Часовым на северной стене города казалось, что дни, полные приключений, вернулись к жизни снова. Из ворот Санкции выехали трое из Девяти в полном вооружении, а с ними ехала вся кавалерия Лиги. Во главе колонны шел сэр Альфрик Ламмергейр, его доспехи мерцали в слабом солнечном свете, проникавшем через некромиазм. На боку у него висел демонический меч, а в руках он нес знамя Лиги.

(Альф вздрогнул, когда ветер подхватил развевающееся знамя, прижав древко к больной руке. Он передал его Ремиларду, как только они оказались за стенами, и лицо мальчика засветилось от радости, что ему выпала честь нести знамя Лиги).

Рядом с ним ехал лорд Гундан, чемпион Дварфхольта, новоиспеченный командир Некрада в это военное время. К его спине был пристегнут Крошитель, а на правой руке красовался перстень с печаткой, подаренный ему лордом Вондом в знак вступления дварфа в новую должность. Он также нес знамя - белый флаг перемирия, туго свернутый на боку.

(Двоюродный брат Гундана поспешно перековал Крошитель. Глаза Гундана все еще были налиты кровью, и он громко ругался всякий раз, когда кто-нибудь подходил слишком близко к нему справа, хотя и клялся, что видит все ясно).

Третьим из Девяти был волшебник Блейз, хозяин Башни Плача. Вместо лошади он ездил на существе из тени и мрака, кошмаре, скованном его магией. Другие животные шарахались от коня волшебника, но он был быстрее и выносливее любого живого существа.

(Я не пойду с вами до конца, - сказал им волшебник, - мне нужно кое-что сделать за городом, прежде чем начнется осада".

"Пойдем с нами, - попросил Альф, - ты сможешь поговорить с Турном и Латом, поможешь нам убедить их".

"Я встречусь со Смертью на своих условиях, - ответил Блейз, - а не на ее".)

С ними ехала горстка городских стражников, их копья были украшены вымпелами, а щиты ярко раскрашены, словно на параде. Большинство из них были людьми, а также несколько дварфов из дома Гундана.

В центре колонны ехали четыре лошади, на которых вместо всадников были окованные железом ларцы - как и у солдат, эти ларцы были лучшими, какие только мог найти город. В них хранились магические камни и магическое оружие на целое состояние, поскольку Вонд открыл хранилища Гарнизона. Эти ларцы предназначались для замка Дуны, чтобы укрепить его оборону от Диких. Сын Дуны, Данвельд, ехал рядом с ларцами и так нервничал, что потерял свой завтрак, пока компания готовилась к отъезду. Альф почувствовал отдаленную жалость к парню.

Ильдорэ была единственной эльфийкой в отряде, она была в плаще с капюшоном и могла сойти за одного из всадников Лиги. Альф предпочел бы, чтобы в группе было несколько лучников из числа лесных эльфов, а еще лучше, чтобы с ними была Лаэрлин. Гундан закатил глаза, увидев, что Ильдорэ больше не прикована, но ничего не сказал.

Ларцы тоже угнетали Альфа. Его мысли постоянно возвращались к образу Турна, бросающего наконечник стрелы, выкованный Некрадом, в огонь. В ларцах было множество таких стрел, каждая выкована в городе лорда Боуна, каждая зачарована на смертоносность. Было там и другое магическое оружие, мощное и мерзкое. Он видел, как в эти ларцы грузили заклятые черепа и демонические пластины.

Он говорил себе, что так и должно быть. Что таков путь мира. Пряник и кнут, говорил Гундан. Латная рукавица и бархатная перчатка. Он знал, что это работает - сколько раз, еще во время войны, он наблюдал за Пейром, который подкреплял медовые слова угрозой применения силы?

Но Альф не мог избавиться от мысли взять эти ларцы, эти сокровенные плоды Некрада, и бросить их в самую глубокую дыру в землях Кладбища, чтобы никогда больше не увидеть.

Самый крайний из Каменных Драконов возвышался над ними, грозно глядя на север. Сажа, все еще покрывавшая его пасть, была покрыта инеем.

"Я оставлю вас здесь", - объявил Блейз. Его кошмар повернул голову в сторону дремлющего оружия.

"Вон ворон, - сказала Ильдорэ, указывая на серое небо. "Далеко к югу от леса".

