Меч молчал, когда они покинули гробницу. Альф молча шел по Кладбищу, пробираясь сквозь трясину. Грязь засасывала сапоги, и что-то стонало в водных глубинах, когда он проходил мимо. Много хороших людей - и гномов тоже - погибло на этом поле во время осады много лет назад, и некоторые возвращались каждый год. Мертвые не всегда остаются мертвыми в стране некромантов - если не позаботиться об этом, а они позаботились. Лорд Боун был мертв настолько, насколько это вообще возможно, когда его хоронили.
Вдалеке по болоту бродили горемыки, прощупывая длинными копьями черную землю Кладбища в поисках все еще активной нежити. Это была тяжелая работа, которая плохо оплачивалась из-за ее опасности. Бесконечные дни блужданий по трясине, перемежающиеся секундами ужаса, когда мертвая рука хватает тебя за ногу.
Один из горемык сделал несколько шагов к Альфу, вглядываясь в него, словно не зная, к кому относится Альф - к живым или мертвым, а затем окликнул его через туман.
"Будь осторожен, друг", - крикнул мужчина. "Враги близко".
"Я достаточно сражался с мертвецами", - ответил Альф.
"Я не про мертвецов". Горемыка пробился сквозь слизь к Альфу. Большая часть его лица была скрыта за темной тканью, закрывавшей рот и нос от некромиазма, а вездесущая грязь поглотила все значки и знаки на его доспехах. "Живых", - сказал он, подойдя ближе. "Неделю назад Дикий убил двух парней. Эти ублюдки где-то здесь". Он махнул палкой в сторону Кладбища.
"Какого племени?" Дикие были людьми Турна. Некоторые племена поколениями находились в рабстве у эльфов-колдунов, платили десятину кровью эльфийским лордам и сражались на стороне Некрада в войне. Другие, как народ Турна, были мятежниками и сражались на стороне добра.
"Дикие", - повторил мужчина, не делая различий между племенами. "Направляйся в ту сторону, и попадешь на Дорогу". Он указал на юг, в направлении древней дороги через болота. Там находились главные сухопутные ворота Некрада. Альф видел это перед своим мысленным взором: знамена, реющие в воздухе над воротами. Голубое и солнечное Саммерсвелла, серебряные башни на черном флаге гномов, древо Эрлкинга - все они разделяли владычество над городом врага.
"Лучше всего ходить по тропинкам, друг, пока не разберешься, что к чему", - сказал горемыка. Очевидно, он принял Альфа за новичка. Разумная ошибка - после долгих лет отсутствия у Альфа не было мертвенной бледности жителя бессолнечного города, и в своих странствиях он видел немало Бескорневых, намеревались приехать в Некрад в поисках счастья. Альф поблагодарил мужчину кивком головы и отправился в путь.
Оказавшись вне пределов слышимости, меч заговорил.
"Это ведь могила моего создателя, не так ли?"
"Не твое дело".
"Могила была открыта. Где его останки, Ламмергейр?"
Альф проигнорировал клинок и пошел дальше, перепрыгивая с одного кустика колючей травы на другой, чтобы не увязнуть в грязи.
"Он сделал меня. Эльфийский кузнец Корталион выковал это железное тело, но именно лорд Боун пробудил меня и дал мне цель. Ты использовал меня, чтобы уничтожить его. Я заслуживаю знать".
Меч никогда не говорил так. Альф остановился и обнажил клинок.
"Ты не имеешь права ни о чем просить".
"Даже у заключенного есть права".
"Что, хочешь корочку хлеба?"
"Я хочу помочь". Драгоценный глаз меча сверкнул, хотя солнца не было видно за туманом. "Только один из вашего отряда мог открыть гробницу, да? Я прочитал эту мысль в вашем сознании".
