К югу от Эрсфеля дорога петляла по холмам, следуя за рекой к перекрестку у Кеттлбриджа. Ольва знала эту местность как свои пять пальцев. По ее подсчетам, до Кеттлбриджа они доберутся за три дня, а до развилки у Хейхерста — еще за день. Там, у древнего менгира, который она всегда считала границей своих владений, стояла гостиница «Заблудший Ягненок». Четыре дня пути, а затем — в неизвестность. Она видела карты Саммерсвелла, когда была королевой Некрада, и знала, что они должны пройти через Илавентур и Эвесленд, прежде чем попасть в Невервуд, но не знала дороги. Прислушивайся к земле, — сказала она себе, но Илавентур был густо застроен церквями и сооружениями лесных эльфов. Путь был далеко не ясен.

Она скрывала эти опасения от своих молодых спутников. Пердия или Джон шли рядом с Ольвой, и она опиралась на них, когда уставала. Серлис всегда неслась впереди, нетерпеливая, откинув плащ, чтобы показать свои новые доспехи. Что касается Селемоса, то эльф редко появлялся на Дороге, предпочитая оставаться вне поля зрения среди деревьев. Он взял шлем из кучи снаряжения, снятого с мертвых всадников, и на первый взгляд мог сойти за смертного, но любой, кто заговорил бы с ним, без сомнения, распознал бы его истинную природу.

Ольва скрывала и другие опасения — что странные доспехи Серлис привлекают внимание, или что Пердия меняла тему, когда Ольва предлагала научить ее большему, или что Джон — дружелюбный болван, который не имеет представления, как далеко их заведет это путешествие.

Больше всего она беспокоилась о голоде Селемоса, и не скрывала этого беспокойства.

Их первая размолвка произошла перед Кеттлбриджем. Они остановились у реки, чтобы наполнить бурдюки водой и дать Ольве возможность перевести дух. Серлис окунула тряпку в воду, чтобы стереть с доспехов пыль с дороги.

«Это доспехи рыцаря ужаса», — сказал Селемос из тени деревьев. «Ты не должна их носить».

«Лучше, чем оставить их ржаветь». Серлис начала полировать наручи краем своего плаща.

«Это же не полный комплект», — добавил Джон. «Нагрудник был весь в дырах, и я не смог его починить».

Селемос скрестил руки на груди. «Мой отец — рыцарь ужаса. Он тренировался пятьсот лет, прежде чем стал достойным этих доспехов. Их следует вернуть Некраду».

«Пусть он придет и заберет их. А заодно может бросить вызов всем рыцарям из свиты Железной Руки, у которых были магические камни и зачарованное оружие».

«Им тоже не следовало использовать магию эльфов-колдунов».

Серлис обернулась к нему. «Девятеро завоевали эту магию, когда победили Лорда Боуна. Она принадлежит нам по праву завоевания!»

«Но она не твоя». Селемос нахмурился, пытаясь объяснить свою точку зрения. «Смертные никогда не станут эльфами, как и эльфы не станут смертными. Перворожденные и Второрожденные имеют разную природу. Вы должны следовать своему собственному пути».

«Ну, если бы я могла превращаться в гигантского волка, может быть, я бы так и поступила», — огрызнулась Серлис. Пердия отвела взгляд. «Но я не могу, поэтому выравниваю шансы любым способом, которым могу. У Ламмергейра был Разрушитель Чар, и это сделало его великим».

«Не говори о том, чего не знаешь», — пробормотала Ольва.

«Тогда расскажи нам!» — воскликнула Серлис. «Ламмергейр жил в Эрсфеле всю мою жизнь, и ни ты, ни он никогда не говорили об этом! Все это время я слышала рассказы о великих деяниях Девятерых или слухи об ужасных вещах, которые они совершили, — а ты все это время знала правду».

«Ламмергейр не жил в деревне. Ламмергейр — это имя, которое дали ему поэты, и Альф всегда говорил, что оно как тень, следует за ним по пятам. Он никогда не хотел этого и оставил его позади. Ты знала Альфа, а не Ламмергейра. Никто из вас никогда не знал Ламмергейра». Она взглянула на Селемоса. «Это касается и тебя. В тот день тебя спас Альф, а не чертов Ламмергейр. Что касается того, почему мы ничего не сказали...» Ольва села на берегу реки. «У нас были веские причины молчать. У нас были враги».

