На этот раз, по крайней мере, на заседании совета было много народу.

Во главе стола сидел лорд Вонд, по левую руку от него - настоятельница Марит, по правую - Гундан. Рядом с Марит сидел еще один сын Дуны, Данвельд, который официально не входил в совет, но ни у кого не было настроения обсуждать тонкости. Мальчику было всего четырнадцать лет, и вся бравада, которую он проявил в бою с закованным в цепи огром, покинула его. Он сменил свое одеяние эльфа-колдуна на тунику и табард с отцовским гербом и сжимал в потных пальцах письмо, написанное графом.

Между Альфом и Гунданом посадили Ильдорэ. Тяжелые кандалы сковывали ее по рукам и ногам, хотя Альф сомневался, что эта мера предосторожности понадобится. Во-первых, Гундан ухмылялся во весь рот, положив перед собой на стол Крошитель, провоцируя Ильдорэ на неприятности. Во-вторых, Блейз был там собственной персоной, его внешность была чем-то средним между многоглазым космическим ужасом, на который он походил в Башне Плача, и учеником, которого Альф когда-то знал. Он был одет как мастер Колледжа Чародейства, но не носил цветов дома, заявляя, что ни одна из семей лордов Саммерсвелла его не спонсировала.

В дальнем конце сидел Тредей, рядом с пустым местом, где должна была находиться Берис. Лаэрлин не было видно, и сердце Альфа при виде этого опустилось. Она все еще не вернулась.

"Сэр Ламмергейр, - начал лорд Вонд, - вы пришли к нам с рассказом, столь же странным, как и все сказки Девяти. Вы предупредили нас, что Дикие собираются на войну, и это, безусловно, заслуживает доверия. В последние годы участились набеги на Новые Провинции, и хотя мысль о том, что какой-то военачальник соберет большое войско, вызывает тревогу, в этом нет ничего непредвиденного. Но более того, вы говорите нам, что во главе войска стоят два героя Девяти, Турн Дикий и Лат Изменчивый".

"Я также сказал вам, что все это началось из-за убийства дочери Турна", - сказал Альф.

"Мой граф-отец никогда бы не приказал никому совершить подобное", - прокричал сын Дуны, в спешке произнося слова одно за другим. Мальчик явно тренировался в ответе на протяжении всего пути из Атара. "Если Дикого и застрелили на его земле, то не по его приказу".

"Как будто это кого-то волнует", - огрызнулся Гундан.

Вонд ударил по столу, требуя тишины, с такой силой, что ободрал костяшки пальцев о дерево. "Прискорбно, что двое из Девяти обратились против Лиги, несмотря на нашу благодарность за все, что они сделали во время войны. Из уважения к их прошлым деяниям - и к вашей дружбе с ними - мы будем относиться к ним милосердно, если представится возможность. Однако этот город и Новые провинции являются частью территории Саммерсвелла и должны быть защищены Лигой".

"Здесь много эльфов, не так ли? Они что, прячутся под столом?" усмехнулся Гундан.

"А еще вы говорите, что скоро на нас нападет дочь Турна Талис, которая... колдунья? Перевертыш? Демон?"

"Смерть".

"Так она может называть себя, - сказал Вонд, - я знал рыцарей, которые сражались под вымышленными именами, но это не меняло их сущности. Кто же она на самом деле?"

Альф пожал плечами. "Не все ли равно? Может, это просто небылица, а она - призрак какого-нибудь мага Диких из далёких времен. Она разрушила крепость одним словом и сейчас направляется сюда".

"Истории растут по мере того, как они распространяются. Армии уменьшаются. Мне нужно знать, реальна ли эта угроза".

"Твой отец говорил то же самое о Боуне", - заметил Гундан. "Я не видел того, что видел Альф, но я ему верю. Она реальна, и мы должны с ней справиться".