"Я же просил тебя не делать этого!" Кулак Альфа сжался вокруг рукояти. Ему захотелось швырнуть клинок в яму. Разбить его о нерушимые стены города. Но если бы он выбросил его, кто-нибудь нашел его, и, ударив о стену, он бы его не сломал. Это была его ноша, которую он должен был нести. Что еще он мог сделать? Он проклинал себя за то, что не нашел лучшего решения - у него было пятнадцать лет, чтобы найти способ уничтожить демонический меч или найти более безопасное место для его хранения, чем рядом с собой. Но сначала ему нужна была магия оружия. Нужно было уничтожить так много монстров лорда Боуна, очистить целый город и подземелья под ним, и проще всего было воспользоваться мечом.
"Я хочу помочь, Ламмергейр". Голос меча был подобен змее, скользящей по металлу. "Ты предан своим друзьям, и это ослепляет тебя. Если кто-то из них предал тебя..."
Альф засунул "Разрушитель Чар" обратно в ножны, заставив клинок замолчать.
Большинство гостей прибывало через доки в восточной части города, а не через западные ворота; контрольно-пропускной пункт охранялся слабо. И все же Альф решил, что лучше вернуться без предупреждения. Он приблизился к обсидиановым стенам города, все еще крепким и нерушимым в тех местах, где сохранялись чары лорда Боуна. В других местах Лига разрушила заклинания, а затем и стены, но такие бреши тоже охранялись.
Это был не первый раз, когда он пробирался в город тайком. Существовали сотни тайных способов избежать встречи с часовыми Лиги.
Конечно, он не был Берис. Берис протанцевала бы мимо дозорных словно быстрая тень, или убедила их пропустить на другую сторону с помощью кривой улыбки. Или, как в наши дни, подкупила их напрямую. Альф с трудом пробирался по грязи. Он прополз по одному из туннелей, проходивших под стенами. После двух лет отсутствия в Некраде было странно комфортно снова оказаться в этой адской дыре. Он провел всю свою жизнь, ползая по тесным проходам, подобным этому, и темнота успокаивала его глаза. Здесь, в этом узком проходе, он с полной уверенностью знал, что делать. Ползти вперед. Избегать кусков зазубренного металла. Дышать неглубоко. Убить все, что окажется рядом. В таком туннеле нет места колебаниям, нет дополнительных сложностей. Ничто не существовало за пределами досягаемости меча.
Он был там не один. В темноте поблескивали глаза. Может, крысы, может, ватлинги. И рейфы, всегда рейфы. За двадцать лет в Некраде он научился не обращать внимания на могильную дрожь, которая пробирала до костей, когда рейф задевал его. Они безобидны, как паутина, говорил он себе.
Альф вошел в свой город через Ямы. Когда-то здесь были трубы, по которым склизкие остатки неудачных экспериментов извергались в грязь Кладбища. Альф прополз по одной из них, чтобы пройти под стеной, затем выбрался из канализации и оказался в переулке позади сгоревшего храма.
При всей своей огромной площади Некрад был многолюден.
Здесь жили горожане - потомки Диких или южан, захваченных перед войной и вынужденных служить лорду Боуну или быть отданными вампирам. Энхедраи, эльфы-колдуны, которые сначала были учителями Боуна, затем его союзниками, а в конце концов и его слугами. Сначала это был их город, прежде чем Боун пришел и превратил его в свою военную машину. Огры с холмов, ковыляющие вниз, чтобы сразиться за Боуна и мясо. И все творения некромантов, и ужасы – ватлинги, рожденные алхимией, связанные демоны, существа из-за моря или призванные из немыслимых измерений. До войны за каждым из них была закреплена часть города.
Лига объявила...
Нет, подумал он. Возьми на себя ответственность. Мы разделили город. Мы установили закон. Решение было принято Альфом и его спутниками, а не Лигой. Мы разделали город, как жаркое. Больше половины города объявили запретной зоной, где были запечатаны лаборатории, храмы и морги лорда Боуна. Всех оставшихся в живых его бойцов они согнали в небольшой, легко просматриваемый район под названием Вольности.
