Эльфийка выругалась, когда меч предупреждающе зашипел.

Альф дернулся, и кинжал скользнул по его кольчуге. В тот момент, когда он ударил, вспыхнул голубой свет, и по груди Альфа пробежал ледяной холод. Борода внезапно отяжелела от льда, конечности заледенели, руки онемели. Он попятился назад, мороз покрывал его ледяной коркой, утяжеляя. Эльфийка снова бросилась на него, двигаясь со змеиной грацией, кинжал превратился в клык и метнулся вперед, чтобы укусить. Он оттолкнул ее со всей силой, на которую был способен, и она нанесла ему еще один удар - длинный порез вдоль правого предплечья.

Он схватил Разрушитель Чар, нащупывав его онемевшими пальцами. Клинок показался тяжелым в раненой руке, и на этот раз не потому, что меч повернулся против него. Однако его контр-магия подействовала как горячая ванна. От растрепанной бороды пошел пар, и он снова смог двигаться.

Он оценил ее, и старые инстинкты взыграли, когда кровь прилила к рукам и мозгу. Женщина - из эльфов-колдунов, неряшливая, с растрепанными серебристыми волосами, похожими на нимб. В броне из теневого металла - оружие, оставшееся со времен войны, и хорошо сохранившееся. Не падальщица, но то, как она двигалась, не наводило на мысль о воинской дисциплине. Воины эльфов-колдунов, с которыми ему приходилось сталкиваться, тренировались веками и двигались, как насекомые, точно и быстро, без лишних движений. Эта была совсем другой. Она преследовала его, пока он отступал, и кружила, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Охотница. Убийца.

Ледяная магия обвилась вокруг клинка в ее руке. У нее был волшебный кинжал.

Ну и ладно.

У Альфа был гораздо более волшебный меч.

Он поднял его, и смерть была в нем. Заклинатель выпил из комнаты свет, звук, саму суть. Все стало пустым и бледным, все, кроме меча. Черный клинок был единственной реальной вещью, единственной твердой и истинной, а все остальное было просто тенью, игрой пылинок, плывущих в угасающем свете. Обнаженный меч был воплощением ужаса и безнадежности, сплавленных и выкованных в единое оружие. Смотреть на него означало познать судьбу.

Она узнала его. Ее глаза расширились от ужаса.

Магические мечи смерти были отличным отвлекающим маневром. Альф ударил эльфийку другой рукой. Она отшатнулась, выдохнув еще одно слово на эльфийском. На мгновение застыла, голубой свет кинжала отразился в ее темных глазах, а затем отскочила в сторону, проскочила мимо, бросившись к двери позади него. Он знал, что лучше не пытаться схватить ее. Даже если он бы не был наполовину заморожен, она была по-эльфийски быстра. Она выскользнула за дверь в мгновение ока.

Но это был его дом. Ему здесь не очень нравилось, но это был родной дом.

Развернувшись, он ударил демоническим мечом в стену. Мрамор взорвался от удара, горизонтальная лавина хлынула в коридор позади него. Шатаясь, он последовал за ней и обнаружил эльфийку распростертой на полу коридора, наполовину погребенной под обломками. Подойдя к ней, он постучал себя по груди рукоятью Разрушителя Чар, избавляясь от последних остатков ледяного заклятия.

Позади него в спальне рухнул потолок. Весь дом застонал.

"Возможно, - заметил меч, - это была несущая стена".

Из-за пореза на лбу серебристые волосы прилипли к ее бледной, как луна, коже, но она все еще дышала. Альф вытащил эльфийку из-под обломков. Он поморщился от усилия, боль пронзила спину и бок. Она не раз ранила его во время их короткой схватки, а амулет, который он носил, был сломан - одна из ран, которые она нанесла, без этого бы его прикончила. Он выпил целебный напиток, раздумывая, что делать.

"Идут стражники", - заметил меч.