"Параллель не ускользнула от моего внимания, лорд Гундан. Вспомните, мой отец был одним из первых, кто прислушался к вестям, принесенным Девятью. Тогда, однако, действия, которые нужно было предпринять, были очевидны. Мы собрали свои армии, призвали союзников и вступили битву против воинства лорда Боуна".

"Мне чертовски нравится это "мы", - сказал Гундан, - учитывая, что в то время ты был восьмилетним мальчишкой. Единственное, что ты собрал, были твои игрушечные солдатики. Турн и Лат относятся к Девяти. Девять начали это, и Девять закончат. Верно, ребята?" Он посмотрел на Альфа и Блейза.

"А как же Берис и Лаэ?" - спросил Альф.

"Берис по делам на юге", - прошептал Тредей. "Я бы не ожидал, что она вернется в Некрад в нынешней чрезвычайной ситуации".

"Дела", - эхом отозвался Гундан. Он наклонился вперед, заслоняя Вонда, сидевшего во главе стола. "Отъебите меня. В любом случае, вор - это не то, что нам нужно. Эта тварь - монстр, и между нами говоря, мы с Альфом - одни из лучших убийц монстров в округе. И я уверен, что Блейз подскажет нам, какой кусок отрубить, а? Хотя, как правило, голова - беспроигрышный вариант".

"Она еще ребенок, Гундан", - сказал Альф.

"Да ладно тебе! Половина монстров Боуна попробовали этот трюк. Ты идешь в подземелье и встречаешь какую-нибудь полуголую девчонку, прикованную к стене, которая рыдает о том, как ее схватили эльфы-колдуны, - отрубаешь ей голову, пока она не превратилась в нечто ухватистое с большим количеством зубов. Может, это существо и носит шкуру ребенка Турна, но кто знает, что у него внутри? Она разгромила Даэрох Нал, как дракон!"

Блейз поднял палец, и в комнате стало жутко тихо. "Я тоже хотел бы узнать больше о том, что произошло в Даэрох Нале. У нас есть только описание последствий, сделанное Альфриком, и его рассказ о том, что поведал ему Турн. Но среди нас есть один бессмертный. Ильдорэ из Рогатой Змеи, что ты знаешь о Смерти?"

На мгновение на лице Ильдорэ появилась гримаса ненависти и разочарования, но затем на нее снизошло великое спокойствие. Она выпрямилась в своем кресле, царственная и мудрая, и когда заговорила, в ее голосе не было ни капли яда, которым она плевалась в Альфа. Это напомнило Альфу змею, сбрасывающую кожу. Так уж устроены эльфы, предположил он, - заглядывая в вечность, начинаешь воспринимать большинство вещей как преходящие, такие же непостоянные, как погода. Она оглядела сидящих за столом, увидела только смертных и подавила свой гнев.

Внезапно она очень напомнила Альфу Лаэрлин.

"Я принадлежу к третьему поколению эльфов. Родилась после расставания, когда энхедраи покинули ловушку Вечного леса и вернулись на север, в этот город, который был нашим домом еще до восхода луны. Я никогда не смотрела на Смерть такими глазами. В первые дни у меня была другая жизнь, но я вспоминаю ее только во сне, и воспоминания эти горьки.

Но я говорила с теми, кто помнит ту эпоху, когда Смерть впервые приняла физическую форму и изгнала нас из Некрада. Вы все раньше сражались с колдунами Диких. Они зависят от потока силы земли, который подобен подземной реке. Местами она течет то быстро, то медленно, то исчезает в глубинах, чтобы вновь появиться в другом месте, и им приходится за ней охотиться. Можно истощить их или воспользоваться моментами, когда их силы иссякают. Однако сила Смерти - это непрекращающийся поток. Все, что погибает, отдает ей свою силу. Чем больше вы боретесь с ней, тем сильнее она становится.