«Только не в деревне. Никто бы не стал говорить с посторонними», — возразил Джон.

«Ольва права», — тихо сказала Пердия. «Такие вещи следует держать в секрете. Посмотрите, что случилось с Эрсфелем. Они пришли искать Альфа».

«Только после того, как он поднял шум!» Серлис ткнула копьем в Селемоса. «Все началось после того, как он появился!»

Ольва покачала головой. «Ах, дитя. Все началось задолго до твоего рождения». Все началось не с Селемоса. Не с Бора и даже не с того, что Альф ушел с Гунданом много лет назад. Это началось не тогда, когда Харн преклонил колени перед Эрлкингом, и не тогда, когда пало Старое Королевство. И даже не с того, что Смерть вылезла из котла Эрлкинга. Такова жизнь. Всегда есть кто-то, кто виноват, и кто-то, кто однажды возложит вину на тебя.

«Я принес предупреждение Ламмергейру!» — прорычал Селемос. «И я ушел задолго до нападения Железной Руки. Если бы я был там, день сложился бы по-другому!»

«И что бы ты сделал, — прошипела Серлис, — такого, чего не смогли мы?»

«У меня вопрос», — произнес Джон. Его голос был серьезным. Все повернулись к нему. «Вдова Форстер?»

«В чем дело?»

Долгая пауза, затем: «Как вам еда в «Заблудшем Ягненке»? Мой отец говорил, что она неплохая».

Этот глупый вопрос был бальзамом для раздробленной компании. Четверо младших занялись разбивкой лагеря на ночь, а Ольва отдыхала у реки. Она омывала свою ноющую журавлиную ногу в прохладной воде, и ее подбадривала мысль о том, что этот ручей течет на юг, чтобы соединиться с другой рекой, а та — с еще более крупной, и так далее, как ветви дерева, пока все они не сольются в Великую реку. Даже если они потеряют след Альфа, им нужно будет только следовать вдоль течения воды, и они не заблудятся. Прислушайся к земле.

Она попыталась объяснить это Пердии, но девушка перевернулась на другой бок и пробормотала: «Пожалуйста, я слишком устала для еще одного урока».

Ворота Кеттлбриджа были закрыты, а по городу патрулировали часовые. Впервые за много лет над маленькой разрушающейся крепостью развевались знамена. За медяк дорожная бродяжка рассказала им, что знамена принадлежат рыцарям с Побережья Эллса — очевидно, угроза Железной Руки была достаточно велика, чтобы подтолкнуть лордов к каким-то действиям. Кеттлбридж не был достаточно силен, чтобы выдержать осаду, но мог отпугнуть налетчиков, напавших на Хейхерст. Ольва предположила, что в Хайфилде, окруженном высокими стенами, сопротивление будет сильнее; лесистые холмы Малладейла были заброшены, но Хайфилд и зеленые долины вокруг него являлись более густонаселенными. Последние двадцать лет она радовалась этой безвестности и свободе, которую те давали. Теперь она хотела бы снова стать королевой Некрада и послать отважных воинов на защиту Малладейла.

Дорожная бродяжка также предложила предсказать Джону будущее за две серебряные монеты. Серлис утащила парня, прежде чем он растратил все свои деньги.

Ольва ожидала, что «Заблудший Ягненок» закроется после событий в Кеттлбридже, но трактир был открыт и переполнен. «Мы останемся здесь на ночь», — решила она. «Возможно, это последний шанс поспать в кровати какое-то время».

И я хочу поговорить с Пердией.

Серлис с неохотой сняла свою эльфийскую броню и аккуратно уложила ее. Селемос задержался на обочине дороги. Когда он посмотрел в сторону огней «Ягненка», на его лице появилось выражение голода, которое Ольве не понравилось. Он начал надевать шлем, но она остановила его. «А что ты скажешь, когда они спросят, почему ты не снимаешь эту железную штуковину? Что она прилипла к твоей голове?»

«Могу я притвориться лесным эльфом? Наверняка в этой стране еще есть лесные эльфы».