Альф прищурился. Вокруг Каменного Дракона кружила крошечная черная точка, но его глаза не были эльфийскими, и он не мог определить, что это такое.

"Я вижу", - солгал Гундан. Дварф по-прежнему видел не более чем на несколько футов перед собой. "Что скажешь? Лат?"

"Да, я так думаю".

"Я опасаюсь приближаться к Перевертышу на открытой местности, - заметил Блейз, - даже если он исчерпал свою силу во время ритуала". Но волшебник поскакал с ними, когда Альф пришпорил коня и отделился от колонны. Альф подал знак Ремиларду продолжать путь; Ильдорэ двинулась следом, но он жестом остановил ее. Только трое из Девяти - Альф, Гундан и Блейз - выехали навстречу четвертому.

Ворон сделал круг, чтобы спуститься им навстречу, и, приземлившись, превратился в человека Лата.

"Лат!" - позвал Альф. "Я сказал им все, как ты просил! Они знают, что Дикие идут на юг. Вонд послал нас обсудить условия".

"Турн рассказал тебе, что произойдет, Альф", - сказал Лат. "Что еще можно обсуждать?"

"Турн может сказать это мне в гребанное лицо", - крикнул Гундан. "Вы оба нам обязаны! Если бы не мы, народ Турна до сих пор был бы рабом крови у эльфов-колдунов. А ты? Тебя бы сожгли на костре в Олдбери Кросс. Ты мой должник, парень. Скажи Турну, что мы хотим поговорить".

Лицо Лата подернулось рябью, годы словно сползли с него, и на мгновение он стал тем ребенком, которого Альф так давно защищал от толпы. Альф задался вопросом, намеренно ли Перевертыш изменил черты, или же Лат теперь был настолько расплывчатым, что облик был навязан ему словами Гундана. "Я передам сообщение. Он встретит тебя на берегу Бавдуина".

"Лат, прозванный Изменчивым, лишенный отца и корней, услышь меня!" - воззвал Блейз. Альф закатил глаза от навязчивого желания волшебника превращать все в заклинание. "Губительное заклинание, которое ты наложил, ужас, которому ты придал плоть, - отменишь ли ты его? Или я должен его разрушить?"

Лат нахмурился, а затем исчез, превратившись в черную форму с перьями и когтями, взмывшую в небо.

Волшебник остался у Каменного Дракона. Оглянувшись, Альф увидел, как Блейз произносит заклинание за заклинанием, пытаясь пробудить древнее оружие.

"Мы построили их, - прошептала Ильдорэ, - чтобы защищать Некрад от праотцов Диких. Лорд Боун забрал их у нас и усилил. Это была его навязчивая идея. Он боялся нападения извне". Она улыбнулась. "Я всегда знала, что его погубит враг изнутри стен. Я потерпела неудачу, а ты - нет. Теперь городу снова угрожает опасность извне. Проживи достаточно долго, смертный, и ирония отравит все".

Они поскакали дальше, покидая Кладбище. Отряд прижался друг к другу, каждый из всадников старался держаться подальше от деревьев, растущих на дороге. В тени этих занесенных снегом ветвей могли прятаться Дикие. Они миновали вереницу людей, бежавших из Новых провинций, которые несли свои пожитки на спине или гнали перед собой волов, нагруженных мешками и другим багажом. Это глупо, подумал Альф, - в Кладбище мало воды, и эти животные никогда не доберутся до безопасного Некрада. При виде колонны солдат и знамени Альфа народ одобрительно загудел. Их было меньше, чем ожидал Альф, и это означало, что большинство поселенцев остались в своих деревнях и усадьбах или откликнулись на призыв графа Дуны собраться. Лорд Вонд был прав - им нужен был лишь символ, вокруг которого они могли бы сплотиться и который вселил бы в них веру в то, что помощь придет в Новые Провинции в случае опасности.

На перекрестке дорог их встретил граф Дуна во главе отряда своих людей. Он обнял Альфа и сына Данвельда.

"Как твой парень?" - спросил Альф.