"Именно Америт - та, кого вы называете Оракулом, - отправила меня на поиски. Она в одиночку бороздила просторы двух миров: мира живых и царства призраков, граничащего с землями Смерти. Рейфы принесли ей предупреждение о том, что какая-то сила вторглась в Серые Земли, куда попадают только смертные. Она знала об опасностях пробуждения мертвых и послала меня остановить это, пока вы, смертные, не вызвали этот ужас".

"В легендах Диких, - вставил Блейз, - говорится о том, что Смерть, подобно Лату, меняет кожу, принимая облик зверей, теней, ветра и бури. Когда я впервые столкнулся с этими историями, то подумал, что это метафора, но теперь подозреваю, что это чистая правда. Это совпадает с вашими воспоминаниями о ней?"

"Она похожа на зверя Лата, только гораздо сильнее".

"И она была искусна в использовании своей магии? Она знала много разных способов повелевать стихиями?"

"Ты что, не слушал, смертный? Этот ужас разрушил первое царство эльфов, когда мы были на пике своего могущества".

Блейз повернулся к Альфу. "Но в твоем рассказе Талис взошла на гору босиком. Она не меняла свой облик и использовала сравнительно немного заклинаний. Разве это не так?"

"Наверное".

Гундан кивнул, поняв смысл слов волшебника. "Помнишь Лата, когда он был молод? В наши дни он быстро меняется и может трансформировать свои формы, как ему заблагорассудится, но на то, чтобы научиться этому трюку, у него ушли годы. Мне кажется, у ребенка есть силы, но не так много навыков".

"Ритуал Лата вызвал дух из земель мертвых, - сказал Блейз, - и связал его с телом живого носителя. Потребуется время, чтобы эти две сущности... соединились. Но я не сомневаюсь, что ее способности растут с каждым часом. Со временем – и я не могу предположить, как долго это продлится, но, самое большее, недели или месяцы – она обретет силу и умение владеть силой земли, как это было когда-то. Если она действительно та женщина, которую называют Смертью, то она победила эльфов древности почти в одиночку. Немногие силы в настоящем смогут противостоять ей, когда она достигнет полноты своего могущества". Он сложил руки на груди.

"При всей вашей численности, - тихо сказал Тредей, - Лига не смогла пробить стены Некрада во время войны".

"Магическая защита города погибла вместе с лордом Боуном", - сказал Блез.

"Хорошо, - произнес Альф, - тогда я скажу это. Что, если мы дадим им то, чего они хотят? Что, если мы предложим им уйти из Некрада?"

"Нет!" - зарычал Вонд. Парень через силу взял себя в руки, сжав кулаки так крепко, что из ушибленной костяшки потекла кровь. "Лорды Саммерсвелла приказали мне управлять этим городом, сэр Ламмергейр, а не отдавать его разбойникам. И даже если я отдам приказ покинуть Гарнизон, я не могу командовать графом Дуной или другими правителями Новых Провинций, равно как и говорить от имени лордов Саммерсвелла. Некрад - слишком ценный трофей, чтобы от него отказываться. По крайней мере, в этом мы все согласны?"

"Я, черт возьми, могу говорить за дварфов, - воскликнул Гундан, - мы не собираемся отказываться от борьбы. И кто сказал, что Турн остановится на этом городе? Мы едва не потеряли Дварфхольт в последней войне, и многие мои сородичи похоронены вдоль дороги, ведущей оттуда в Некрад. Мы не побежим от какого-то сопляка и призрачного чудовища со времен рассвета".

"Некоторые из нас, - тихо сказал Тредей, - не могут бежать из города, даже если бы захотели - а я, уверяю вас, очень хочу это сделать. Но не могу".

Данвельд запнулся. "Дом моего отца сейчас на севере, и замок Дуны - надежное место. Он послал меня попросить о магической помощи, которую может оказать Некрад".

"Да", - сказал Гундан. "Что бы мы ни делали, мы должны послать помощь Дуне до того, как Дикие двинутся на юг. Пусть он угрожает их флангу".

"Заступники предопределили основание Новых Провинций, - сказала настоятельница, - так что их защита - святое дело, и к тому же достойное. С благословения Заступников победа нам обеспечена - если мы, конечно, останемся верны".