«Я никогда их не видела», — сказала Серлис.

«Мне кажется, я однажды видел лесного эльфа, — задумчиво произнес Джон, - но это могла быть и сова».

«Оставайся здесь», - приказала Ольва.

«А что, если мы скажем, что на нем лежит проклятие?» — предложила Серлис. «Или что он поклялся никогда не показывать своего лица?»

«Проклятый шлем», — предложил Джон.

«Таинственный рыцарь в маске!» — Селемос с новым энтузиазмом поднял шлем.

«Оставайся здесь», — настаивала Ольва, но потом смягчилась. «Мы принесем горячую еду».

В отличие от «Дженни Селклот», «Ягненок» был настоящей гостиницей, построенной для обслуживания торговцев, паломников и других путешественников Дороги. Над общим залом находились гостевые комнаты, и, хотя в тот вечер гостиница была переполнена, для тех, у кого были деньги, все еще были свободные номера.

У Ольвы не было денег, но трактирщица знала Ведьму из Малладейла.

«Твоя дочь в порядке, Марта?» Скарлатина, шесть лет назад. Они принесли больную девочку в церковь в Кеттлбридже и молились Заступникам. Ни один дух не ответил им. Но заклинания Ольвы сработали.

«Да, она здорова». Марта вручила Ольве ключ от комнаты и запечатанное письмо. «Дварф принес это неделю назад. Я слышала, что ты в Хейхерсте, и надеялась, что заглянешь, поэтому оставила письмо здесь, а не отправила дальше».

«Да пребудет с тобой благословение, Марта», — сказала Ольва. «Мы едем на юг — какие новости оттуда?»

«Ничего хорошего. Большинство из тех, кто здесь сегодня, бежали от армии Железной Руки. Старый Мерик прячется в своем замке. Говорят, что основные силы Железной Руки осадили Илавентур. Город может продержаться какое–то время - чем дольше, тем лучше». Она понизила голос. «Если хочешь знать мое мнение, то лорды должны объединиться, чтобы сразиться с этой Железной Рукой». Марта вздохнула. «Конечно, даже если лорды объединятся против Железной Руки, нам придется пережить бурю. Дорога кишит вооруженными людьми, готовыми на все».

«Да. Были набеги на Хейхерст и Эрсфель».

«Я слышала о Хейхерсте — хотя в той истории, которую слышала, из леса вышла стая волков и прогнала их прочь. Я не знала об Эрсфеле — что там произошло?»

«Они взяли в плен моего брата».

«Почему?»

«Неважно, почему. Они должны были пройти этим путем. Ты их видела?»

Марта кивнула. «Всадники пронеслись, как гроза. Никто не осмелился их остановить. Может, это были они? Я не знаю, куда они направлялись».

«Когда?»

«Шесть дней назад».

Шесть дней. Они прошли этим путем в тот же вечер, когда она вернулась в Эрсфель. Ольве и ее спутникам потребовалось три дня, чтобы преодолеть тот же путь. К настоящему моменту всадники могли уже проехать половину Илавентура. Куда они везли Альфа?

«Мне очень жаль, Ольва».

«Еды на пятерых, будь так добра». Она бросила на прилавок несколько монет, чтобы заплатить за еду; Марта пододвинула их обратно к ней.

«Серлис, Джон, вы двое подождите здесь. Я хочу поговорить с Пердией наедине в комнате. Когда еда будет готова, отнесите поднос Селемосу, а остальное принесите наверх».

Лестница была круче, чем она помнила, а комната — холоднее. Пердия опустилась на колени, чтобы разжечь огонь. Ольва села на кровать, закрыв лицо руками. Шесть дней отставания, и разрыв увеличивался с каждым часом. Даже если она примет облик журавля и оставит остальных, она может не догнать Железную Руку — даже если сможет его найти. Она знала заклинания гадания, но они были ненадежными. Тяжесть предстоящей задачи тяжело давила на нее, но она решила скрыть свои опасения от молодых.

«Мы на правильном пути», — сказала Ольва, стараясь говорить как можно бодрее. «Люди Железной Руки прошли этим путем. Марта видела их шесть дней назад. При таком темпе их лошади устанут. Мы их догоним».