Эльфы-колдуны составляли меньшинство жителей Вольностей. В основном там жили ватлинги - бесформенные странные существа, выползшие из Ям и научившиеся зачаткам языка. Турн, конечно, освободил своих сородичей из Диких, но некоторые отказались покинуть город. Они тоже отправились в Вольности. В то время Альф удивлялся, что кто-то может называть это проклятое место своим домом.
Он ошибался на этот счет.
Он выскользнул из переулка и снова оказался под бурлящим небом Некрада. Даже здесь, в трущобах, город обладал жуткой, нечеловеческой красотой. Это смутно напомнило ему о том времени, когда он был мальчиком и смотрел на паутину, сверкающую от росы.
Альф беспрепятственно прошел через кварталы Вольностей. Эльфы-колдуны и горожане знали, что он не один из них, но они также знали, кто он такой. Он почти слышал шепот, бегущий впереди него, как рябь на пруду. Ламмергейр вернулся. Герой Некрада. Или, может быть, они были не столь любезны.
Мясник. Монстр. Убийца.
Альф помнил парад изгнанных эльфов-колдунов, весь в лохмотьях славы и поблекшего величия, несущих на гобеленах и коврах память о тысячелетнем правлении. Он никогда не забудет выражение недоверия на их лицах, шок от поражения и последовавших потрясений, которые проникли даже сквозь маску их бесстрастных жестоких черт. Старейшины вампиров – те немногие, кто выжил – были отправлены под благословенной охраной к своим все еще живым семьям. И, конечно же, за ними следовали рейфы - кавалькада призраков, знамена побежденной армии.
Слева от себя он мог видеть баррикады, которые блокировали вход в запретную зону, Санкцию. Блейз предупредил, что в запретной зоне есть оружие и заклинания, которые могут быть обращены против них, если ими воспользуется какой-нибудь слуга Боуна, знающий тайные знаки и слова приказа некроманта. Он предупредил, что эти виды магии слишком опасны, чтобы их использовать, и их следует тщательно изучать, прежде чем их можно будет безопасно уничтожить. Они согласились, что Санкция должна оставаться запечатанной до тех пор, пока не будет завершена работа по изгнанию зла Боуна.
Прошло пятнадцать лет, а мы все еще работаем над этим.
Хотя, справедливости ради, многие из оружия и амулетов Боуна были вывезены из Некрада. Но не уничтожены – они хранились в арсеналах или тайно переправились на юг, в Саммерсвелл. Или востребованы в качестве трофеев. Тут он добавил "ИЛИ ПЛЕНЕНЫ", вложив в эту мысль столько силы, сколько смог, но меч не отреагировал.
А третий кусок города - та часть, которую они оставили для себя, - назвали Гарнизоном. У Альфа был дом в Гарнизоне, но вначале он хотел добраться до другого места. В памяти всплыли слова Ян, более желанный голос в его голове, чем шепот меча.
Присмотри за Блейзом, ладно? Я беспокоюсь о нем больше всего.
Башня Плача больше не стенала.
Смерть лорда Боуна разрушила заклятие. Теперь башня была безмолвна.
Но не пуста.
Башня стояла в самом центре Некрада. От нее, словно спицы огромного колеса, расходились великие улицы, соединяясь на широкой круглой площади. Когда-то эти улицы тянулись до самых городских стен, но теперь все они были так или иначе перекрыты - одни завалены обломками, другие намеренно забаррикадированы, чтобы отделить Санкцию от Вольностей и Гарнизона, а третьи затерялись под гигантскими машинами и монолитными сооружениями, построенными лордом Боуном за годы до войны. Лорд Боун переделал город, уничтожив жуткую красоту эльфов-колдунов своими адскими фабриками. Однако здесь, в центре, широкие улицы в основном сохранились, и вид их вызывал у Альфа старые страхи. Когда Девятеро были пойманы в ловушку и на них охотились в Некраде, они избегали открытых пространств.
