Они выехали из Хайфилда, все еще уставшие, лучи послеполуденного солнца разливали вокруг них золото. Тень Ольвы на дороге впереди нее походила на гигантскую фигуру, шагающую на восток. Бор задал мучительный темп, и она удивлялась его выносливости. Только мысль о том, что конец погони не за горами, придавала ей сил. Они пойдут кратчайшим путем Бора, опередят Люльфа Мартенса и заберут Дервина домой. Переждать зиму и дождаться лучших дней весной.

Дорога, которая раньше шла почти на восток, теперь изгибалась к югу. Вдали над полями возвышался темный каменный зуб.

"Это башня Терна. Сгорела во время войны", - сказал Бор. "Дорога огибает ее, а потом поворачивает обратно на север, к Эллспорту".

"И ты уверен, что Мартенс направляется туда?"

Борс потянул пальцем за воротник рубашки. "Абсолютно уверен. Мы повернем здесь, срежем на северо-восток через болото, затем через лес. Это выведет нас обратно на дорогу, и мы, возможно, дня на полтора опередим Мартенса". Слева от них простиралась болотистая местность. Ивовые тростники колыхались на солнце, в тени слышалось плескание лягушек. Вокруг нее уже жужжали насекомые, кусая открытые участки кожи. По мере того, как они углублялись в болото, насекомых становилось все больше. Уже не в первый раз она пожалела, что не взяла с собой лучшего дорожного снаряжения. У нее был хороший плащ, который когда–то принадлежал Галвину, и пара прогулочных сапог, которые она починила на прошлогодней ярмарке, - и то, и другое стояло у двери дома в Эрсфеле, в тридцати милях отсюда, и было ей бесполезно.

Подумав об этом, она пересмотрела свое желание: если кто и должен был взять плащ Галвина, то это Дервин. Взял ли мальчик что-нибудь с собой или просто вышел из дома, как будто мог дойти до Некрада за полдня?

Она посмотрела на дорогу, ведущую к башне Терна, и увидела вдали крошечные темные точки. На мгновение подумала, не Мартенс ли это и Дервин, но фигуры казались неподвижными, словно стояли на страже. Ку тихо зарычал, и она почувствовала, как его шерсть коснулась ноги.

"Сюда, - указал Бор. Здесь дорога проходила по земляной насыпи, местами осыпавшейся или заросшей. Бор осмотрел северную сторону дороги и выбрал место для спуска, наполовину соскользнув по крутому склону и оказавшись по колено в грязи. Он протянул Ольве руку, приглашая следовать за ним.

Она заколебалась. "Я никогда не была так далеко от дома, как в эту минуту". Вся ее жизнь прошла в нескольких милях от Эрсфеля. Она ездила на рынок или к двоюродным братьям Галвина в Хайфилд, но никогда так далеко. Саммерсвелл и Некрад были для нее одинаково мифическими, оба находились за пределами этих безопасных границ, а внешний мир приносил только горе. В Эрсфеле она была в безопасности.

Бор громко вздохнул, затем схватил ее за запястье и потащил с дороги в воду глубиной по щиколотку. Он держал ее, пока она не обрела равновесие, затем отпустил. "Мы не можем терять свет, - проворчал он. "Пойдем". Он зашагал на северо-восток, болота засасывали его сапоги.

Ку последовал за ней вниз с дороги, нащупывая лапами опору на земляном валу. Он с радостью окунулся в мутную воду, весело шлепая по болоту, затем резко остановился и в замешательстве оглянулся на Ольву, словно спрашивая, почему она позволила ему так замерзнуть и промокнуть.

Ее ноги задавали тот же вопрос.

К сумеркам они пересекли болото и подошли к опушке леса Фоссвуд. Бор решил, что ей следует немного отдохнуть, прежде чем они двинутся дальше. Он пошел разведать окрестности; она видела его вдалеке, пробирающегося по грязи вдоль опушки леса. Ольва подозревала, что он немного заблудился, поскольку им пришлось идти по извилистой тропинке через болота, чтобы избежать более глубокой воды.