Пламя, вспыхнувшее среди поленьев, осветило изможденное лицо Пердии. Она похудела, и не только из-за переутомления в дороге. «Они найдут свежих лошадей».

«Да. Тогда погоня действительно будет более долгой. Я найду какой–нибудь способ проследить за ними, но ты права - скорее всего, это будет долгая-предолгая погоня. Альф — мой брат, поэтому я должна идти. И я не позволю этому эльфу бродить вокруг и творить зло. А вы, остальные, не давали никакой клятвы. Вы не обязаны идти. Можете возвращаться домой».

«Ты сказала, что научишь меня. Сказала, что мне нужно учиться. Чтобы я могла... контролировать это».

«Я сказала. И ты должна. Но я имела в виду, что буду учить тебя в Эрсфеле, в безопасности, а не тащить по опасной Дороге. Хейхерст недалеко — ты можешь пойти домой».

«Ты хочешь, чтобы я ушла?»

«Я хочу для тебя самого лучшего. Я считаю, что сила земли — это дар, и научиться правильно ее использовать — это правильный путь. Я хочу научить тебя, но также хочу, чтобы ты была в безопасности. И ты тоже должна хотеть этому научиться. У меня и без невнимательного ученика забот хватает».

Пердия уставилась в пламя. «Я чувствую их запах», — сказала она через мгновение. «Всадников. Я чувствую запах их лошадей и пота. Чувствую вкус крови на их клинках. Альф с ними. Я чувствую и его запах». Она задрожала. «Волк ощущает их запах. Я чувствую, что волк где-то там, прячется под землей. Ты говоришь мне прислушиваться к силе земли, а он там, ждет своего часа».

«Волк - это шкура, которую ты надеваешь на себя. Это часть тебя. Или ты - часть мира, и волк тоже».

«Если я вернусь домой, то снова изменюсь?»

«Я могу научить тебя заклинаниям. Могу дать тебе зелья, которые ослабят твою связь с силой земли. Но нет, я не думаю, что они сработают. Ты слишком сильна, Пердия. Ты можешь научиться контролировать эту силу или бороться с ней, но это единственное, что ты не можешь изменить в себе. Если бы я обнаружила силу земли в твоем возрасте, дитя, меня сожгли бы на костре или какой-нибудь заблуждающийся священник взорвал бы мой разум магией. Тебе повезло, что у тебя есть выбор. Подумай о том, чего ты хочешь. Ты можешь остаться с нами, но если ты выберешь...»

«Никто в Хейхерсте не может мне помочь», — поспешно сказала Пердия.

«Хорошо». Ольва откинулась на спинку кровати и сломала печать на письме Торун. «Передай мне свечу, будь добра».

Место, которое я не могу раскрыть

За три дня до весеннего равноденствия,

Дорогая Ольва Форстер,

Надеюсь, у тебя все хорошо, твой брат в порядке, твой сын в порядке, и твои свиньи, куры, соседи и т. д. и т. п. тоже в порядке. Пожалуйста, считай, что я написала здесь все необходимые любезности и поговорила о тривиальных вещах, которые люди считают важными. Кажется пустой тратой времени обсуждать подобные вещи, когда у нас мало времени (и бумаги!). Очевидно, я в порядке, иначе не смогла бы написать это, а по качеству бумаги и эмблеме на сургучной печати ты можешь сделать вывод, что моя ситуация не изменилась значительно с тех пор, как я писала тебе в последний раз…

Ольва покачала головой. Она все еще помнила, какую безграничную радость испытала, когда почти двадцать лет назад в Эрсфель пришло первое письмо от Торун. Они расстались в ту ужасную ночь в Некраде, когда Ольва отправилась в Башню Плача, чтобы сразиться с Блейзом и спасти Дервина. Она убеждала Торун бежать, но боялась, что дварфийка была взята в плен или погибла в последовавшем хаосе — или, зная Торун, осталась изучать тайны магии, пока город вокруг нее взрывался. Торун и Альф были как два конца подковы — один немного медлительный, другая слишком быстрая, оба совершенно не обращающие внимания на практические стороны жизни. Но Торун прислушалась к предупреждению Ольвы и сбежала вместе со своим отцом и другими дварфскими кузнецами, которые приехали, чтобы ремонтировать городской арсенал.