"Хвала заступникам, Идмаер будет жить! Это поистине чудо - и единственное доброе предзнаменование в этот месяц неудач". Дуна понизил голос. "Мои разведчики сообщают, что недалеко отсюда находится многочисленная армия Диких, милорды. Оружие, которое вы нам принесли, мы используем с пользой, и для нас будет честью снова сражаться бок о бок с Девятью, если дело дойдет до войны". Он приказал открыть один ларец и раздать часть оружия рыцарям, которых он привел с собой; остальные вернутся в замок Дуны с оставшимся оружием и будут готовиться к осаде. Юный Данвельд отправился с ними, и мальчик, казалось, почувствовал облегчение от того, что его первый опыт общения с Высшим советом закончился.

"Если дело дойдет до войны, Дуна, - напутствовал Гундан, - то возвращайся в свой замок как можно скорее. Помощь придет из Дварфхольта, но это долгий путь через Краунленд".

"Турн выслушает", - сказал Альф.

"Что ж, Заступники уже сотворили одно чудо в этих краях. Почему бы не сотворить еще одно?" Гундан повысил голос и обратился к графу. "Ты нашел их, Дунни?"

Граф махнул рукой, и несколько его людей вышли вперед, волоча за собой двух закованных в кандалы пленников. Молодые парни из Новых Провинций, оборванные и напуганные. У одного на щеке был уродливый багровый рубец; другой дрожал и растерянно озирался по сторонам, явно не понимая, где находится.

"Кто они?" - спросил Альф.

"Перед отъездом я велел Дуне найти тех, кто ранил ребенка Турна. Это они", - сказал Гундан.

"Правда?" При виде этих двух несчастных у Альфа свело желудок.

"Это ты хочешь поторговаться", - сказал дварф. "Нам нужно что-то предложить Турну".

Во время войны Альф видел, что Дикие делали с теми, кого осуждали. Тела, выпотрошенные, словно гнилые фрукты, свисали с деревьев вдоль дороги из Эллспорта, чтобы провидцы могли прочитать изменчивые потоки силы земли во внутренностях.

Снова вперед, снова на север, в пасть зимы. Сгущались сумерки. Горы словно когтями рвались к бледному солнцу, и туман, крадучись, спускался с вершин, чтобы преследовать их. Бавдуин - место, которое выбрал Лат; озеро, расположенное в низине посреди леса. Дорога шла вдоль высокого хребта над болотистой местностью на берегу озера, а дальше, за туманом, виднелся древний каменный мост. Когда он был здесь в прошлый раз, если бы Альф хоть немного подумал над этим вопросом, он бы предположил, что его построили эльфы-колдуны. Теперь же он понял, что это, должно быть, предки Диких, о которых говорила Ильдорэ; внезапно земля наполнилась призраками, тени исчезнувших царств окружили его. Он оглянулся на фигуру в капюшоне, которая пережила все это. Ильдорэ теперь находилась в конце толпы, рядом с двумя пленниками, в окружении людей Дуны.

На берегу озера горел одинокий костер, как и на кургане у Даэрох Нала, но неподалеку Альф заметил смутные очертания воинов Диких. Лес за ними мог скрывать бесчисленное множество воинов. Если бы дело дошло до сражения, они были бы в меньшинстве.

"Мы не можем завести лошадей в эту трясину", - нахмурился Дуна.

"Да. Большую часть компании мы оставим здесь", - кивнул Гундан. "Несколько человек спустится вниз и поговорит. Если дела пойдут неважно, скачите, как черти".

Альф спешился и позволил Ремиларду отвести своего коня напиться у моста. Мужчины слезли с коней, потирая ноющие конечности, поглощали пищу, готовили оружие. Из шкатулок раздали еще больше магии – магические камни, которые делали клинки острее, а нервы крепче. Шлемы ночного зрения, щиты от магии земли, кольца силы. Многие реликвии светились жутким светом, зеленым, как некромиазм. Во мраке вспыхнула цепочка колдовских огней. Без сомнения, древние эльфы-охотники, наводившие ужас на Диких, выглядели ночью точно так же.

Однако, несмотря на всю эту магию, никто не осмеливался сойти с дороги. Битва витала в воздухе, и на деревьях, кроме Лата, сидели вороны. Альф ждал, чувствуя себя отстраненным от окружающих. Он смотрел вниз по грязному склону на берег Бавдуина. Там в тумане двигались какие-то фигуры, и он догадался, что среди них был Турн.

