Однажды ночью, когда ее пес Ку был уже почти взрослым, животным овладело безумие. Оно выбежало из дома, разбудив ребенка. Галвин ушел в темноту, чтобы найти собаку, а Ольва осталась успокаивать Дервина. Она помнила, как сидела у очага, боясь, что Ку принесет им какое-то страшное несчастье. Он мог растерзать овец старосты или укусить кого-нибудь. Бешеная собака опаснее волка, потому что выглядит как друг, пока не нападет.

Он кого-то укусил. Его охватила жажда крови. Кто-то напал на него, и он защищался.

Двор гостиницы был пуст. Лошади нервно ржали в своих стойлах. Облака скрывали луну, и они спотыкались в темноте, Пердия вела Ольву. Женщины пересекли раскисшую от грязи дорогу и вскарабкались на холм, поросший дроком и ежевикой. Шипы царапали ноги Ольвы и цеплялись за ее плащ. Она попыталась воспользоваться силой земли, собираясь обернуть свои усталые кости яркой лисьей шкурой, но Пердия так крепко стискивала ее руку, что она не смогла высвободиться.

На вершине холма Ольва потянула Пердию за куст.

Дредвормы! Монстров было по меньшей мере трое, их сгорбленные фигуры казались еще темнее во мраке. Она слышала шелест бархатных крыльев, когда они садились, вонзая когти в землю.

«Оставайся здесь», - прошептала Ольва Пердии, принимая облик лисы. О, теперь она могла видеть, она больше не была слепа в ночи. Ольва чувствовала их запах, зловоние от миазмов становилось все сильнее, когда иней на их шкурах поднимался паром. Беги, подумала Лиса-Ольва, это место не для меня. Но она все еще была человеком, и поэтому поползла вперед, волоча за собой заднюю искалеченную ногу.

Три.

Три дредворма.

И один-два-три-четыре — сложно для лисьего мозга — пять-шесть двуногих существ. Два человека — Серлис. Джон. Один эльф. Селемос. И наступающие на них три существа, которых Лиса-Ольва не знала, но человек-Ольва догадалась, что это Ватлинги. Они были больше и сильнее, чем кроткие слуги, которых она знала в Некраде. Рожденные в Ямах, с телосложением огра, готовые к войне. У одного из деформированного черепа торчали рога; у всех были белые волосы в самых неожиданных местах на теле.

«Я Веселый», — сказал один из Ватлингов. Его голос был похож на нелепое блеяние, и от этого казался еще более ужасным. Казалось, что олень попал в ловушку из этой огромной массы рогов и мышц. Существо поклонилось Селемосу. «Нас послали найти тебя, Селемос Ул'Элитадил Америт, и отвести домой, в Некрад».

«Я не вернусь!»

«Теперь это земли смертных. Тебе здесь нет места. Нам здесь нет места. Ты должен вернуться с нами. Это была долгая погоня, и поблизости есть враги. Умоляю, не задерживай нас больше».

«Ты слышал его! Он не пойдет!» Серлис ткнула копьем в лицо Веселого. «Убирайся!»

«Тебе известны эти смертные, господин?» — спросил Ватлинг тоном многострадального слуги.

«Они мои спутники на Дороге».

Ватлинг вздохнул. «Жизнь этого человека уже потеряна за то, что он носит украденные доспехи, хотя я мог бы закрыть глаза на это преступление в интересах спешки. Но теперь ты обрек обоих за связь с собой. Я должен предположить, что ты рассказал им секреты Некрада, которые не должны быть раскрыты посторонним. Ты ответишь за это перед Скеррис. Остальные умрут здесь». Он неуклюже кивнул в знак уважения. «Но я заберу их кости для чанов для размножения».

Серлис сделала выпад, нацелив острие копья в то, что могло сойти за сердце Веселого но Джон в тот же миг бросился вперед, случайно заблокировав ее атаку. Они упали, сцепившись. Веселый отступил назад и взмахнул топором, попав Джону в бок, когда парень попытался подняться. Джон взревел от боли и упал спиной на Серлис.

У Селемоса не было оружия. Он повернулся и побежал.

«За ним!» — приказал Веселый. «Не причиняйте ему ненужной боли». Двое других ватлингов бросились в погоню, их неровные конечности были неуклюжими и медленными по сравнению с эльфийской скоростью, но внезапно один из них оказался рядом с Селемосом, в мгновение ока преодолев разделяющее их расстояние на невидимых крыльях магии. Ватлинг сбил эльфа с ног.

Веселый поднял топор, намереваясь одним ударом разрубить Джона и Серлис.

Ольва мгновенно скинула свою лисью шкуру. Медвежья форма, горячее дыхание, запах крови наполнили ее. Она тяжело двинулась вперед. Веселый развернулся, его топор вспыхнул неестественным зеленым огнем. Он размахивал оружием, как факелом, отталкивая ее. Она отбивалась и огрызалась на него, но медведь в ней боялся этого огня, и она не могла подойти ближе.