Альф толкнул ногой кусок стены. "Ты устроил большой беспорядок". Эльфам-колдунам было запрещено находиться в Гарнизоне без разрешения. Даже если бы она не пыталась убить одного из Девяти, ее жизнь была потеряна. Во всяком случае, жизнь ее тела – ее призрак присоединился бы к остальным, бродящим по этому городу.

"Ты, как никто другой, говоришь это", - поддразнил меч.

"Она сказала что-то на эльфийском", - ответил Альф. "Что именно?"

"Она назвала тебя "Обманщиком". А потом, когда увидела меня, выразила недоверие, которое плохо переводится на обычный язык". Речь энхедраев древняя, недоступная пониманию смертных, тонкая и поэтичная, но в терминах, которые ты бы понял... "Что за дерьмо?"

"Обманщик", - повторил Альф. В его голове пронеслась фраза, упомянутая Ян, - "мортус лаэ-нечто-некро-нечто", но он попросил меч перевести ее. Ему показалось слегка богохульным делиться словами Ян со злым клинком. Он поднял с пола эльфийский кинжал. Рукоять сделана из драконьей кости, лезвие - из лунного серебра. Руны Энхедраев и достаточно магии, чтобы пробить защиту Альфа. Работа была чрезвычайно тонкой, даже для эльфа. Такой клинок действительно был редкостью. Он напомнил ему о Заклинателе.

Это было не обычное оружие. Эльф-колдун не был грабителем. Она ждала его. И этот кинжал был выбран не случайно.

Он не прислал никаких известий о том, что возвращается в Некрад. Он и сам не знал об этом, пока не поговорил с Ян три дня назад.

Как же эльф узнал?

Он засунул кинжал за пояс.

"Возьми меня в руки, - настаивал меч, - прикончи ее".

"Нет. Вызови дредворма", - приказал Альф. Здесь, под некромиазмом, червь мгновенно появлялся.

Снаружи снова раздались крики. Измученный, Альф вернулся в руины своей спальни, оставив эльфийку на земле. Он отправился искать тайник с целебными снадобьями, который держал у кровати. Они помогали справиться со старыми болями и должны были помочь и со свежими ранами. На юге один-единственный флакончик кордиала был почти бесценен - один глоток мог вылечить смертельную рану и обеспечить ее чистое заживление. Здесь, в Некраде, этот напиток когда-то лился фонтанами. Даже сейчас в Ямах можно найти струйки. Он копался в обломках, пока не нашел металлическую шкатулку. Замок заклинило, поэтому он взломал его с помощью "Разрушителя Чар".

"Я не лом".

Он проигнорировал жалобы меча.

"Ты медленный", - заметил меч. "А должен был уклониться от первого удара".

"Я устал. Червь готов?"

"Да".

Он вернулся в коридор. Как и ожидал, эльфа не было.

Охранники Лиги, как всегда, прибыли на пять минут позже, чем надо, и толпились в коридоре Альфа, словно подземельщики, очищающие комнату за комнатой в логове зомби. Они замерли при виде стоящего перед ними героя. Капитан снял шлем и отдал честь. Альф узнал лицо этого человека, хотя и не мог вспомнить его имени.

"Сэр Ламмергейр!? Мне не сообщили, что вы вернулись в Некрад". За спиной капитана двое молодых стражников неловко опустились на одно колено, словно находились при дворе в Саммерсвелле, а Альф был каким-то принцем.

"Что ж, я вернулся, - ответил Альф. "Здесь все в порядке. Можете идти". В спальне Альфа отвалился еще один кусок потолка, и с треском упал на пол.

"Мы слышали взрыв", - сообщил капитан.

"Просто какой-то эльф-воришка. Я с ним разобрался. Я поговорю непосредственно с лордом Уриеном".

"Лорд Уриен, - сказал капитан, - больше не командует Гарнизоном. Он заболел и вернулся в Саммерсвелл более года назад. Его место занял лорд Вонд".