В конце концов, на переговоры пошла дюжина людей. Альф и Гундан, Дуна и горстка его людей. Двое заключенных и их тюремщики. Двое солдат Вонда и два двоюродных брата Гундана. А сзади, как тень, маячила Ильдорэ. Поскальзываясь, они спустились по каменистой обочине дороги, а затем побрели по вязкой грязи к берегу озера.

"Остерегайтесь мертвецов!" - прошипел один из стражников Вонда, указывая на ивы у берега озера. Альф провел рукой по рукояти меча и увидел, что за ними действительно наблюдают воины-нежити. Это были свежеубитые дикие, мертвыми не более нескольких дней, хотя некоторые из них были чудовищно изрублены на части перед воскрешением. В их мертвых глазах мерцал холодный голубой свет, и они казались удивительно любопытными для нежити. Это были не безмозглые ковыляющие монстры с Кладбища, а что-то иное.

"Смерть в древности могла возвращать своих смертных союзников, - прошептала Ильдорэ. - Если эта тварь овладела этим трюком, то..."

"Они просто наблюдают за нами, - перебил Альф, - не обращай на них внимания".

Она вгляделась в туман и увидела то, чего не смог увидеть он. "Лесной Старец здесь. После того как Америт перевела наш народ через море и мы отвоевали Некрад, появился первый Старец. Дикие считают, что он послан Лесом, чтобы вести их. Я охотилась за ними много лет, но никогда не подбиралась так близко, как сейчас, - и я без оружия". Она сжала кулаки, и туман вокруг нее превратился в кристаллы льда, которые, сверкая, упали на землю. "Если ты собираешься пустить в ход меч сегодня, - прошептала она, - то выбери подходящий момент. Второго шанса у тебя не будет".

"Мы здесь, чтобы говорить, а не сражаться".

Альф поплелся по грязи к костру. Когда они подошли ближе, Турн выступил из тени с противоположной стороны. Он поднял свое копье в знак приветствия, прежде чем воткнуть его в землю с одной стороны костра. Затем демонстративно прошел мимо копья, сделав шаг вперед.

"Не надо, - прошептал Гундан, но Альф поступил как Турн: он выхватил меч, воткнул его в грязь и прошел мимо. Гундан последовал за ним, но продолжал держать Крошитель, постучав топором по Разрушителю Чар, когда проходил мимо. Знак Альфу быть наготове.

Дуна и его стражники остановились за пределами круга и подняли знамя перемирия. В свете костра белый флаг казался красным. По ту сторону пламени Альф разглядел лица с рунами на щеках и бровях. Они отрадали множество различных родов; Альф насчитал полдюжины знакомых, и еще больше, которых не знал. Из темноты на него смотрели как мертвые, так и живые лица, ухмыляющиеся черепа или раздувшаяся мертвая плоть.

Из толпы вышли еще трое Диких. Один из них был старым, дряхлым человеком, его лицо было таким изможденным, что он выглядел менее живым, чем воскресшие мертвецы, мимо которых он проходил. Альф догадался, что это и есть тот самый Лесной Старец, о котором упоминала Ильдорэ; провидец или верховный жрец Диких. Его сопровождала пара подростков, мальчик и девочка, так похожие друг на друга, что их можно было принять за близнецов. На них не было рун кланов, только символы неба и земли. Пока его сопровождали к кругу, Старец обратился к собравшимся кланам, произнося слова, которых Альф не знал, но о значении которых мог догадаться. В свое время он слышал достаточно боевых кличей. Дикие отвечали громкими криками, вырывавшимися из глоток живых, и сухим эхом из глоток мертвых.

Но и эти Дикие остановились перед копьем Турна. Только Турн мог говорить.

"Турн, - сказал Гундан. "Давно не виделись. Ты выглядишь крепким".

Турн не ответил, но с величайшей торжественностью опустился на место у костра.

"Где Лат?" - продолжил Гундан. "Я хотел бы поговорить с этим парнем. Типа, о чем, черт возьми, он думал".

"Неужели из Девяти пришли только вы двое?" - спросил Турн. "А ты, Гундан, самый сладкоречивый из тех, кто остался?"

"Как будто любезности могут пробиться сквозь твой толстый череп". Гундан взмахнул топором. "Даже этим было бы трудно расколоть твою башку".