Ей и не нужно было. Серлис выбралась из-под Джона — ее доспехи были испачканы его кровью — и вонзила копье в спину Веселого. Ватлинг упал на колени, а затем рухнул на землю. Из его рта потекла бледная жидкость, совсем не похожая на кровь.

Серлис схватила пылающий топор и подняла его, чтобы нанести Веселому смертельный удар.

Медведь исчез, и рядом с Джоном на колени опустилась раздраженная и испуганная старуха. «Остальные! Идите за остальными!» Серлис побежала, и зеленое пламя заплясало в долине зловещим светом.

Ольва опустилась на колени рядом с Джоном, прижимая руку к глубокой ране на его боку. Он задыхался, не в силах вдохнуть, и цеплялся за нее. Испуганный ребенок, и только.

«Держись», — молилась она. Исцеляющее заклинание могло бы спасти его, но она уже дважды использовала силу земли здесь, а Эрсфель все еще был истощен.

Холодные пальцы коснулись ее журавлиной ноги.

«Вдовствующая королева», — хрипло прошептал Веселый. «Это ты?»

«Ты знаешь меня?»

Веселый с трудом принял сидячее положение. Цвет буквально сходил с его лица, плоть становилась прозрачной, когда он умирал. «О тебе помнят в Некраде. У нас, ватлингов, мало легенд. Я не думал, что встречу одну из них во плоти». Он кашлянул, брызнув белой жидкостью на ноги Ольвы. «В моем поясном мешочке есть целебное питье. Возьми его для человека. Для меня уже слишком поздно».

«Мне очень жаль».

«Я не боюсь смерти. Я — дитя Скеррис, рожденный ее сном наяву, и в этот сон я вернусь. Если бы я знал, что ты здесь...» Он снова закашлялся и поморщился. «Я все равно попытался бы убить вас всех, но с большим достоинством». Ольва подошла, хромая, и стала искать зелье в сумке ватлинга. Его тело обмякло, как выброшенная на берег медуза. Глаза, словно камни, провалились в жидкие руины головы, и череп больше не мог выдерживать вес его поникших рогов. Тем не менее, Веселый сумел выдать последний смех и предупреждение. «Некрад больше не для тебя, Королева-Колдунья, ни для какого-либо другого смертного. Не входи туда».

Она помогла Джону выпить настойку, и это облегчило его боль. Кровотечение замедлилось, но она все еще была вся в крови, красный поток смешивался с белой от Веселого.

Остальные прибежали обратно, Селемос и Серлис тараторили, как взволнованные дети. Пердия тихо следовала за ними.

«Я ударила его топором, и он сгорел, как смола...»

— ...попытался затащить меня на своего дредворма но...

— ...червь попытался съесть меня...

— ...мой отец — рыцарь ужаса, он научил меня заклинаниям против червей...

«Хватит!» — рявкнула Ольва, заставляя их замолчать. «Серлис, поднеси свет поближе. Пердия, помоги мне снять с него рубашку. Селемос, ты…»

Вампир увидел море крови, и его лицо исказилось. «Иди туда. Сейчас же», приказала Ольва. Взгляд Селемоса был прикован к кровоточащей ране.

«Я присмотрю за ним», - пообещала Пердия. Она увела вампира.

Серлис заняла ее место рядом с Джоном. «Идиот!» — пробормотала она, помогая ножом разрезать окровавленную рубашку Джона. «Если бы ты не помешал, я бы убила главаря! Смотри, куда ставишь свои большие ноги!» По указанию Ольвы она прижала руку к ране, сдерживая хлещущую кровь.

Джон что-то пробормотал, и на его губах лопнули пузырьки крови, смешанной со слюной.

«Эти существа — ватлинги — охотились на Селемоса. И Ильдорэ тоже. Пока он с нами, они будут продолжать охотиться на нас».

Ольва занялась перевязыванием раны Джона.

«За Девятью охотились», — напомнила Серлис. «По всему Саммерсвеллу. Они не останавливались. Мы тоже не должны останавливаться».

«Я только что вытащила топор из легкого этого бедного парня. Если мы его переместим сейчас, он умрет, сколько бы лечебной магии на него ни наложили».

«Ему не следовало мешать мне». Она взглянула на Пердию. «А где была она? Ты превратилась в медведя. Почему она не превратилась в волка? Если бы я могла сменить облик, то перегрызла бы им горло. А она просто спряталась. И ничего не сделала».

«Вы все еще живы, даже бедный Джон. Будьте благодарны за это».

«Он не должен был вставать у меня на пути», — повторила она.

«А ты должна была позвать меня, когда не смогла найти Селемоса», — пробормотала Ольва.