Эта новость немного взбодрила Альфа: он всегда хорошо ладил с Лукаром Вондом. Тот был одним из немногих дворян Саммерсвелла, в присутствии которых Альф не чувствовал себя деревенщиной.

"Ну, я знаю лорда Вонда тоже, - сказал Альф, - и сомневаюсь, что ему есть дело до какого-то вора эльфа-колдуна. Думаете, это первый раз, когда меня грабят? Или сотый? Я не храню здесь ничего ценного. Уходите."

Капитан окинул взглядом разрушения, затем поклонился. "Как прикажете, сэр Ламмергейр. Я передам лорду Вонду, чтобы он ждал вашего доклада утром на заседании совета".

"О, арр, я не собираюсь хранить здесь ничего ценного", - начал меч, повторяя слова Альфа и передразнивая его малладельский акцент, который стал еще сильнее после его возвращения домой. "Кто же я тогда?"

"Я не держу тебя здесь. Я держу тебя при себе". Он снова достал эльфийский кинжал и осмотрел его, счищая остатки налипшего на него льда промасленной тряпкой. Очень тонкое лезвие, старинной работы.

"Ты никогда не делаешь этого для меня".

"Ты не нуждаешься в полировке", - пробормотал Альф. "Где эльфийка?"

"Она покинула Гарнизон и пробралась на территорию Вольностей".

"Как она прошла мимо часовых?"

"Спрыгнула со стены", - ответил меч. В его голосе звучали отстраненные нотки, когда он передавал впечатления от преследовавшего ее дредворма. "Жива. Хромает".

"Это большой прыжок". Альф выпил еще один напиток, чувствуя, как исцеляющая магия проникает в его тело, смывая боль и оставляя после себя приятную тяжелую усталость.

"Направляется в Дом Рогатого Змея", - сказал Заклинатель. "Червь проголодался".

Альф зевнул. "Я иду спать. Скажи червю, чтобы он бдил и старался не попадаться на глаза. Если она уйдет, разбуди меня".

"Как прикажешь".

В своих странствиях Альф привык вставать с рассветом, но в Некраде не было ни одного рассвета, достойного этого названия. Миазмы над городом представляли собой вечный зеленоватый мрак, и все, что приносил рассвет, - это почти незаметное изменение яркости. По всему Гарнизону были расставлены часы, чей бой отбивал время, и именно они разбудили его.

Он лежал на затхлой кровати в одной из свободных комнат и считал удары колокола. Девять, десять, одиннадцать. Он опаздывал.

"Ты проснулся", - подал голос меч, лежавший рядом с кроватью. "Она не двигалась. Дредворм хочет узнать, сможет ли он съесть ее, когда она появится".

"Скажи ему, чтобы продолжал наблюдать".

"Позволить ему следить за ней было умно, Альфрик. Должно быть, я хорошо на тебя влияю".

"Тихо." Альф огляделся в поисках чего-нибудь подходящего. У него была лучшая одежда, более соответствующая его положению в городе, но он не мог вспомнить, где оставил ее. Он подозревал, что она теперь погребена под завалами. Он принюхался и пожалел, что похоронил свою ванну под несколькими тоннами обломков.

"Ты думаешь, она в сговоре с тем, кто вскрыл гробницу? Она знала, что ты несешь предупреждение от Ян? Кто-то послал ее, чтобы заставить тебя замолчать?"

"Я не знаю".

"Только один из твоих друзей мог открыть эту гробницу, Ламмергейр, и все они будут на заседании совета".

"Заткнись."

"Ничего им не говори. Жди, пока твой враг сам себя выдаст".

"Никто из них мне не враг".

"Я бы на твоем месте готовился к битве. На всякий случай".

"Заткнись". Тем не менее, он натянул кольчугу дворфов и надел поверх нее свою дорожную одежду. Он все еще больше походил на бродячего разбойника, чем на члена совета или героя саг.