"Хватит, Гундан", - отрезал Альф. "Турн, я принес твое послание в Некрад. Рассказал им, что видел в Даэрох Нале".

Маленькая фигурка проскользнула сквозь толпу Диких и вбежала в круг. Это была Талис. Она забралась на колени Турна и уставилась на дварфа. Ее поведение сильно отличалось от того, какой она казалась в Даэрох Нале; она снова была ребенком, застенчиво прятавшимся за локтем отца и разглядывавшим незнакомцев.

"Значит, ты и есть тот демон, которого вызвал Лат, да?" Гундан выдавил из себя смешок.

"Я Талис", - ответила она.

"Мы хотим поговорить", - сказал Альф.

Турн покачал головой. "Мы с тобой можем поговорить, Альф. И Гундан тоже. Если вы придете в мой лагерь как мои старые друзья, то будете сидеть на почетном месте и ни в чем не будете нуждаться, я обещаю. Но я не думаю, что обращаюсь к Альфу и Гундану. Я думаю, что обращаюсь к генералу Гундану Гвалиру из Дварфхольта. Мне кажется, что я говорю с сэром Ламмергейром, в уста которого вложены слова Вонда, а не его собственные. Этим великим лордам я могу сказать только одно – сдавайте город и возвращайтесь на юг, или умрете".

Гундан застонал. "Задница Аза, будь благоразумен! Ты хочешь войны?"

"Нет. Но я закончу то, что было начато давным-давно". Турн погладил тонкие волосы Талис. "Судьбе угодно, чтобы эта сила пришла к нам именно сейчас, когда в Некраде нет сил сопротивляться".

"Всему свое время", - подхватила Талис. Ее взгляд скользнул по Альфу, и он вздрогнул. Девочка нахмурилась, глядя на что-то или на кого-то позади него, и на мгновение в ее глазах появился тот же холодный свет Смерти.

"Роскошно, - огрызнулся Гундан, - слышать такое от тебя. Альф сказал, что если бы не заклинание Лата, ты бы превратилась в червивое мясо! Когда было твое время? Десять тысяч лет назад?"

"Гундан, хватит!" - прошипел Альф, хватая дварфа за плечо. "Ребенок умирал. Ты не можешь винить Турна за то, что он спас ей жизнь".

"И сколько же людей погибнет, когда они нападут на Некрад? С обеих, черт возьми, сторон?" - прорычал дварф. Он вырвался из рук Альфа и шагнул вперед, чтобы посмотреть Турну в глаза. "Если ты не хочешь войны, Турн, то ведешь себя чертовски глупо. Однажды ты пришел к нам и сказал, что твой люди страдают под властью эльфов-колдунов. Мы освободили их. Неужели ты собираешься отплатить нам войной с Лигой?"

"Покиньте Некрад. Покиньте север. Если вы этого не сделаете…" Турн опустил дочь на землю и встал, возвышаясь над дварфом. "Тогда мы сделаем так, как я обещал".

"Этого не произойдет, Турн, и ты это знаешь. Тебе не хочется этого признавать, но ты у нас в долгу. Итак, давай определим справедливую цену за то, что мы сделали для Диких. В Новых Провинциях первые несколько лет все было хорошо, не так ли? Это все можно исправить. А дварфские шахты - вы, Дикие, ничего не смыслите в металлообработке, да и в каменной кладке тоже. Пусть у нас останутся те шахты, которые мы вырыли, и мы останемся верными друзьями". Гундан повысил голос, обращаясь к собравшимся за спиной Турна Диким. "У вас есть выбор! Вы говорите, что в Некраде нет сил для сопротивления, но подумайте вот о чем: вам придется столкнуться с Саммерсвеллом, и Дварфхольтом, и всем тем дерьмом, которое мы выкопали из Некрада. А вы будете сами по себе. Это будет плохо, Турн. Ты знаешь, что так и будет".

"У нас есть Смерть!" - крикнул один из них. Челюсти мертвецов в толпе открылись и закрылись, словно в знак согласия, но звука не последовало. Старец заулюлюкал.