Серлис нахмурилась и долго, долго молчала, пока наконец не выдавила:

«Мне следовало поторопиться».

Следующий день был пасмурным и сырым, с кустов дрока стекала мелкая морось. Селемос подвел одного из дредвормов к Джону, и распростертые крылья существа послужили ему укрытием, пока бледный солнечный свет не начал обжигать червя, и тому пришлось отползти обратно в тень. Черви повиновались Селемосу, их гибкие шеи покачивались, когда он пел им на эльфийском. Это напомнило Ольве принца Маэдоса, очаровывающего морских змей на Острове Рассвета. Ей не нравилось, как комфортно парень чувствовал себя с этими чудовищами. Червь Альфа смертельно ранил Селемоса в Некраде — разве это не должно было оставить шрам? Но молодой эльф казался спокойным, даже бодрым. Клыки, которые были заметны в свете, исчезли в веселой улыбке.

Конечно, это могло быть как-то связано с Пердией. На шее у нее была свежая повязка. Она позволила вампиру питаться своей кровью и отмахнулась от опасений Ольвы. «Мы все товарищи по Дороге, — сказала она, — и следующим будет Джон. Мы уже обсуждали это».

Если дети обсуждали это, то они не советовались с Ольвой, и это беспокоило ее. Они были слишком молоды, чтобы видеть ужасы войны, торговлю кровью.

Позже, несмотря на протесты Ольвы, Пердия вернулась в «Ягненка», чтобы забрать свои вещи. Ольва поймала себя на мысли о том, не изменит ли Пердия своего вчерашнего решения и не отправится ли домой в Хейхерст, но нет – она вернулась ближе к вечеру с провизией для них всех. Она чуть не упала в обморок, когда спотыкаясь вошла в лагерь. Сколько крови выпил у нее вампир?

Серлис похоронила — или, скорее, убрала — останки ватлингов и спасла то немногое из их снаряжения, что можно было использовать. Она и Селемос пытались найти способ погасить горящий топор, но безрезультатно — тот продолжал пылать, пока рукоять не треснула. Они похоронили топорище в той же яме, что и ватлингов.

Джон, со своей стороны, должен был только не умереть, и с этим он справился очень хорошо. Но даже с помощью заклинаний исцеления и снадобий он был не в состоянии путешествовать. Как и Пердия.

«Мы отдохнем здесь день или два, — объявила Ольва, — чтобы восстановить силы».

Шесть дней отставания. Теперь семь. Девять или десять, прежде чем мы будем готовы к путешествию. Прости, Альф.

В сумерках самый большой из трех дредвормов зашевелился и пополз к месту, где лежал Джон. Его безглазая голова — похожая на угря, на улитку, но не похожая ни на то, ни на другое — вытянулась, кольцо зубов вокруг влажной пасти открывалось и закрывалось, пробуя воздух на вкус. Затем, к ужасу Ольвы, он зарычал, и поток сернистого газа заставил ее глаза заслезиться. Жидкость капала из его пасти и шипела на земле. Он снова зарычал, плюя слизью в сторону Джона.

Селемос оказался рядом в мгновение ока. Он оттолкнул голову дредворма в сторону, за мгновение до того, как тот изрыгнул струю кислоты. «Назад!» — крикнул он. «Он не падаль для тебя! Назад, я приказываю тебе».

Дредворм отполз на несколько шагов назад и пронзительно заверещал. На другой стороне небольшой лощины осторожно поднялась Серлис с копьем в руке.

«Он голоден». Селемос отогнал его немного подальше палкой.

Джон поднял затуманенный взгляд, он был в полубреду. «Чем они питаются?»

«Обычно ничем. Они созданы из миазма магией лорда Боуна, имеют только элементарные органы и возвращаются в миазм, когда становятся ненужными. Редко кому удается долго поддерживать их в форме». Селемос сел рядом с Ольвой и Джоном. «Мой отец рассказывал, что во время походов, чем бы ни кормили червей, их голод только усиливался».

Джон с трудом приподнялся. «Странные существа».

«Древние рыцари ужаса ездили на драконах, но их больше нет. Они были истреблены смертными драконоборцами».

«У Лаэрлин был дракон», — вспомнила Ольва. «Я летела на нем в Некрад».

«Асьякайн, последний из своего рода. Я видел его во время осады, грохот его пролета сотряс весь дом. Но он погиб в бою. Дикие сбили его множеством стрел».

«Он был последним?» — вздохнул Джон. «Это было бы что-то. Увидеть дракона».

«В мире еще есть чудеса», — заверил Селемос.

«Да, например, какие-то твари, бьющие меня волшебными топорами. В Эрсфеле такого не увидишь». Джон усмехнулся, а потом поморщился от боли.