За башней находился огромный, заваленный обломками кратер, который когда-то был тронным залом Темного Властелина и храмом, где он творил свои козни. Они бросили ему вызов там, на месте его власти. Девять героев пробрались во дворец, намереваясь убить.
Восемь выжили.
Альф пересек площадь из битого камня - трещины все еще тускло светились в ночи, когда древняя магия вырвалась из подвалов и просочилась наружу в виде звездного света, - и подошел к входной арке. Две огромные двери из темного дерева - вырезанные, как сказала ему Лаэрлин, из древа жизни какого–то эльфийского волшебника, жившего давным-давно. Эльфийский эквивалент переплета книги в человеческую кожу. Двери следовало снести много лет назад. Они были зверством, мерзостью.
Очень злые двери.
К одной из дверей было прикреплено предупреждение. Альф не стал утруждать себя чтением мелкого шрифта, но внизу стояла печать Колледжа Чародейства из Саммерсвелла. Всякий раз, когда у Берис возникали проблемы со сном, она просила Блейза объяснить, в чем заключаются его философские разногласия с волшебниками Саммерсвелла. Десять минут болтовни Блейза о тайных арканах и магических правилах, и она засыпала как миленькая.
Дверь была заперта: тысяча дварфов могли бы долбить в этот темный портал столетие, не сдвинув его с места. Альф вытащил меч и постучал эфесом "Разрушителя Чар" по двери; она распахнулась сама собой. Испуганные призраки выбежали из своих укрытий в щелях двери, когда она открывалась. За дверью открылся холл, который вполне уместил бы в себя поместье Саммерсвелла. Толстые ковры, стены, обшитые дубовыми панелями, и медная люстра. Все это было новым - или иллюзией.
Из боковой комнаты выскочила молодая женщина в ученой мантии и дрожащей рукой направила на него палочку из эльфийской кости. Одна из учениц Блейза. Она выглядела испуганной.
"Все в порядке, - сказал Альф. "Мне просто нужно с ним поговорить".
"Мастера нельзя беспокоить". При ближайшем рассмотрении она не была напугана - страх давно остался позади. Ввалившиеся глаза, нервозность, бледность - лицо человека, живущего в осаде. Ее акцент говорил о Саммерсвелле и высоком происхождении. Альф почувствовал легкую жалость к девушке - она могла бы прожить легкую жизнь на юге, но выбор привел ее в Некрад, учиться у величайшего из ныне живущих смертных магов.
Он сомневался, что она все еще считает, что это того стоило.
"Он в постели?"
"Он не спит", - произнесла она, ее голос в конце почти перешел в крик.
"Смотри". Альф убрал "Разрушитель чар" в ножны - было трудно говорить обнадеживающе, держа демонический меч Апокалипсиса - и развел руками. "Я давно знаю Блейза. Я старый друг, а не враг. Ты знаешь, кто я. Я - Ламмергейр. Позволь мне пройти".
"Эта башня, эта башня запретна. Его нельзя беспокоить!" Ученица направила палочку ему в сердце, ее цель была непоколебима, несмотря на дрожь в теле. Она не боялась Альфа - а если и боялась, то это было ничто по сравнению с сокрушительным страхом перед своим хозяином. На кончике палочки сверкнула молния.
Впусти его.
Слова прозвучали из ниоткуда и даже не были похожи на пронзительный, гнусавый голос Блейза, но ученица мгновенно опустила палочку и указала на двойные двери в дальнем конце зала.
"Вы можете войти, но..."
"Спасибо".
Альф шагнул в двери.
И вдруг оказался в бесконечной, бесконечно высокой башне. Он стоял на винтовой лестнице, которая уходила вверх и вниз, пока не скрывалась во тьме в любом направлении. Вдоль стен стояло больше книг, чем могло бы существовать во всем мире.
Высоко над ним, в пустоте, над этой огромной, немыслимой пропастью парила фигура. Мантия и плащ развевались, книги и камни силы вращались вокруг него, космические силы текли сквозь него, пока Блейз левитировал в своей огромной библиотеке.