Лицо Блейза оставалось бесстрастным, но слегка подрагивали, как будто он сдерживал смех. Когда он заговорил, его голос был замогильным. "Некрад был первым городом. Именно здесь создано первое заклинание, спета первая песня, рассказана первая история. Было бы неправильно позволить разрушить этот город, что бы вы ни думали о его нынешнем состоянии".

Все взгляды обратились к Альфу. "Я видел как слишком много людей погибло в этом богом забытом месте, - медленно произнес он, - чтобы приветствовать идею сражаться за него. Я не хочу убивать ни одного Дикого. Не хочу сражаться со своими друзьями".

"Сэр Альфрик, - сказал Вонд, - вы ведь присягнувший рыцарь Саммерсвелла и Лиги, не так ли? Вы обязаны по закону и чести подчиняться приказам лордов Саммерсвелла, и я призываю вас как их представителя защищать город Некрад от всех врагов. Если потребуется, сэр, вы будете защищать этот город не на жизнь, а на смерть".

"Это священный поход, - добавила Марит, - и дело правое!"

"Я знаю, черт побери, ясно? Я сделаю это, если придется. Но должен же быть другой путь". Альф посмотрел через стол на пустые места, желая, чтобы Лаэрлин хотя бы вернулась. Она говорила о том, что хочет укорениться в городе. Если она свяжет себя с Некрадом, тогда в городе будет хоть одна светлая сторона, хоть один человек, которого, как он знал, стоило защищать. Но деревья жизни в роще Лата превратились в пепел, а Лаэрлин была далеко, за морем. "Как насчет подкрепления? Если Дикие увидят, что их превосходят в силах, возможно, они отступят". Даже произнося это, он понимал, что слова его пусты. У Диких, несомненно, было больше воинов, чем у Лиги, и даже если войска Лиги будут лучше вооружены и обучены, а также надежно защищены за стенами Некрада, этого будет недостаточно. У эльфов в Даэрох Нале за плечами были тысячи лет опыта, магия и крепкие стены, за которыми можно было укрыться. Однако Смерть пришла и за ними.

"Гонцы отправились на юг. Лига уже отправила подкрепление в поход из-за разногласий с Лесными эльфами, и Дварфхольт тоже пришлет войска, - сказал Вонд, - но в это время года в пути приходится туго. Пройдут недели, прежде чем какая-либо помощь прибудет по суше. Против большинства врагов город, вероятно, сможет продержаться достаточно долго, чтобы войска смогли снять осаду. Против этого существа... я не знаю".

"А эльфы?" - спросил Альф.

"Я отправлю гонцов с просьбой к эльфам оставить на время их спор с Лигой и прийти к нам на помощь".

"Нахрен эльфов", - сказал Гундан. "Не посылай никаких гонцов. Если мы будем умолять этого ублюдка Маэдоса прийти к нам на помощь, он потребует в качестве компенсации весь этот чертов город. Никто из вас его не знает. Мы с Альфом обращались к Маэдосу за помощью во время войны, но он не помог. Он будет улыбаться, кланяться и много болтать, как это делают эльфы, но высосет из вас всю кровь, прежде чем пошевелит пальцем".

"Лаэрлин, - начал Альф.

"Съехала с катушек, как и Ян. Решать нам".

"Это безумие", - сказала Марит, - "избегать наших старейших союзников, когда мы в них остро нуждаемся".

Вонд встал. "Я предлагаю, чтобы Совет направил на Остров Рассвета обращение с просьбой..."

"Не беси. Мы справимся без этих долбаных эльфов", - крикнул Гундан.

"Лесные эльфы - добрый народ, - возразила настоятельница. "Я уверена, что они позволят некоторым из наших кораблей пересечь море. Мы могли бы забрать тех, кто не может сражаться при защите города, в безопасное место. По крайней мере, отослать детей".