Ку подошел и прижался к ней грязной мордой. В обычной ситуации она бы отругала зверя за то, что он испачкал ее грязью, но сейчас она была вся в грязи. Он понюхал ее сумку. "У меня нет для тебя еды", - сказала она. "Иди и съешь лягушку". Пес заскулил и сел, тяжело дыша. Она достала из сумки хлеб, который они купили в Хайфилде, отломила пальцами кусочек и с жадностью съела его. Бросила немного и собаке. "Не показывайся ему с этим на глаза". Бор все еще был темным силуэтом далеко-далеко.

Топор дровосека давно не касался этого леса. Земля между деревьями была почти такой же сырой, как на болоте, которое они пересекли, и сильно пахла гнилью. Ничто не двигалось; птицы кружились и сновали над болотами позади нее, гоняясь за мошками, которых было изобилие, но лес впереди был жутко неподвижен. В воздухе чувствовалось тепло от заходящего солнца, но в тени деревьев его не было. Она представила себе Дервина, заблудившегося в лесу, дрожащего и одинокого, а вокруг него сверкают голодные глаза Диких или еще кого похуже.

Ее рука потянулась к ножу, который она держала на поясе, и для надежности сжала его рукоять.

Ветка дерева скрипнула, и Ольва вздрогнула. Это вызвало лай Ку, и через мгновение к ним подбежал Бор с мечом наготове. "Что случилось?"

"Ничего. Ничего страшного." Она вдруг почувствовала себя глупо. "Заткнись", - добавила она, обращаясь к собаке, которая, очевидно, решила, что Бор представляет угрозу, и прыгала вокруг, лая на него.

Бор убрал клинок в ножны. "Никогда не говорил, что это будет легкий короткий путь. Я пошел поискать более четкую тропу, но ее нет. Люди держатся подальше от Фоссвуда".

"Это опасно?"

В ответ он сплюнул в воду. "Сказки старых жен".

"Как старая жена скажу, что если я рассказывают сказку о том, что место опасное, то это потому, что какой-то идиот пошел туда и погиб. А что говорят об этом лесе?"

"Ты не такая уж старая", - сказал Бор тоном, которого она от него раньше не слышала. "Пойдем, пока еще светло".

Они всю ночь шли от Эрсфеля до Хайфилда по дороге, освещенной лунным светом, но идти ночью по лесу было совершенно иначе и гораздо страшнее. Ольва вытянула руки перед собой, не столько видя, сколько ощущая путь. Она шла медленно, опасаясь зацепиться ногой за какое-нибудь препятствие и вывихнуть лодыжку. Темнота вырисовывала на краю зрения чудовищ, которые по мере приближения становились деревьями, валунами или свисающими лианами, но какая-то часть ее была уверена, что они все еще там, прячутся. Ее сердце колотилось от страха. Ку прижимался к ней, испугавшись чего-то в лесу, что только добавило к путешествию еще одно большое мохнатое препятствие. Бор, по крайней мере, казалось, знал, в какую сторону идти, - его маршрут пролегал вдоль хребта, по обе стороны которого местность понижалась. Бор шел впереди нее, двигаясь с такой скоростью, что она боялась, как бы не отстать.

"Откуда ты знаешь Мартенса?" - спросила она. Даже если она не могла видеть Бора, она могла, по крайней мере, идти на звук его голоса.

"Я раньше работал на этого ублюдка". Послышался треск ветки, на которую наступил Бор. "Он торгует сокровищами из Некрада. Зелья, волшебные мечи. Работа эльфов-колдунов. Лига запрещает вывозить эльфийские вещи из города, но там есть падальщики, которые торгуют такими реликвиями. Мартенс покупает там, а потом отправляется обратно в Саммерсвелл и продает. На Дороге полно воров". Бор покачал головой. "Чаще, чем ты думаешь, они выкапывают из Некрада что-то волшебное, но не знают, что это, или оно работает неправильно. А Мартенс не говорит нам, он просто отправляет нас в путь по Дороге. Однажды там была вырезанная из камня голова, самая уродливая вещь, которую я когда-либо видел. Какой-то лорд в Аршоте захотел ее купить, и Мартенс велел нам принести ее ему. Мы погрузили ее на телегу, накрыли брезентом и отправились в путь. Ехали через болота, чтобы держаться подальше от Дороги и избежать неприятностей с Лигой.