Показная демонстрация силы.
Альф помнил, как мальчик едва мог создать простейшую иллюзию. Неудачливый ученик, которого выгнали из Колледжа, он снова и снова читал одну потрепанную книгу заклинаний, которую украл из библиотеки. Вечно отставший, хромающий позади остальных участников похода. Даже после того, как Альф и Пейр тайком забрали две трети содержимого рюкзака Блейза и понесли все сами. Всегда был отстающим.
В те времена Блейзу приходилось ловить отблески звездного света в кристаллах и зеркалах, выхватывая маленькие фрагменты магии, чтобы вплести их в свои заклинания. Большинство волшебников были такими же - лишь немногие могли собрать силы для действительно мощных заклинаний. Знатный или богатый купец мог нанять волшебника, чтобы тот читал по звездам, залечивал раны, пока они не загноились, изгонял злых духов или укреплял удачу воина в бою. Лорд Саммерсвелла мог быть достаточно богат, чтобы держать волшебника в башне, как свинью, откормленную для пира, всю жизнь собирающего силу для одного великого заклинания.
Но так было с большинством волшебников. Не с Блейзом.
Блейз. За него я беспокоюсь больше всего.
Альф стал подниматься. На такой высоте книжные полки покрылись инеем, и лестница стала скользкой. Он цеплялся за кованые перила, хотя они тоже были такими холодными, что его кожа прилипала к ним. Он наткнулся на письменный стол, за которым бесплотная рука и призрачный глаз усердно переводили очередной том магических знаний. Это был почерк Блейза, рука и глаз Блейза парили в воздухе. Плеча, через которое можно было бы заглянуть, не было, поэтому Альф смог хорошо рассмотреть текст. Трактат по некромантии. Большая часть текста была ему не по зубам, но наброски на полях, изображающие кости, нервы и суставы, говорили о характере книги.
Он шел дальше, все выше и выше, мимо письменных столов, мимо рук и глаз. В какой–то момент он посмотрел вниз, на дверь, через которую вошел, – десятком этажей или больше ниже - и увидел стайку бледных учеников, столпившихся на лестничной площадке и смотревших на него снизу вверх. Ожидали ли они столкновения?
При всем своем хвастовстве Альф уже давно не разговаривал с Блейзом по душам.
Они все были так заняты в годы после поражения Боуна, у всех появились свои обязанности в деле оккупации Некрада. Берис, Гундан и Лаэрлин занимались делами Лиги, а армии их королевств все еще стояли лагерем на Кладбище. Турн отправился к своим людям, к Диким, чтобы сообщить им, что они свободны от кровавой десятины. Ян отправилась лечить раненых и хоронить убитых.
Альф и Лат взяли на себя обязанность держать Ямы под контролем. В подземельях под городом все еще оставались чаны для размножения и действующие круги вызова, которые они не успели закрыть. Некоторые из них действовали автономно, другие, как он подозревал, управлялись диссидентами из числа эльфов-колдунов. В любом случае подземелья регулярно извергали чудовищ на городские улицы. Альф умел убивать. Тогда казалось очевидным, что он должен взять на себя ответственность за очистку Ям - всего на несколько месяцев, пока они не очистят это место. Пока они не докажут оставшимся в живых эльфам-колдунам, что могут быть милосердными. Это было то, что он мог сделать.
А Блейз заперся в этой Башне Плача, чтобы изучать магические секреты лорда Боуна. С тех пор он редко покидал ее пределы.
Блейз спустился с небес в устрашающем великолепии. Его одеяние было живым существом, оно двигалось, как крылья, а зубчатые лохмотья развевались, как щупальца. Лицо было скрыто в тени объемного капюшона, но вокруг головы вращался ореол глаз. Дюжина рук высунулась из рукавов, сделала таинственные жесты и скрылась. Его голос доносился отовсюду, отражаясь от камней и книг, составлявших башню.