Капитан Рейфов сразил Галвина магическим мечом. «Альф всегда убивал своих дредвормов после того, как использовал их», — сказала Ольва. «Иди и убей этих, пока они не обернулись против нас».

«Они еще несколько дней будут подчиняться моей воле — особенно если мы немного накормим их, чтобы утолить голод. Мы сможем оседлать их и полететь за Альфриком».

Ольва нахмурилась. «Ерунда. Эти существа сгорают при дневном свете».

«Значит, полетим ночью».

«И как ты будешь следовать за ним, когда окажешься на высоте тысячи футов? Думаешь, он оставил следы копыт в облаках?»

Селемос указал на место, где сидели Серлис и Пердия. «Мы обсуждали это. Пердия говорит, что может следовать по запаху Альфрика. Мы будем время от времени приземляться, и она найдет след».

Пердия посмотрела на него, собралась с духом и быстро кивнула. «Мне не придется меняться, чтобы это сделать».

«У нас три червя и пять человек — друг Джон самый крупный, поэтому он летит один. Мы поделим червей между собой. Даже пролетев всего ночь или две, мы преодолеем большую дистанцию. Друг Джон, ты в состоянии попробовать?»

«Мне больно, но...»

«Это слишком опасно», — возразила Ольва.

Селемос опустился на колени рядом с ней, как молодой рыцарь, просящий благословения своей королевы. «Чего ты боишься?»

Мир был полон вещей, которых стоило бояться. Ольва сделала все, что могла, чтобы защитить Эрсфель, удержать опасности на расстоянии, но земля пела ей о страданиях. Она прислушивалась к земле, и та говорила о крови, пропитывающей землю, о топоте копыт лошадей, мчащихся на битву. Черный дым от горящих городов загрязнял воздух. Земля шептала и о древних силах — демонах Старого Королевства, выходящих из сломанных печатей, мстительных призраках, бродящих по древним полям сражений и курганам.

Чего я боюсь? Не своей смерти, уже нет. Она умерла в Даэрох Нале. Нет, она боялась, что дредвормы обратятся против них, что Джон будет кричать, когда пищеварительная кислота растворит его кожу. Она боялась криков часовых Железной Руки — смотрите, там, в небе! Дредвормы! — и свиста стрел. Серлис, падающая с неба, пронзенная дюжиной стрел, умирающая в гневе от того, что ее подбили худшие лучники. Она боялась, что стала слишком старой и уставшей, чтобы успевать за меняющимися течениями силы земли — как она могла удержать нити, если они пролетят двадцать или тридцать лиг за ночь, а вся земля вокруг нее изменится? Как же тогда она сможет учить Пердию?

И Селемос — она боялась и его. Бессмертный эльф, жаждущий крови вампир, совершенно чужой — и так похожий на Дервина, полный тех же глупых идей, слушающий те же лживые песни.

«Это не имеет значения», — махнула рукой Серлис. «Это лучший шанс поймать Железную Руку. Мы идем».

«Это как когда Девятеро спасли Лата из Дома Шепота! Огры похитили его, и все казалось безнадежным, но они нашли его. Они рискнули всем ради своего друга». Селемос вскочил. «Нам нужно уходить, пока еще темно».

Джон протянул руку, и Селемос помог ему подняться. «Просто пристегни меня покрепче», — задыхаясь, прошептал он, его лицо внезапно покрылось испариной.

Идиотские дети. Вы что, не видите, как это опасно?

«Вдова Форстер?» — прошептала Пердия. «Если вы хотите вернуться домой, может быть, я смогу провести их. Я найду дорогу».

«Нет, нет». Ольва с трудом поднялась на ноги, чувствуя на себе все годы и все многочисленные мили, проделанные по Дороге. «Кто-то должен присматривать за вами, глупцы».

Они летели на юг, земля казалась размытым пятном теней. Единственными постоянными элементами были темная линия Дороги и бурлящая река.

Ольва ехала с Серлис. Одетая в одолженную броню рыцаря ужаса, скрытая под шлемом, Серлис казалась созданной для седла, и дредворм слушался ее команды, когда она подгоняла его. Она обогнала Селемоса — его зверь был слева от них, а Пердия цеплялась за спину эльфа. Ольва не могла видеть третьего дредворма, но бормотание Джона «о, черт, о, черт, о, черт» доносилось сквозь туман с каждым взмахом крыльев.

Они приземлились незадолго до рассвета, возле заброшенной фермы. Здесь побывали налетчики Железной Руки. Жужжание мух над гниющим мясом было громким, и они не стали заходить в главный дом. Селемос загнал трех дредвормов в укрытие сарая, а Пердия и Серлис прокрались к главной дороге.

Через час они вернулись. Пердия выглядела настолько подавленной, что Ольва решила, что у них ничего не вышло, но Серлис была в восторге. Она обняла Пердию за плечи.

«Она нашла след».