Ему не нравилась неприятная компания меча, его сочетание пагубной полезности и скрытого предательства. Оружие, которому нельзя доверять, - это вообще не оружие. Но все они взяли на себя ответственность, когда победили лорда Боуна, и Разрушитель Чар принадлежал ему. Он пристегнул меч к боку и покинул развалины особняка.

Идя по направлению к гавани, он заметил, что район Гарнизона снова изменился. Здесь всегда было больше магазинов, складов и таверн. Одни спешно строились на новых расчищенных участках из обломков разрушенных зданий. Другие переоборудованы из существующих построек, превращая старые храмы эльфов-колдунов в рынки или переделывая морги, которые когда-то использовались для погребения нежити, в холодильные камеры для хранения мяса. Состав людей на улицах был почти таким же, как и два года назад, когда он уезжал, но их было гораздо больше. В эти дни торговцев и поселенцев было больше, чем солдат, ведь поражение Темного Властелина открыло путь на север. Теперь там были фермы, а усердные лесники вырубали чащобы, где когда-то охотились эльфы-колдуны. Вдоль дороги тянулась цепочка замков и городов, новые провинции к северу от Некрада. Земли Врага захватывались и приручались, акр за акром, корабль за кораблем. Каждый корабль, прибывавший в Некрад, доставлял все больше поселенцев для приграничья. Они толпами проходили мимо Альфа, изумленно тараща глаза на незнакомый город вокруг.

Бледная фигура привлекла внимание Альфа. Вампир. Его рука мгновенно метнулась к рукояти Разрушителя Чар, но тут он увидел зеленую повязку на изорванной мантии эльфа-колдуна, означавшую, что ему разрешено покинуть пределы Вольностей.

"Дорогу", - шипело он. За павшим эльфом следовал паланкин, который нес ватгроун (дословно - выращенный в чане - прим.пер), на нем был знак Королевства Саммерсвелл. Внутри ехал какой-то богатый купец. Альф посторонился. Вампир зашипел на Альфа, узнавая Ламмергейра. В его глазах был жуткий голод, отчаяние хищника, когда он шел сквозь толпу, окруженный кровью, которую не мог выпить.

Эльфы-колдуны могли превращаться в вампиров вместо того, чтобы становиться призраками. Они могли использовать кровь, чтобы поддерживать материальное существование, оставаться неувядаемыми, несмотря на ранения или возраст. Но это было некрасиво. Они правили Дикими как чудовищные боги, поколение за поколением людей выращивалось, чтобы утолять голод повелителей-вампиров. Теперь, с отвращением отметил он, появились человеческие торговцы с бледными слугами. У дверей стояли часовые-вампиры.

"Интересно, хотела бы твоя подруга Лаэрлин попробовать твоей крови", - прошептал меч. "Держу пари, ты бы хотел попробовать ее".

"Не лезь в мои сны", - машинально огрызнулся Альф. В любом случае Лаэрлин была лесным эльфом, а не эльфом-колдуном. Когда она начнет угасать - спустя столетия после смерти Альфа, если ее дух выживет, - она вернется домой в лес и соединится с деревом жизни. Станет дриадой, а не вампиром, и останется молодой навеки.

У него болела спина. Болели кости. И грудь тоже, в том месте, куда его ранил другой эльф. Эта боль, по крайней мере, имела смысл. Стареть - значит выживать в череде невидимых сражений; ты не всегда знаешь, что ведешь их, но все равно получаешь удары и раны.

Его цель была прямо впереди. С башен цитадели Лиги развевались три знамени, аккуратно размещённые так, чтобы ни одно из них не было выше остальных. Башня Дварфхольта, дерево Эрлкинга, солнце Саммерсвелла. Знамена Лиги.

Никто из стражников у ворот не преградил ему путь, но один поклонился и сказал: "Лорд Вонд внутри, сэр Ламмергейр, и желает видеть вас перед заседанием совета".

