. Мы собираемся составить план».

«Просто скажите мне, что делать, когда закончите».

Они собрались в лощине. Джон стоял немного в стороне от остальных, якобы наблюдая за обстановкой. Они так далеко отклонились от первоначального курса, что Ольва молилась, чтобы преследователи потеряли след. Серлис бродила взад-вперед, опустив голову, не глядя на Джона. «Идиотские дети», — подумала Ольва. «Всегда ссорятся, тоскуют и тратят время впустую, когда есть работа».

«Ламмергейру нужна наша помощь», — сказал Селемос. «Я прилетел из Некрада с посланием для него от самого мастера Блейза. Он сказал: «Приезжай немедленно, привези свой меч». Сейчас меч Ламмергейра лежит в Эвервуде, за рекой, но сам Ламмергейр находится в лапах...»

Серлис презрительно фыркнула. Селемос продолжил.

«...в лапах лорда Железной Руки. В нынешнем состоянии дредворм может унести максимум двоих из нас — или одного, в случае с другом Джоном. Он, безусловно, самый, э-э, могучий из всей компании. Я вижу перед нами два пути. Во-первых, двое из нас могут полететь на юг в Эвервуд и принести меч Ламмергейра. В этом случае я бы предложил, чтобы полетели Серлис и я, поскольку мы наиболее способны в бою.

Другой вариант — вернуться назад и снова попытаться найти след Ламмергейра. Пердии придется отправиться в сопровождении Серлис или меня. Если мы найдем сэра Альфрика, то спасем его, а затем продолжим путь на юг, к мечу».

«Спасем его», — пробормотала Серлис. «Послушайте его. А как же Джон и те, кто останется с ним?»

«Увы, я не вижу другого выхода — они должны остаться. Если они незаметно проберутся к реке, то, возможно, найдут там убежище и пропитание. Это будет трудно, но не слишком опасно».

Селемос повернулся к Ольве. «Я оставляю выбор за тобой. Кто должен идти и куда?»

Альф или меч? Ее брат когда-то казался непобедимым, но вернулся домой в Эрсфель, наполовину сломленный войной, и с тех пор прошло много лет. Он был стариком. Теперь, обладая силой земли, она была сильнее его; он искал у нее защиты и руководства.

Но и эти идиотские дети тоже.

В ее голове промелькнул образ шахматной доски Дервина. Ламмергейр, сломанный. Насколько она предполагала, Альф уже был мертв. Даже если он еще жив, даже если они попытались бы его спасти, кого она должна взять с собой в миссию, которая почти наверняка закончится смертью? Кого она должна бросить? Джон смотрел на нее коровьими глазами, уже смирившись с тем, что его оставят.

Я не хочу, чтобы кто-то жил или умирал из-за меня, — сказала она однажды. И принц Маэдос с насмешливой вежливостью ответил: «Тем не менее, выбор за тобой».

Но, прежде чем Ольва успела ответить, Пердия подняла копье Серлис и вонзила его в череп оставшегося дредворма. Дремлющее чудовище вздрогнуло и растворилось, свежая слизь потекла по высохшей корке его товарища.

«Никто не останется», — сказала она.

После этого все было легко.

Прости, Альф.

«На юг. К Невервуду».

После полета на червях ходьба казалась невыносимо медленной. С каждым полетом местность вокруг них преображалась, и один день не был похож на другой. Теперь земля ползла мимо; холмы Норралса вдали медленно нарастали. Эти холмы были там вчера и будут там завтра, только чуть-чуть ближе. Они были трижды благословлены, подумала Ольва. Охотники Железной Руки больше не преследовали их. Она задалась вопросом, не обладали ли их преследователи какой-то магией, позволявшей им чувствовать присутствие Некрада. Теперь, когда они оставили червей позади, преследователи потеряли их след.

Второе благословение — на берегу Великой Реки они встретили рыбака, который переправил их на другой берег. «В наши дни все время идут войны, — заметил он, — но меньше, чем в моей молодости». И он рассказал им, как в детстве избежал разрушения Авоса, ускользнув оттуда незадолго до осады.

Третьим благословением была сила земли. Теперь, когда они больше не были разъединены бегством, магия давалась Ольве легче, а Пердии, казалось, было легче учиться.

Земли на другом берегу реки были более благодатными и процветающими, чем Илавентур, настолько, что Серлис сняла свои доспехи. Селемос по-прежнему скрывал свое лицо, но народ Эвесленда был прекрасен, как эльфы, и в некоторых местах он мог оставаться незамеченным. День за днем они шли по летней стране. Обида, которая отравляла их маленькую компанию, исчезла, и они обрели благословение.

Но они знали, что их благословение было куплено страданиями другого человека. Альф, где бы он ни был, оставался пленником Железной Руки.

После падения Эрлкинга лорды Риверленда обратили свой взор на эти богатые земли, и золотые поля были залиты кровью. Но боевые действия утихли десять лет назад; военачальники Риверленда теперь женились на невестах из Эвесленда, а коалиция мелких дворян удерживала Голденвейл за его пределами. Эта провинция пережила войну, но теперь в ней царил мир.