"Не-а. Нет ничего лучше, чем стоять спиной к стене, чтобы укрепить позвоночник", - фыркнул Гундан. "Если мы позволим кому-нибудь уйти, они начнут резать друг друга за место на кораблях, а нам нужны все наши силы, чтобы удержать стены".

Дварф встал и обошел стол, чтобы встать рядом с Блейзом. На ходу он постукивал топором по каменному полу, словно отбивая барабанную дробь. "Если бы не ребенок, - сказал Гундан, - у Диких не было бы возможности объединиться. Мы бы говорили о том, как защитить Новые Провинции, а не гадили в штаны по поводу падения Некрада. Так что, повторюсь, все сводится к тому, чтобы убить... - Он спохватился и виновато улыбнулся Альфу. "Остановить девчонку. Ребята, как нам это сделать?"

"Создатель заклинания может отменить его, - сказал Блейз, - Лат смог освободить дух Смерти. То же самое может сделать и тот, кто написал заклинание воскрешения". Он обвел взглядом стол. "Я уверен, что не Лат создал это заклинание. Его придумал другой разум, а Лат произнес его по чужому замыслу. Приложив время и усилия, я, возможно, смог бы разгадать магические знаки и отменить приказ о воскрешении, но мне потребовалось два десятилетия работы, чтобы разгадать хотя бы часть знаков лорда Боуна, а это заклинание не менее сложное. Я попробую это сделать. Бумаги, которые нашел Альфрик, дают мне некоторое представление о замыслах создателя. Но на это потребуется время".

"У нас появился еще один враг?" - спросила настоятельница. "Кто этот другой колдун, который помогал Изменчивому?"

"Спросите у своих Заступников", - усмехнулся Блейз.

Настоятельница сотворила знак, защищающий от зла; сын Дуны привстал и закричал на Блейза. Вонд ударил кулаком по столу. "Хватит! Хватит! Мастер Блейз, мы не потерпим здесь богохульства! Но и междоусобиц у нас тоже не будет, по крайней мере, когда враг стоит у наших ворот".

"Девять захватили этот город, - сказала Марит, - возможно, не зло лорда Боуна оскверняет это место, а ваши собственные грехи. Заступники когда-то говорили со всеми вами - но с тех пор вы все погрязли во тьме! Никто из вас..."

Гундан схватил свой топор, взмахнул им и вогнал зачарованное лезвие в стол. Огромная трещина пробежала от одной стороны к другой, и с тихим скрипом огромный стол прогнулся, разрубленный надвое.

"Еще один вздор от тебя, - протянул Гундан, - и я отправлю тебя на хрен лично разговаривать с духами, ясно? Ни слова больше. И тебя, сын Дуны, это тоже касается. Если ты заговоришь без очереди, я тебя порублю, понял?" Гном покачал головой. "Если бы Пейр был здесь и руководил нами, он бы сказал все это красиво. Сделал так, чтобы тебе было приятно заткнуться и позволить нам решать, что делать, но все закончилось бы тем же. Пейр мертв, но Альф, Блейз и я - мы Девять. Наш город. Наш совет. Наш путь. Кто хочет поспорить - вот дверь".

На мгновение воцарилась тишина. Медленно настоятельница Марит отодвинула стул и поднялась. "Заступники говорили со мной. Нежданная помощь придет к нам, и мы будем избавлены от Смерти. Ваше высокомерие приведет к гибели. Только в смирении мы спасемся".

Она сцепила руки и начала громко читать молитву Заступникам, направляясь через комнату к двери, как будто это была религиозная процессия. Данвельд и Вонд провожали ее взглядами, но отвели их, когда она оглянулась, не в силах встретиться с ее глазами. Когда она уходила, Альф мельком взглянул на лица стражников, стоявших у зала совета, и их страх был очевиден. Нужно было действовать, пока этот страх не распространился на весь Гарнизон - слухи в Некраде распространялись быстро.