"Только на полпути эта штука просыпается и начинает говорить. Это не тот язык, который мы когда-либо слышали, и парни, которые слушали его, тоже начали так говорить. А потом они зашатались, словно забыли, как работают их конечности, и бормоча эти ужасные слова, стали лапать нас, только... По их глазам видно, что они все еще они, понимаешь? Как будто то зло, что сидело в этой каменной голове, забрало их тела, но оставило им разум".

"Что вы сделали?"

"Что ты думаешь? Мы убили их. Бросили тела в трясину, а потом заткнули уши и затолкали туда же каменную голову".

"Это тогда ты перестал работать на Мартенса?"

"Нет. За это он нам и платил".

"Ты был в Некраде?" Ольва споткнулась о корень дерева и ударилась о ствол.

Бор хмыкнул. "Я несколько раз бывал на севере, но никогда не ступал в город".

"Это то, чего Мартенс хочет от Дервина? Он хочет, чтобы он был охранником?"

"Возможно. Если твой мальчик выглядит так, будто умеет драться - а я полагаю, что умеет, учитывая, что он родственник Ламмергейра. И ты достаточно охотно достаешь свой нож".

"Могут ли возникнуть проблемы по дороге в Эллспорт? Может, они попадут в засаду?"

"Кроме нас, ты имеешь в виду?" Раздался гортанный, лающий звук. На мгновение она подумала, что это кашель Ку, но потом поняла, что это смех Бора.

"Мы не собираемся его грабить", - сказала Ольва.

"Возможно, он так не считает. Я возьму ваши деньги, леди, и сделаю все, что в моих силах, но если с Мартенсом будет группа вооруженных людей, что ж... " Бор покачал головой.

"А как насчет других воров? Если он везет монеты с ярмарки, на них могут напасть". Ольва несколько раз ездила на ярмарку в Хайфилд, и на обратном пути всегда беспокоилась, если у нее были с собой деньги. Всю прибыль от многолетнего труда мог забраиь какой-нибудь разбойник. Теперь, конечно, она несла в двадцать раз больше - и была одна в темном лесу с опасным человеком.

"Молись Эрлингу, чтобы он взял плату монетой", - пробормотал Бор.

"Что ты имеешь в виду?"

Бор несколько мгновений не отвечал и, казалось, все дальше удалялся среди деревьев. "Ничего. Мы поговорим об этом при свете".

"Мы поговорим об этом сейчас".

Бор фыркнул. "А что, если твой мальчик не захочет возвращаться домой? Может, он велел Мартенсу отвести его к Ламмергейру? Что тогда? В таком случае ты должна отпустить его. Племянник одного из Девяти - весь гребаный мир у его ног, а ты хочешь притащить его обратно в эту дерьмовую деревню?"

Ольва провела пальцем по ножу, чтобы убедиться, что он все еще на месте. "Я хочу, чтобы он был дома и в безопасности. Это не погоня за славой – у него голова забита всякой ерундой из-за песен, а потом ты появился у меня на пороге с весточкой от моего брата, и это вывело Дервина из себя. Он ведет себя глупо".

"Он молод. Может, ему дадут пару тумаков, и он перестанет быть глупцом".

В ней поднялся гнев. "Несколько тумаков – но он отправился в Некрад, болван. Крепость Врага. Нет... не несколько тумаков. Город смерти".

Бор хмыкнул. "Ну, твой брат убил Темного Властелина, да? Он и Девятеро".