На картине маслом, висевшей у кабинета губернатора, был изображен первый Вонд, носивший это имя. Он был вместе с другими лордами Саммерсвелла, каждый в парадных доспехах или мантиях, с мечами, воткнутыми в землю, когда они преклоняли колени перед деревом Эрлкинга. Святые Заступники парили над головой, услужливо неся знамена с именами каждого лорда и провинциями, которыми они правили. Первый лорд Вонд смотрел на зрителя с выражением благочестивой заботы, как добрый отец, измученный бременем забот.

Альф хорошо думал о Лукаре Вонде. Большинство лордов Саммерсвелла досадно медлили с признанием угрозы со стороны лорда Боуна. Вместо этого они обращали внимание на недостатки и сомнительные качества Девяти - Турн в их глазах был диким варваром, Лат - варваром и нечестивым отклонением. Блейз нарушил законы Колледжа магов в Саммерсвелле, а Берис - все остальные законы. Лаэрлин бросила вызов эльфийскому королевскому двору, сбежав в приключение, и лорды не желали оскорблять Эвервуд, давая ей официальную аудиенцию. А из оставшихся Девяти... ну, Гундан мог затеять спор с кем угодно и о чем угодно, Ян была опальной жрицей, а Альф - низкорожденным фермерским мальчишкой из Малладейла, который достоин аудиенции у лордов Саммерсвелла не больше, чем осел.

Если бы не Пейр, война могла бы пойти совсем по-другому. Именно Пейр создал Лигу, и сделал он это вместе с Лукаром Вондом. Единственный из лордов Саммерсвелла, кто прислушался к его словам.

Но перед Альфом стояла не Лукар Вонд. Это был другой человек из рода Вондов.

"Я - Тимеон Вонд, - представился молодой человек с легким поклоном. "Сэр Ламмергейр. Прошу вас, дайте мне минуту, чтобы закончить".

Юноша жестом указал на место по одну сторону огромного письменного стола, а сам сел по другую. Бумаги и письма были навалены так высоко, что Альф едва мог разглядеть взъерошенную голову мальчика. Он услышал скрип пера - лорд Вонд писал очередное послание.

Акцент мальчика напомнил Альфу манеру речи Пейра. Высокородные, оба в родстве с благородными лордами Саммерсвелла, наследники рода лордов, уходящего корнями в далекие времена, а Альф был неряшливым крестьянином из Малладейлов без имени и титула. И хотя после войны его произвели в рыцари и осыпали подарками и почестями, ему все равно казалось, что он играет в сэра Ламмергейра Храброго, рыцаря Саммерсвелла и капитана Лиги.

Далекое воспоминание - Девятка, остановившаяся в особняке Лукара Вонда за пределами Саммерсвелла, все сидят на лужайке, слуги разносят им кубки с ледяным вином, а дети играют среди каштанов. Картина ленивого спокойствия, неторопливого летнего дня, который нужно было скоротать, в то время как все они пытались убедить Вонда и его товарищей в том, что враг уже в движении, что гибель близка.

Много лет назад этот новый лорд Вонд был одним из тех детей на дереве. Гибель не пришла за ним. Они спасли Саммерсвелл.

"Как твой отец?" - спросил Альф.

"Настолько хорошо, насколько можно ожидать". Перо продолжало царапать.

"Я пришел на заседание совета".

"Мне сказали, что в вашем доме побывал грабитель", - произнес Вонд, не поднимая глаз.

"Да. Вопрос решен. Вам не нужно ничего предпринимать".

"Мой предшественник, лорд Уриен, приставил охрану к вашему дому, ожидая, что вы быстро вернетесь. Эти часовые оставались в вашем доме в течение двух лет, хотя были крайне необходимы в других местах. Вы сказали ему, что вернетесь к середине лета прошлого года. Самое позднее".

"Я думал, что так и будет".