"Да, у вас есть эта маленькая девочка в качестве чемпиона. Может быть, этого будет достаточно, чтобы уравновесить чашу весов. А может, и нет. Может быть, она не такая, как о ней рассказывают. Теперь, с другой стороны, ты мог бы обрести покой. Вы могли бы вернуться домой, трахать своих жен и наслаждаться кровавыми плодами мира, а? Темный лорд свергнут, и с этого момента кругом солнце и розы, верно? Вам, конечно, придется делить север, но, ребята, если я что-то и знаю об этой гребаной земле, так это то, что она очень большая. Места хватит всем - а если кому-то понадобится больше территории, он может отнять ее у огров, да?"

"Мир может наступить, Турн", - согласился Альф. "Пожалуйста, послушай".

Турн ничего не сказал, но некоторые из Диких переглянулись, внезапно почувствовав неуверенность. Лесной Старец сердито проворчал что-то и хлопнул себя по иссохшей ноге, и на лицах его спутников-близнецов появилось такое же хмурое выражение. Ворон каркнул над головой, затем слетел вниз и уселся на копье Турна. "Некрад, - прокаркал он. Голос Лата. "Некрад должен быть уничтожен. Я же говорил тебе, Альф".

"Говорил, Лат. И я знаю, что там есть зло. Мы с тобой оба это знаем. Но все не так просто, черт возьми. Все связано с этим городом. Ты не можешь просто так все уничтожить".

"Могу", - тихо сказала Талис.

"Там обитает зло", - добавил ворон.

"Да, но... "Альфу захотелось дотронуться до меча; демон был умнее его, и мог подсказать ему нужные слова. Ему хотелось, чтобы здесь были Лаэрлин, или Ян, или кто-нибудь еще, кто мог бы заставить Лата увидеть безумие этого курса. Оставшись один, он стал подыскивать слова. "Есть... простые люди, которые пришли после войны. Твои сородичи, которые остались. Ватлинги. Даже эльфы-колдуны... "Он вгляделся в темноту, надеясь увидеть там Ильдорэ. "Они не такие, как ты думаешь, не совсем такие. Все гораздо запутаннее, чем я думал. Нам нужно время, чтобы во всем разобраться".

"Софистика", - отмахнулся Турн. "Мы люди меча. Должны говорить прямо".

Альф нашел нужные слова. "Ты хочешь поговорить начистоту? Хорошо. Пейр сказал бы тебе, что это неправильно. Он никогда бы не стал угрожать своим союзникам".

"Пейр, - заявила Талис, - находится в моем королевстве".

Турн положил руку на плечо дочери. "Пейр мертв. Его дни сочтены. Союзы, которые он заключил, больше не действуют".

Гундан потер глаз, и на его пальце появилась кровь. Он принялся расхаживать взад-вперед у костра. "Ты хочешь отомстить за свою дочь? Очень хорошо. Дуна поймал двух негодяев, которые причинили ей боль, и ты можешь забрать их. Ты..."

Талис подняла руку. "Где они?"

"Они у Дуны". Дварф указал в темноту.

"Покажи мне". Властно произнесла девочка, и никто не посмел возразить ей. Люди Дуны подтолкнули двух закованных в кандалы пленников вперед, и они, спотыкаясь, вошли в круг света от костра, остановившись совсем рядом с Разрушителем Чар. Талис оставила отца и обошла вокруг костра. Все смотрели на нее: босые ноги хлюпали по грязи, отблески огня плясали на ее прелестном лице. В ней чувствовалась чувствовалась ужасающая сила; несмотря на то, что она стояла рядом с тремя героями Девяти - двумя величайшими смертными воинами своего поколения и генералом Дварфхольта - все зрители могли сказать, что она могущественнее их всех.

Смерть остановилась и посмотрела на двух пленников, стоявших перед ней на коленях. Один из них пробормотал молитву. Другой ничего не говорил, лишь в ужасе уставился на девушку.

"Я требую их", - произнесла Талис, - "как часть вергильда (цена человека,"кровавые деньги" - правило в некоторых исторических правовых кодексах, согласно которому устанавливалась денежная стоимость жизни человека, которая выплачивалась в качестве штрафа или в качестве компенсации ущерба семье человека, если этот человек был убит или ранен другим- прим.пер) для себя".