"Дервин, - процедила Ольва сквозь стиснутые зубы, - это не Альф. У меня были и другие братья, знаешь? Мишель и Гарн, и... они умерли. Они тоже были родственниками Ламмергейра, и погибли. Война пришла к моим дверям, и я похоронила многих, кого любила. Я не позволю Дервину рисковать своей жизнью из-за глупых песен".

Мишель, вроде как, погиб на войне. Говорили, что его убил Дикий, проткнув копьем горло, но Ольва всегда подозревала, что это был неудачный игорный долг. А Гарн - они так и не узнали, что с ним стало. Он, как и Дервин, последовал за Альфом по Дороге, но никаких вестей о нем домой так и не пришло.

"А отец парня - он тоже погиб на войне?"

"Это не твое дело".

Некоторое время они шли молча, темнота была такой густой, что Ольва не могла разглядеть никаких признаков Бора - да ей и не хотелось. Она брела, спотыкаясь, проклиная каждый корень и камень на своем пути. Земля, казалось, шла под уклон и становилась суше по мере того, как она взбиралась на невысокий холм. Сон навалился на нее, мурашки побежали по позвоночнику и ноющим плечам. Сквозь просветы в листве виднелись россыпи звезд, но луны не было.

"Знаешь, - внезапно сказал Бор, оказавшись так близко, что она почувствовала запах его дыхания, - у меня была дерьмовая жизнь во многих отношениях. Родился в нищете, ни земли, ни родни. Проиграл свою долю битв. Меня не раз облапошивали - особенно этот говнюк Мартенс. По утрам у меня болит спина, и я чувствую холод сильнее, чем раньше. Но я смотрю на такую дыру, как твоя маленькая деревушка, смотрю на ее жителей и чувствую себя чертовым лордом. Как они выдерживают это, видя одни и те же четыре стены, одни и те же поля и одни и те же тупые лица каждый день на протяжении всей своей жизни? Как они не сходят с ума от скуки? Как вы это выдерживаете?"

"Это называется жить. Ты должен жить дальше".

Ещё один взрыв смеха. "Хочешь увидеть что-то новое?" - спросил он. "Сюда".

Бор повел ее вниз по склону, перепрыгивая с камня на камень. Впереди виднелся участок без деревьев, освещенный лунным светом. Ку заскулил и неохотно последовал за ней, пока они подходили к поляне.

"Мы разобьем здесь лагерь на ночь, - сказал Бор. "В Фоссвуде водятся опасные звери, но они в основном на западе, в долине. Я не рискну разводить костер, но твоей собаке лучше разбудить нас, если кто-нибудь начнет вынюхивать."

Ольва почесала Ку за ухом. "Что за звери?"

Бор не ответил. Он, похоже, нервничал еще больше, временами его била дрожь, хотя ночь была теплой. "Глупо, глупо", - пробормотал он себе под нос. "Но я все равно покажу тебе".

В центре поляны возвышалась скала, скрюченная и застывшая в диковинной человекоподобной форме - словно статуя наполовину вырвалась из земли, но не выдержала и рухнула на себя в мучительной агонии. Это было не просто обман зрения: в камне виднелось обветренное и потрепанное лицо, но все еще как-то узнаваемое как человеческое. Когда лунный свет менялся вместе с бегущими облаками, Ольва могла поклясться, что лицо двигалось.

Затем она почувствовала, что ее дух взлетел, вырвался из оболочки смертного тела и воспарил сквозь сферы, о существовании которых она и не подозревала. Звезды над Фоссвудом закружились вокруг нее, и лес вокруг ожил. Она чувствовала, как кровь бежит по ее венам, как шуршат мелкие твари в подлеске, как корчатся насекомые под корой, как корни деревьев ищут воду далеко под землей. Реки света и жизни, разветвляющиеся и переплетающиеся, растущие и умирающие, - мир был потрясающе живым.

Она ощущала присутствие Ку, крадущегося за ней по пятам, ощущала глухое биение сердца Бора. Это сердцебиение каким-то образом напоминало смену времен года: каждое биение - поворот от лета к зиме и обратно, словно мир жил вместе с ними.