Мальчик отложил перо, вздохнул и откинулся назад, сложив руки домиком перед собой. Это напомнило Альфу разговоры с его отцом: старший Вонд делал то же самое, когда говорил о важных делах. Альф гадал, научили ли мальчика этому жесту, или это призрак во плоти, манеры, бессознательно передававшиеся от отца к сыну. Но сначала дыхание – Альф узнал это по полю боя. Так можно вздохнуть, когда пытаешься успокоить нервы. Благослови господь этого парня. Уголки губ Альфа тронула улыбка.

"Сэр Ламмергейр, мои предшественники всегда предоставляли вам и вашим спутникам большую свободу действий, когда дело касалось дел Некрада. Вы - герои, одержавшие победу, и с тех пор продолжаете помогать Саммерсвеллу... по-своему. Как рыцарь Саммерсвелла и герой Некрада, вы, конечно, можете присутствовать на совете, и я приветствую ваши советы, но... "Вонд замолчал и сжал руки, чтобы скрыть свою нервозность.

Альф сжалился над мальчиком. "Да, продолжайте", - сказал он так тепло, как только мог.

"Но дела Совета находятся в хрупком равновесии. В Лиге царит напряженность. Малейшее неуместное слово может повергнуть все в хаос".

Альф пожал плечами. Политика Лиги и управление городом всегда наводили на него скуку. Он перестал ходить на заседания совета много лет назад, когда они стали больше касаться земельных пожалований и споров о налогах, чем каких-либо других вопросов. "Если возникнут проблемы, Девятеро разберутся с ними".

"Это еще предстоит выяснить", - сказал Вонд, и в его голосе прозвучали странные нотки, которые не понравились Альфу. Прежде чем он успел задать вопрос губернатору, вдалеке зазвонил колокол. "Совет созван, и мы не можем опаздывать. Пройдемте со мной, сэр Ламмергейр".

Он подумывал о том, чтобы рассказать Вонду о снятии печати с могилы лорда Боуна. Ни Лукар Вонд, ни этот его мальчик не принадлежали к первоначальной компании героев; они не могли сломать печать. Альф на мгновение задумался. В некоторых отношениях мир был тяжелее войны: после поражения лорда Боуна между Девяткой и лордами Саммерсвелла не прекращались споры. Давать лордам Саммерсвелла еще одну причину для недоверия к Девяти было глупо - и, что важнее, это не было проблемой мальчика. Девять поклялись охранять город, а не юного Тимеона Вонда. Нет, Альф решил пока придержать язык за зубами. Судьба мира - слишком важное дело, чтобы доверять его какому-то зеленому юнцу.

Альф поравнялся с Вондом, когда тот торопливо шел по коридору губернаторского особняка к залу заседаний совета по соседству. Бок Альфа ныл, боль отдавалась в том месте, куда его ударил эльф.

"Саммерсвелл предоставляет вам и вашим спутникам значительную свободу действий, - продолжал Вонд, - но моя снисходительность не может быть безграничной, особенно когда речь идет о вас. Вы - рыцарь Саммерсвелла, единственный присягнувший рыцарь среди спутников. По праву вы должны быть моим ближайшим союзником в совете, самым ревностным защитником интересов лордов Саммерсвелла. Я не могу положиться на Берис или Блейза, а другие смертные компаньоны ушли".

Альф кивнул. Берис доставляло удовольствие мучить лорда Уриена и обманывать его. А Блейз мог вывести из себя, даже когда был полезен. Но одного имени не хватало.

"А как же Лат?"

"Вы его видели?" - удивленно спросил Вонд.

"Не видел уже несколько лет".

"Зверя не видели уже несколько месяцев".

"Мой первый совет - не называйте его Зверем. Этим именем его называли, когда он был мальчиком. Оно ему не нравится".

"Так его называют в песнях".

"Да, но... "

Вонд взглянул на Альфа. "Вы ранены, сэр Ламмергейр? Кажется, вы испытываете дискомфорт".