Она взяла обоих мужчин за руки и велела им встать и следовать за ней. Что произошло потом, Альф не смог понять, но было похоже, что двое ушли в направлении, которое не может быть названо или известно живым, а девушка одновременно оставалась неподвижной и двигалась вместе с ними - странное удвоение, от которого у Альфа заболела голова. Альф смотрел, как двое пленников удаляются - не идут к берегу Бавдуина и не возвращаются к дороге, а уходят, спотыкаясь, вниз по серому склону за гранью мира, пока не скрылись из виду. Они телесно перешли в царство Смерти, и оттуда в мир смертных подул ветер, и от него похолодели все, кто собрался на берегу озера.

Талис подняла глаза на Турна и ободряюще сжала его руку. Лицо Дикого было таким же серым, как и земля за его пределами. Позади него Лесной Старец восторженно захихикал и захлопал в ладоши. Он подтолкнул одного из своих сопровождающих и жестом показал на Талис, как гордый дядя.

"Черт возьми, - прошептал Гундан. "Это правда... "

"Теперь ты видишь, что тебя ждет", - сказал Турн.

Гундан отступил на шаг и покачал головой. Он посмотрел на Турна, и на его лице отразился вызов. Он хлопнул перекованной рукоятью Крошителя по ладони. "Альф, - позвал он, - достань меч. Покажи им клинок, которым был убит лорд Боун".

Альф положил руку на рукоять Разрушителя Чар, но не вытащил меч из земли. Турн схватил свое копье - он не утратил ни прежней быстроты, ни того стремительного перехода от неподвижности к скорости – и нацелил острие в горло Гундана. Лесной Старец встревоженно хмыкнул.

"Турн. Не надо". Альф напрягся, готовый нанести удар.

Его боевые инстинкты брали верх, мышцы и нервы узнали знакомые движения, шаги танца. Он нанесет монстру быстрый удар, пока она еще на расстоянии вытянутой руки, чтобы сорвать любое заклинание, которое она могла сотворить, а затем нанесет более мощный, смертельный удар. Смерть или нет, но тело было всего лишь телом ребенка. В голове Альфа промелькнул образ дредворма, пирующего на Селемосе, и он заколебался, всего на мгновение.

И в это мгновение Турн тоже заколебался.

Острие копья дрогнуло, затем опустилось. Турн тоже отступил назад. Он посмотрел на Лесного Старца и сказал:

"Пейр погиб, чтобы освободить мой народ. Мы не забываем об этом".

Мгновение прошло.

Альф не нанес удара. Меч так и остался в земле.

Дело сделано! Дикие примут предложение Гундана и уступят. В новом году, когда дороги снова станут проходимыми, будет время эвакуироваться из города. Или время поговорить, время найти другой путь. Они подошли к краю тьмы и отступили назад. Двадцать лет не пропали даром, двадцать лет они шли вслепую сквозь ночь, но наконец пришли к славному рассвету.

Это то, что ты видела, Ян? подумал он. Это и есть рассеивание той тьмы? Альф поймал взгляд маленькой дочки Турна и улыбнулся ей.

Гундан открыл рот, но все слова, которые он мог бы произнести, были навсегда потеряны. Сзади них раздался пронзительный крик.

Альф обернулся и на долю секунды разглядел ухмыляющееся лицо заклятого черепа, с болтовней и песнопениями приземлившегося в грязь рядом с Ильдорэ. Зло из Некрада. Изо рта черепа повалил едкий дым, окаймленный фиолетовой молнией, которая опалила плоть Альфа и охватила весь берег озера.

Вокруг воцарился хаос. Крики сзади и впереди. Боевые кличи, свист стрел, грохот взрывов, вопли и стенания. Череп затрещал, и из него повалило еще больше фиолетового дыма. Магия снова обожгла его, словно едкая волна. Боль, вызванная заклинанием, пробудила память обо всех его ранах, старых и новых. Дым коснулся кожи, и он снова оказался во тьме под Некрадом, а когти линнорма вспарывали ему живот. Заклинание коснулось его, и Ильдорэ пронзила его, лед вонзился в легкие, в сердце. Магия коснулась его, и рука с мечом онемела и лишилась крови. Это не реально, сказал он себе, это волшебство. Не обращай внимания. Но он чувствовал, как тяжесть его выпотрошенных кишок давит на гамбезон, как клыки ребенка-вампира рвут вены на его запястье. Все это было не совсем реальным, но и не совсем иллюзорным.