"Что это?" - спросила она. Ее сердце учащенно билось, а лес плыл вокруг.

Бор улыбнулся, и она впервые увидела, как он улыбается. Это совсем не вязалось с его суровым лицом; она словно увидела совсем другого человека, который пошел совершенно другим путем. Он тоже это чувствовал. "Магия".

Каменное лицо смотрело на нее сверху вниз. "Кто он?"

"Он... он... черт, не помню, как его зовут. Мне его как-то называли", - сказал Бор. Он почесал шею, потянулся и сел, прислонившись спиной к каменному выступу. Наемник вернулся, улыбка исчезла так же быстро, как и ощущение полета. Он нахмурился. "Какой-то волшебник из давних времен. Или не волшебник - скорее один из тех перевертышей, повелевающих стихиями. Как Лат из Девяти". Он говорил как пьяный от усталости. "Повелевал ветром и волнами. Мог бы с этим справиться, Мартенсом, ублюдком. Против магии не попрешь, кем бы ты ни был. В любом случае, говорят, что он был тираном, как лорд Боун? И когда Эрлкинг услышал о злодеяниях волшебника, он послал отряд рыцарей, чтобы сразиться с этим ублюдком. Три рыцаря. Или семь. Что-то в этом роде".

"Или девять", - пробормотала Ольва, но Бор, казалось, ее не слышал. Теперь он говорил невнятно.

"Их призраки возвращаются, и тогда Эрлкинг выходит сам и сражается с волшебником прямо здесь, в Фоссвуде. Превратил его в камень. Как тебе это нравится?" Он зевнул. "Твоему парню не нужно было бежать в этот чертов Некрад. Это, прямо здесь... "Бор пробормотал еще несколько слов, которые Ольва не смогла разобрать, затем его голова откинулась набок, и он начал громко храпеть.

Он крепко спал.

Ольва покачала головой. "Ну и телохранитель из тебя получился".

По правде говоря, они шли без отдыха уже несколько дней, и она сама была близка к тому, чтобы заснуть. Жуткая могила безымянного волшебника давала небольшое укрытие от ветра, и здесь было сухо. Это было не самое худшее место для лагеря. Она подошла к Бору, думая о том, чтобы накинуть на него плащ, чтобы согреть, или даже прилечь рядом, но его рука внезапно дернулась, и она отступила назад. Он снова почесал шею, и с этого ракурса Ольва увидела, что у него там какой-то шрам - темная фигура, извивающаяся вокруг шеи. Она подумала, не могла ли петля оставить такой след.

Она снова подняла глаза на каменное лицо, пытаясь вспомнить тот странный момент осознания, который пережила, но ничего не произошло. Камень был просто камнем, Фоссвуд снова молчал. В ней поднялся стыд: священники предупреждали о злых духах и искушении, исходящем от развращающей силы земли. Они рассказывали о ведьмах и сделках с нечистью в темноте, о том, что люди превращаются в зверей, когда к ним прикасается эта сила. Не всякий контакт с силой землибыл губительным - нередко деревенским жителям являлось видение, подобное тому, что было у нее, или они ходили во сне в облике животных. Клирики знали очистительные обряды, чтобы смыть порчу. Родители Ольвы обращались к деревенскому священнику в Эрсфеле, чтобы тот провел такой обряд, после того как в их доме поселился зверь Лат. Она вспомнила, что священник велел им сжечь все одеяла, которыми пользовался Лат, но мальчик спал, свернувшись калачиком у огня, как собака. Ольва поскребла кожу, как будто ногтями можно было соскрести любую въевшуюся грязь, затем пробормотала молитву Заступникам.

Она съела немного хлеба и допила остатки воды. По дороге сюда они миновали два ручья – она наступила в один из них, подумала она, снимая туфлю и растирая ноющую ногу, – так что при свете дня можно снова наполнить их бурдюки. Она была измотана, но мысли о Дервине не выходили у нее из головы. Она молилась, чтобы они были на верном пути и смогли вернуть Дервина домой.