Хотя Ольва с тех пор не видела Торун лично, они продолжали переписываться и сближаться. Теперь у них была общая одержимость, хотя они подходили к ней по-разному. Ольва углубилась в мистическую традицию, долгое время подавляемую агентами Эрлкинга. Торун подошла к делу так, как подобает дварфу.

Прилагаю копию моих последних наблюдений за теллурическими энергетическими потоками. Обращаю твое внимание, в частности, на цифры в двенадцатой колонке на седьмой странице, которые я нахожу весьма забавными и надеюсь, что тебе они тоже понравятся.

Ольва, не читая, отложила семь страниц письма со второй по десятую; бесконечные таблицы с цифрами, перемежающиеся с таинственными символами, астрономическими наблюдениями и тщательно нарисованными топологическими картами, прослеживающими потоки земной энергии. Она отложила эти страницы, не читая; все эти цифры вызывали у нее головную боль.

Насколько Ольва могла судить, работа Торун была верна — одно из первых ее писем касалось Фоссвуда, где они встретились. Ольва прилетела туда в образе журавля и почувствовала потоки точно так, как предсказывала Торун. Но это было как разница между тем, чтобы укачивать ребенка, чувствуя его мягкое дыхание на своей коже, и тем, чтобы смотреть на освежеванный труп на столе некроманта, с раскрытыми для исследования венами и нервами. Систематизация магии с помощью таблиц с цифрами и таинственных диаграмм ужасала Ольву, но это был единственный способ, которым Торун могла приблизиться к этой ускользающей от нее радости.

Тем не менее, часть Ольвы надеялась, что существует какая-то тайна, которую никогда не удастся объяснить.

Она пробежала глазами остальную часть письма.

Ты просила новостей из Дварфхольта. Что я могу сказать? Нас пощадил хаос, обрушившийся на земли людей. Двери в Арден в основном остаются закрытыми, и торговля идет вяло. Однако, если ты когда-нибудь приедешь на север, тебя обязательно радушно примут. Кстати, я собираюсь выйти замуж в середине лета, что, вероятно, отложит мои следующие наблюдения, но ничего не поделаешь. Церемония будет утомительной, как и празднование, но как-нибудь вытерплю. Приходи, если сможешь.

«Ты собираешься, ЧТО?» Ольва рассмеялась, но смех перешел в сдавленный кашель. Пердия встревоженно подняла голову. «Все в порядке, это просто глупое письмо. Новости от старого друга. Иди посмотри, почему так долго не приносят еду».

Пердия ушла, а Ольва перечитала последнюю страницу. Приходи, если сможешь! Это было как окно в другой, более счастливый мир. Более светлое место без вампиров и военачальников, без пророчеств и черных мечей. Она вспомнила свою собственную свадьбу, счастье, которое испытывала, будущее, которое ожидала. Жизнь, которую она ожидала, и жизнь, которая у нее была, - пропасть между ними была такой глубокой и широкой, что ее невозможно было измерить даже с помощью самых умных приборов Торун.

Конечно, она не могла пойти. Дварфхольт находился совершенно не в том направлении, а ей нужно было идти за Альфом. Но даже если бы каким-то чудом она смогла пройти через дверь и оказаться там, она не была уверена, что ей следует приходить. Она попрощалась с Эрсфелем и защитила его всей магией, на которую была способна – в ее сердце он был подобен цветку, растущему на тайной поляне, и, хотя она оставила его позади, знание о том, что он там, поддерживало ее. Странное счастье Торун было таким же — драгоценным камнем, который не мог быть осквернен всеми печалями большого мира. Кто-то же заслуживает жить долго и счастливо, не так ли? Она задавалась вопросом, кто же этот счастливый дварф. Торун никогда никого не упоминала, но это было в ее стиле.

На лестнице послышались быстрые шаги, и в комнату ворвалась Пердия. «Я не могу найти остальных, — выдохнула она, — трактирщица сказала, что Серлис и Джон ушли полчаса назад. Их нет в конюшне, и я чувствую запах крови на ветру».

Ольва отложила письмо. «Конечно, ты чувствуешь. Ладно. Давай посмотрим, что натворил этот мальчишка».