"Сэр Альфрик из Малладейла, рыцарь Саммерсвелла, которого некоторые называют Ламмергейром. Хранитель Разрушителя Чар, айис турам ва'шон, твое имя наводит ужас на врагов и служит призывом к объединению друзей. Какое дело у тебя в Башне Плача?"
Альф поправил ножны Разрушителя Чар. "Я не собираюсь разговаривать с тобой в таком виде. Перестань парить в воздухе".
"Говори", - нараспев произнес Блейз. От его ореола отделилось еще больше глаз и устремилось в глубину.
"Меня послала Ян".
"Ты несешь послание от Просветленного? Говори".
Альф скрестил руки на груди.
"Очень хорошо".
Еще один резкий переход. Ветер закружился вокруг него, башня замелькала, как листья в урагане. Когда шум утих, Альф стоял один в маленьком кабинете. Письменный стол, два мягких кресла. Полки забиты всякими безделушками. Из окна открывается вид на город. В последний раз он видел такой вид, когда они с Берис цеплялись за стену башни.
Дверь открылась, и вошел Блейз. Исчезли живая мантия и обьемный капюшон, чрезмерное количество глаз и рук. Он выглядел таким, каким его помнил Альф, - худым и горбоносым. Блейз сел за стол, жестом указав на другое кресло.
Альф остался стоять. "Это иллюзия, или библиотека там, снаружи, ненастоящая?"
"Я больше не занимаюсь иллюзиями, Альфрик", - фыркнул Блейз.
"А что это было с руками и глазами?"
"Эффективность. У меня слишком много дел, чтобы тратить время впустую. Я самый опытный смертный маг за последние столетия".
"Полагаю, за исключением предыдущего жильца".
Блейз уставился на него. "Это что, шутка, Альфрик? Прости меня - я также изменил работу своего мозга, чтобы улучшить ясность мышления. Я больше не нахожу мелкие шутки забавными".
"Твои ученики боятся тебя".
"О, не обращай на них внимания. Я держу их рядом в основном для пользы дела. Молодая кровь. Девственные души и так далее".
"Правда?"
"Это был сарказм, Альфрик". Блейз не улыбнулся, и тон его не изменился. "Мне никогда не нужны были ученики. Их мне навязали, и все они шпионы Колледжа, так или иначе. Лучше занять их воображаемыми ужасами". Блейз склонил голову набок. "Тебе следует быть начеку. Возможно, они внедрили шпионов и в твой дом".
У Альфа не было семьи. Черт возьми, он не появлялся в своем доме уже много лет. "Ян сказала..."
"Скажи, как Ян передала тебе это сообщение?"
"Я навестил ее. Она послала сон, и я отправился к ней".
Блейз нахмурился. "Ты покинул Некрад?"
"Я покинул Некрад два года назад".
"О." Блейз пожал плечами. "Я не заметил".
"Меня поймал линнорм. Вскрыл меня от бедра до шеи. Я чуть не умер, Блейз".
"Ты умер? Очевидно, что нет. Следовательно, инцидент незначителен. Что сказала Ян?"
У Альфа пересохло во рту, и он пожалел, что Ян не здесь и не может говорить за себя. Когда она говорила с ним в долине Просветленных, ее предупреждение выглядело ясным и серьезным. Здесь же оно звучало бессмысленно, как болтовня придорожной гадалки. "Она предвидела, что Некрад охватит великая тьма. Может быть... может быть, какое-то новое зло, может быть, что-то еще. И она беспокоилась, в частности, о тебе".
"Так ли это?" Взгляд Блейза на мгновение метнулся к Разрушителю Чар. "Ну, я - хозяин Башни Плача. В этих стенах не происходит ничего, чего бы я не видел. Для моих глаз здесь нет тьмы".
"А как насчет остального города?"