Если в этой лощине сейчас бы стоял Эрлинг, то она бы помолилась ему, чтобы завтра они поймали Люльфа Мартенса на Дороге.

Ку тяжело улегся у ее ног и свернулся калачиком, собачий храп звучал как контрапункт храпу Бора.

"Ну и сторожевой же ты пес", - пробормотала Ольва. Она проверила, под рукой ли нож, и только после этого позволила себе уснуть.

Сна не было.

Она упала.

Снова лес кружился вокруг нее, времена года сменяли друг друга, как листья на ветру, и она чувствовала, что погружается в землю. Ощущала тепло солнца, прежде чем оно поднялось над восточным горизонтом, и холод моря, разбивающийся о береговую линию, пробирал ее до костей. Башня Терна была неудобным шипом, впивающимся в плоть бока. На мгновение ее кружащееся сознание коснулось знакомой искры света где-то совсем рядом, на каменистой дороге. Дервин, подумала она и поняла, что это был он, потому что он так же пихал ее в живот, а она в восторге прижимала руку Галвина к своему животу. Но контакт был мимолетным, она темной птицей кружила над Фоссвудом, оседлав морской ветер.

Она коснулась другой души, еще ближе, и это было все равно, что споткнуться о корень дерева, но в то же время как-то по-доброму и тепло. Будь спокойна, - пришла мысль, - я присмотрю за тобой.

И тут, далеко-далеко, что-то увидело ее и...

"Черт побери!"

Она проснулась от того, что Бор кричал на Ку. Что-то встревожило пса - он бегал кругами вокруг каменного выступа, яростно лая. На них обрушился дождь - внезапная буря разразилась над Фоссвудом. Ледяная вода сотнями маленьких водопадов хлынула на камни. Ветер гнул и ломал ветви. "Откуда это взялось?" - выругался Бор. "И тебе доброго, мать твою, утра".

Ольва встала. Она уже промокла насквозь. "Давай отойдем под деревья". Она свистнула, и Ку подбежал к ней и лихорадочно лизнул руку. "Что на тебя нашло?"

Бор указал на отпечаток ноги неподалеку. Маленькая, обутая в сапог нога. "Вчера вечером этого там не было". Он пнул комок грязи в сторону Ку. "Хотя не похоже, что что-то пропало". Его лицо застыло от ужаса при внезапной мысли. "У тебя ведь остались деньги?"

Ольва проверила. "Да".

"Боже, у меня с утра во рту как будто яма". Он вытащил из сумки флягу с водой и обнаружил, что она пуста. "Где вода?"

"В небе", - огрызнулась Ольва. Она схватилась за спину и хлюпая ногами, побежала вниз по склону под прикрытие зарослей. Бор ворчал и ругался, шагая за ней. Она оглянулась: с этого ракурса она уже не могла разглядеть лицо в камне. Вчерашний сон вовсе не был сном, в этом она была совершенно уверена. Она подняла лицо к дождю, словно он мог смыть с него все остатки следов.

Но как ни старалась, она не могла избавиться от ощущения, что прикоснулась к чему-то чудесному. Ольва Форстер, почтенная вдова из Эрсфеля, конечно, в ужасе отпрянула бы от любого прикосновения дикой магии, но искательница приключений, отправившаяся на поиски, могла отреагировать совсем иначе. Возбуждение от запретной силы имело свою привлекательность. Впервые к ней почти пришло понимание, почему Дервин хотел уйти. Она отбросила эти постыдные мысли и спрятала их подальше.

При дневном свете все стало проще, а ливень превратился в кратковременный шквал. К середине утра стало светло, и Фоссвуд казался вполне обычным, а все его тайны и волшебство были изгнаны солнечным светом, пробивавшимся сквозь ветви над головой. Что бы ни встревожило Ку, теперь оно исчезло: он с наслаждением нырнул в груды опавших листьев и на время исчез в погоне за каким-то животным. Вернулся, облизываясь.

"Хоть кто-то позавтракал", - проворчал Бор. "Уже недалеко".