«Это напоминает мне о доме», — сказал Джон однажды вечером. «Как будто кто-то присматривает за ним».

Под звездами они рассказывали истории об Альфе. Селемос снова рассказал им о послании от Блейза и о том, что волшебник призвал Разрушитель Чар. Серлис прочитала большую часть «Песни Девяти», хотя пропустила те части, которые показались ей скучными, и была слишком увлечена рассказом о сражениях.

Джон начал рассказывать, как ему казалось, забавную историю о сумасшедшем, который однажды ночью подошел к Альфу в таверне Дженни Селклот, обвинив его в убийстве какого-то лорда и разрушении Ардена. Все в таверне смеялись над мыслью, что Большой Альф мог сделать такое. На середине рассказа Джон внезапно остановился. «О. Он не был сумасшедшим».

Ольва продолжила рассказ. Она рассказала о приключениях Альфа, которые были известны только ей и нескольким другим людям, о тех частях, которые никогда не попадали в рассказы. О деяниях Альфа во время Неповиновения и о том, что действительно произошло в Эвервуде, когда он потерял черный меч. Трое из молодых людей были очарованы, но Пердия почти не обращала внимания на рассказ Ольвы.

«Если мы не сможем спасти Альфа, клянусь, мы отомстим за него», — воскликнула Серлис.

«Ламмергейр отправился на поиски Разрушителя Чар. Мы сделаем это вместо него», — согласился Селемос.

«Все по порядку», — сказала Ольва. «Возможно, ты прав, что в этих краях обитают лесные эльфы. Альф говорил, что принцесса Лаэрлин все еще живет в Невервуде и охраняет меч. Как только мы пересечем Норралс, то найдем ее». Она легла с стоном. «Я собираюсь спать, но не прекращайте рассказывать истории из-за меня». Вечер внезапно показался ей поминками. «Но больше никаких историй об Альфе. Расскажите что-нибудь другое».

Она заснула, слушая тихий рассказ Пердии о Первом лорде Харне, который путешествовал по этим самым землям сквозь снега Суровой зимы. О том, как он обрел исцеление в Эвервуде.

Дорога делала большой крюк на восток, огибая холмы Норралс, через ущелье Эвесленда. Ольва повела их на крутые холмы. «Альф однажды шел этим путем. Так быстрее, и мы не заблудимся». Селемос обладал природной ловкостью эльфов, а Джон и Серлис выросли среди склонов Малладейла. Ольва могла летать над холмами в виде журавля, поэтому только Пердия замедляла путешествие компании, с трудом поспевая за остальными.

Но однажды днем Журавль-Ольва посмотрела вниз и заметила серую фигуру, бегущую между деревьями.

Поздно вечером следующего дня Джон резко остановился рядом с двумя полыми пнями, из которых росли молодые березки. Он потыкал пальцем в обугленную кору одного из пней. «Это похоже на дерево, пораженное молнией на ферме Элкона. В него ударила молния, и оно сгорело изнутри. Точно так же, как эти. Только их два, рядом друг с другом».

«Вспомни истории о Ламмергейре, друг Джон». Селемос подбежал и встал между двумя деревьями. «Альфрик был здесь однажды. Это конец Прямой Дороги, о которой рассказала нам леди Ольва».

Ольва подошла, прихрамывая. «Возможно, ты прав». Однажды Альф и рейнджер Агила пошли по одному из магических путей Эрлкинга. Бор преследовал их. Бор, Ку и Разрушитель Чар. Она протянула руку к силе земли. Магические потоки все еще были деформированы, оставаясь шрамом, оставленным чарами Эрлкинга, но от тропы не осталось ничего.

Альф однажды был здесь.

Пердия появилась из подлеска в волчьей шкуре. Она была гигантской, больше любой волчицы, которую Ольва когда-либо видела. Страшная волчица из Дикого Леса. Она оттолкнула Ольву в сторону своей мордой и обнюхала корни деревьев. Затем подняла голову и понюхала воздух, уловив какой-то запах.

Вдруг она бросилась бежать, мчась между деревьями и завывая от возбуждения.

«Следуйте за ней! Следуйте за ней!» — крикнула Ольва.

Все побежали, Селемос и Серлис обгоняли друг друга, Джон отстал, чтобы помочь Ольве пробраться через густой подлесок. Впереди виднелась яркая стена — солнечный свет за линией деревьев. Они выбежали на свет и оказались на широком Голденвейле. Вдали простирался великий лес Невервуд.

Селемос прикрыл глаза рукой и указал: «Там, в долине! Всадники!»

Они были за много миль отсюда, слишком далеко, чтобы Ольва могла их разглядеть. Она сжала плечо эльфа. «Это Железная Рука? Это Альф?»

В ответ Пердия помчалась вниз по склону к далекому Невервуду. Но всадники были слишком далеко, и вечерняя мгла поглотила их.

Два дня спустя они добрались до опушки леса. Вокруг царила буйная зелень, воздух был насыщен пыльцой и запахом листвы. Цветы всевозможных оттенков украшали стволы, увитые плющом, а птицы пели на верхушках деревьев. Они шли по лесу, высматривая какие-либо признаки всадников, которые проезжали этим путем.

Со временем их окутал туман.