Блейз пожал плечами. "За пределами башни мало что можно узнать, так что меня это мало волнует. Все потенциальные опасности, о которых я знаю, на данный момент сдержаны, хотя, очевидно, я не могу видеть ход событий так полно, как мне хотелось бы. Однако мне кажется, что если эта тьма разрастается, то ответственность за это должна лежать на вас, а не на мне. Вы ведь обещали сдерживать порождения Ям от размножения, не так ли? Я понимаю, что Лат несколько... " Чертова пауза волшебника. "... подавлен, хотя он никогда не просил меня о помощи. Слишком горд, без сомнения. Присмотрись к своим владениям, Ламмергейр".
"Если бы Лат попросил, ты бы помог ему?"
"У меня много работы", - отмахнулся Блейз. "Лорд Боун наложил на этот город заклятия и закрепил их своими магическими сигилами. Каждый символ должен быть тщательно расшифрован, затем заклинание должно быть снято, нить за нитью. Только когда власть Боуна будет полностью уничтожена, Некрад будет в безопасности. Нет ничего более важного и полезного для мира, чем моя работа здесь".
"Если я попрошу, ты поможешь?"
Волшебник вздохнул. "Да. Если Ян права и возникнет новая угроза, которую мы должны будем победить, я, конечно, буду на твоей стороне. Но какой враг может угрожать мне сейчас? Или тебе, или Лаэрлин? Если тебе нужна моя помощь, я буду действовать. В остальном - всего доброго".
"Есть ли что-то еще, что я должен знать, Блейз?" Ты вскрыл могилу Боуна? Альфу хотелось спросить напрямую, но он знал, что Блейз воспримет это как обвинение.
Волшебник выдержал паузу:
"Ты хоть понимаешь, Альфрик, как мало ты знаешь по сравнению со мной?"
Альф вышел из кабинета и не удивился, обнаружив, что стоит на улице перед башней, снова в Санкции. Город вокруг казался ему еще одной иллюзией Блейза. На мгновение он усомнился, что вообще вернулся в Некрад, а не все еще блуждает по внешнему миру.
С неохотой достал меч.
"Скажи мне, - спросил он Разрушителя Чар, - что ты там видел?" Меч демона мог воспринимать то, чего не мог видеть он.
"Ворона, - ответил меч, - поедающего останки тех, кто лучше его. Мозги в заливном виде".
"Хм..."
"Ты должен уничтожить его, - предложил Разрушитель Чар, - пока он не стал слишком силен, чтобы его остановить, не превратился в нового Темного Властелина. Он жаждет этого, я вижу".
"Я доверяю ему, - возразил Альф, - гораздо больше, чем тебе".
"Я всего лишь меч, о Ламмергейр. Без хозяина я ничто."
Альф хмыкнул и отправился через Санкцию. Где-то за зеленым облаком некромиазма всходило солнце. Рейфы пронзительно кричали и проклинали рассвет, прячась под камнями или в выброшенных бутылках. Скоро появятся мусорщики, воры и искатели приключений, покидавшие Гарнизон, чтобы покопаться в развалинах Санкции. Сначала они приходили за творениями лорда Боуна, за зачарованным оружием и магическими сокровищами, за заклинаниями, не подвластными ни одному смертному магу. Теперь же искали в городе и обычные сокровища. Эльфы-колдуны обитали здесь для... для... для... черт его знает, Блейз бы знал. Или Ян. Одна из самых мудрых членов отряда, которая читала книги и многое знала. Альф никогда не нуждался в таких знаниях. Они говорили ему, что бить, и он бил.
Как бы то ни было, эльфы-колдуны жили здесь, в Некраде, чертовски долго, и тратили свое бессмертие на резьбу статуй и изготовление украшений. Статуи были жуткими, бледными штуками, которые, казалось, двигались, когда на них не смотрели, так что жизнь имитировала искусство, а украшения выглядели так, как если бы вы взяли большую горсть насекомых, червей и морских существ и бросили их, все еще извивающихся, в котел с расплавленным серебром.
Ворота из Санкции в Гарнизон охраняли дварфы, одетые в такие тяжелые доспехи, что походили на ходячие башни. тяжелые доспехи, что походили на ходячие башни. Их бороды были туго обмотаны тканью, потому что к волосам и одежде прилипало зловоние некромиазма. Некоторые были вооружены арбалетами, другие - топорами.