"Я в порядке". В Альфе вскипел неожиданный гнев. "И не называйте меня Ламмергейром. Чертовски глупое имя".

"Я снова пришлю дозорных к вашему дому. И личного телохранителя, чтобы обеспечить вашу безопасность".

Меч на боку Альфа хихикнул.

"Мне не нужна нянька", - процедил Альф. Он не кричал, но не мог сдержать раздражения в голосе.

Лицо Вонда застыло, превратившись в маску. "Как пожелаете". Начищенные сапоги стучали по мраморному коридору. "Я намерен отправить вас на север в качестве своего эмиссара, чтобы объехать Новые Провинции и укрепили там моральный дух".

Альф глубоко вздохнул. Инстинкт подсказывал ему проигнорировать предложение юного Вонда. Он уже достаточно натерпелся от вельмож во время своих скитаний по югу. Задание, которое возложила на него Ян, было важнее. Он заговорил как можно любезнее, стараясь смягчить свой тон. Любезности звучали абсурдно, когда он произносил их с малладейлским акцентом. "Прошу прощения, милорд, но произносить речи - это не то, для чего я лучше всего подхожу. Было бы лучше отправить меня в Ямы, особенно если Лат не выполняет свою часть работы".

"У меня уже есть солдаты, сэр Ламмергейр. Возможно, ни у кого из них нет вашей доблести или великолепного оружия, но мне не нужен непобедимый герой. Мне нужен эмиссар, способный развеять страхи Новых Провинций. Достаточно ли вы здоровы для такой задачи?"

"Сначала у меня есть дела здесь".

"Займитесь ими поскорее", - приказал Вонд. "Я намерен использовать вас по полной программе".

"Я догоню", - отвернулся Альф. Губернатор нахмурился и продолжил путь, стук его каблуков по красной плитке эхом разносился по длинной колоннаде.

Альф достал "Разрушитель Чар". "Она сдвинулась с места?"

Меч не спешил отвечать ему. "Нет. А дредворм голоден".

"Скажи ему, чтобы продолжал наблюдать".

"Я забыл, как быстро вы, смертные, стареете", - заметил Разрушитель. "Скоро тебе понадобится кто-то, кто будет вытирать тебе подбородок и помогать подняться по лестнице".

"Если тебе нечего сказать, молчи".

"Надеюсь, ты не станешь использовать меня в качестве под-"

Он сунул меч обратно в ножны. Несколько минут простоял у входа в зал совета, расхаживая взад-вперед. Поймал себя на том, что потирает ребро в том месте, куда его ударила эльфийка, и выругался про себя. По ту сторону двери ждали его самые старые и близкие друзья, герои, бок о бок с которыми он сражался больше половины своей жизни. Никто из них не осудит его за то, что он выронил щит, когда на него набросился линнорм, или попал в засаду, устроенную эльфом с блестящим кинжалом и умением накладывать ледяные заклинания.

Он снова терял самообладание. Погряз в собственных заботах. Он пнул себя. Дайте мне кого-нибудь убить. Это то, что ему было нужно – вернуться в бой. Он поприветствует друзей, а потом спустится в Ямы и поохотится на чудовищ. Может, прихватит с собой Гундана и Лаэрлин, а может, и Блейза. Может, найдет внизу Лата. Соберет всех, кто остался, вместе.

Один из них вскрыл могилу Боуна. Возможно, у них была веская причина. Может, они ждали его, пока соберется вся компания, чтобы объяснить причину. Когда они вместе отправлялись в приключения, у них никогда не было секретов друг от друга. В отряде нужно доверять своим товарищам, это первое и самое важное правило. Они отдалились друг от друга, но узы, выкованные в страданиях, никогда не могут быть разорваны полностью.

Альф остановился. Его друзья ждали его, и как только они снова соберутся все вместе, все будет хорошо.

Он зачесал назад редеющие волосы и вошел в зал совета.

Тот был почти пуст.