Справа от Альфа кто-то кричал - возможно, Дуна, - а неподалеку Талис тоже кричала от боли, это был бессловесный детский вопль. Гундан стоял на коленях, прижав одну руку к глазам, и ревел от внезапной агонии, а другой шарил в поисках рукояти Крошителя.

Альф схватил Разрушитель Чар, и боль мгновенно прекратилась. Овладей мной! - крикнул меч. Ударь сейчас!

С клинком в руке он пробирался сквозь клубящийся фиолетовый дым в поисках проклятой вещи. Разбить череп, и действие заклинания закончится. Мимо него промчался силуэт - Ильдорэ. Какой бы ни была магия черепа, на эльфов она не действовала. Старые раны их не беспокоили.

Вот! Вот череп – и вот Талис, пошатывающаяся, прижимая руки к животу, чтобы прикрыть рану от стрелы, которая оборвала ее прежнюю жизнь. Между пальцами у нее струилась кровь.

Ударь сейчас!

Он поднял Разрушитель Чар, и от клинка в него хлынула такая сила, какой он еще никогда не ощущал.

Из дыма появился Турн с черным копьем, похожим на молнию. Он метнул его в Альфа с быстротой змеи, прежде чем тот успел опустить меч. Острие копья ударило Альфа в плечо, но кованые дварфские доспехи выдержали. Удара хватило, чтобы оглушить Альфа и заставить его споткнуться. Черты Турна на мгновение проступили сквозь дым, лицо, искаженное яростью, но затем Дикий застонал от боли и упал, повалившись, как высокое дерево, срубленное топором.

Крошитель глубоко вонзился в спину, пробив позвоночник Турна.

Герой Девяти дернулся в грязи, раз, два, а потом затих. Его глаза смотрели на Альфа, но в них не было жизни. Полуслепой Гундан что-то кричал Альфу, но тот не мог разобрать слов.

Альф обрушил Разрушитель Чар на череп и разбил его на тысячу осколков. Атака заклинания прекратилась. Он покрутился на месте, пытаясь угадать, кто бросил череп, но вокруг царил хаос. Часть солдат отступила назад по склону к дороге и отряду кавалерии. Другие напали на Диких или были атакованы. Тела лежали, пронзенные множеством стрел или разорванные на части ходячими мертвецами. Слева от него, на берегу озера, слышались звуки боя. Дикие в огромном количестве выходили из леса, издавая боевые кличи. Двое помощников Лесного Старца оттащили своего подопечного в безопасное место, его ноги волочились по воде, пока они тянули его по мелководью.

Гундан подполз к телу Турна. Он встал на колени рядом с другом. На его заросших бородой щеках блестели слезы.

"Нет, нет. Я не видел... Я не хотел... " - бормотал он.

"Талис, - произнес Альф. Ребенок был Смертью. Она имела власть над смертью. Конечно, она могламогла бы исцелить отца.

Над озером подул легкий ветерок и разогнал дым. Он быстро набрал силу и превратился в завывающий ветер, который задул остатки костра. Над головой снова и снова каркал ворон, бессмысленный крик птицы, выражающий тревогу.

Ребенок, дрожа и шатаясь, подошел к телу отца.

Осторожно! прошипел меч.

Мир разлетелся вдребезги.

Тот же взрыв, что в мгновение ока уничтожил Даэрох Нал, обрушился на берег озера.

Все полыхало, ярость была невообразимой. Единственное, что Альф мог видеть, был Разрушитель Чар, черная фигура на фоне ослепляющего света. Контрмагия меча защищала его от натиска, но все равно это было похоже на то, как если бы он попал в бушующую реку. Земля под ним вскипала и разлеталась, а сам он падал, отбрасываемый то в одну, то в другую сторону потоком гнева. Он цеплялся за меч, как утопающий цепляется за обломки.

Буря бушевала все сильнее и сильнее. Он видел мир урывками, перед его глазами плясали остаточные изображения сверкающих молний. Озеро превратилось в пар. Солдаты мгновенно превратились в пепел, развеянный ветром. Смерть, сила, заключенная в ней, была такой ужасной, что ее кожа казалась прозрачной, и он мог видеть череп под лицом ребенка, видеть существо, которое Лат вызвал из Серых земель.

Он увидел Гундана, но и это был лишь остаточный образ, воспоминание, наложившееся на пепел.

И больше он ничего не увидел.