Охраняли их дварфы, и только дварфы - несмотря на три знамени Лиги над воротами.
Один из них схватил Разрушителя Чар, предположив, что Альф украл зачарованный клинок.
"Не надо, - предупредил Альф, убирая меч в сторону.
Комендант ворот был ветераном Дварфхольта. "Пропустите его, болваны. Разве вы не знаете, кто это? Это Ламмергейр!" Командир отпихнул с дороги других стражников и отсалютовал Альфу на гномий манер, подняв рукоять своего топора.
"Я был на мосту Карака", - сказал командир, имея в виду сражение во время осады Дварфхольта двадцать с лишним лет назад.
Альф кивнул. Он попытался вспомнить, как выглядел мост Карака.
"Ты спас нам жизни там".
Это не помогло. Осада Дварфхольта была одной долгой, адской серией отчаянных сражений, Девятеро метались по стенам, подкрепляя дварфов, когда враг прорывался.
"Я не был уверен, что ты вернулся в Некрад, господин, - сказал дварф, - будет здорово снова стоять рядом с тобой в битве, когда она нагрянет. Я рад, что ты на нашей стороне".
Дварфы пропустили его через ворота в Гарнизон, и он словно шагнул через заколдованный портал. Улицы в этой части города были очищены от обломков, здания находились в хорошем состоянии - или были перестроены в стиле Саммерсвелла. Деревянные вывески, висевшие над магазинами, возвещали, что это парикмахерские, таверны, магазины одежды, бакалейные лавки. Запах свежеиспеченного хлеба, крики и скрип канатов и парусов с далекого причала, шум просыпающегося города. Если Альф закрывал глаза, ему почти казалось, что он снова в Саммерсвелле.
"На мосту Карака, - сказал меч, - мы использовали ядовитый газ, чтобы заполнить туннели. У огров были длинные копья, и они протыкали дварфов, когда те выходили подышать воздухом".
"Не говори, черт возьми, "мы". Это был Акрайст. Это было до того, как я забрал тебя".
"Я лишь пытался быть полезным". Меч на мгновение замолчал, а затем спросил: "Как ты думаешь, что имел в виду тот дварф, когда говорил, что снова будет стоять рядом с тобой в битве?"
"Я не знаю".
"Может быть, мы снова будем сражаться. Я слишком давно не пробовал крови".
"Заткнись".
Они пришли в особняк Альфа. Здесь жил какой-то эльф-колдун, пока Альф не выгнал его и не занял дворец. Особняк выглядел как руина. Он и был руиной: куполообразная крыша разбилась во время осады, зеленовато-белый камень восточного крыла все еще был покрыт копотью. Альф собирался заняться ремонтом, но за все годы жизни здесь единственным изменением, которое он сделал, было удаление некоторых наиболее тревожных статуй. Он всегда намеревался сделать больше, но постоянно находились более неотложные дела. Все, что он использовал в этом огромном дворце, - это несколько комнат с одной стороны, да и те он использовал только для сна.
Особняк кишел рейфами, которые перешептывались между собой, с отвращением глядя на варвара-человека, поселившегося в их особняке. Он приполз сюда после того, как его ранил линнорм, и помнил, как лежал в своей постели, обливаясь потом, и кровь пропитывала повязки на ране. Тогда сюда приползли рейфы, привлеченные запахом крови. Священнослужители зажгли свечи, чтобы отогнать их, но они собирались всю ночь, все больше и больше, пока темные углы комнаты не заполнились призраками.
А может, это была лихорадка.
Кровать, однако, была настоящей. И после долгого перелета, от которого ломило в костях, это было то, что ему нужно. В юности он никогда не чувствовал такой усталости.
Спотыкаясь, он шел по коридорам, мечтая о постели.
Поэтому, когда в него вонзился кинжал, это показалось ему частью сна.