Когда за настоятельницей закрылась дверь, плечи Блейза снова затряслись.

"А я-то думал, что Ян хуже всех", - сказал Гундан. "Клирики! Вечно им нужно все приукрашивать и нагнетать обстановку".

"Гам, будь хорошим мальчиком и отправляйся за ведьмой. Не причиняй ей вреда, если в этом нет необходимости, но поторопись и засунь ее в уютную темницу, где она сможет хорошенько помолиться и не досаждать остальным". Здоровенный паж поспешил за аббатисой с топором в руке.

Гундан выдернул топор из стола и обвел взглядом остальных членов совета. "Еще возражения?"

"Когда с этим делом будет покончено, лорд дварф, - сказал Вонд, - тогда я заставлю тебя ответить за твои угрозы и дерзость".

"Если ты собираешься встать у нас на пути, парень, то ничем хорошим это для тебя не закончится. А теперь слушай сюда - никаких писем эльфам, ясно? Никаких уступок Маэдосу или кому-либо из его ублюдочной родни. Люди и гномы держат Некрад, да?"

Молодой лорд не ответил.

"А?!" - крикнул Гундан и занес топор.

"Как скажешь, лорд дварф", - тихо произнес Вонд, склонив голову. "Не будет никаких просьб к Острову Рассвета".

"Хороший парень", - насмешливо сказал Гундан. "Заслуга твоего отца, да? Ты пойдешь, откроешь арсенал и дашь людям Дуны достаточно магии, чтобы превратить Диких в собачье мясо".

"Я снаряжу рыцарей графа Дуны такими чарами, какие только смогу найти". Он говорил с усилием, словно слова вырывались из него, окровавленные и колючие.

"Очень хорошо. А теперь тихо. Взрослые будут разговаривать".

"Я останусь в Некраде", - объявил Блейз.

"Большой сюрприз".

"Я буду изучать символы. В противном случае буду защищать город всей магией, на которую способен".

"Слышишь, Ватлинг?" - рассмеялся Гундан. "Блейз собирается спасти вас всех".

"Мои усилия, - сказал Блейз, - это крайняя мера, если вы не сможете остановить Смерть до того, как она доберется до города. Моя магия не подходит для прямого противостояния, и, уверяю вас, я ничем не смогу помочь, когда дело дойдет до того, чтобы убедить Диких смириться".

"Да, они тебя чертовски ненавидят. Итак, у нас два варианта: напасть на нее как можно скорее, - сказал Гундан, - и молиться, чтобы она была еще слишком слаба, чтобы защищаться. Или мы уговорим Лата, тем или иным способом, снять заклятие. Первый вариант, честно говоря, похож на самоубийство, если она будет метать молнии, способные разрушить замки. Второй зависит от того, насколько разумным будет Лат, так что... это аргумент в пользу первого варианта. Что-нибудь еще?"

"Есть некоторые реликвии, которые могут быть... эффективными", - задумчиво произнес Блейз. "Определенные формы заклинаний - череп, или зимняя рука, или..."

"Меч", - перебила его Ильдорэ. "Разрушитель Чар. Он защищает своего владельца от магии. Он был создан для такого врага, как этот".

"Вот это уже больше похоже на правду!" - воскликнул Гундан. "Альф, что говорит этот ублюдочный меч?"

Альф положил руку на рукоять Разрушителя Чар, удерживая меч в ножнах. Эфес был горячим на ощупь. Он чувствовал, как по его жилам течет жажда крови оружия, как оно жаждет, чтобы его использовали. Затем меч сдержал себя. Желание насилия угасло.

Я буду оберегать тебя от Смерти, - прошептал Разрушитель Чар в его сознании, - хотя это может довести меня до предела. Ни один смертный заклинатель в Саммерсвелле не был так силен.

"Меч говорит, что может сдержать гром, - сказал Альф, - но неважно, что говорит меч. Я тот, кто будет им владеть - если придется. Но сначала мы поговорим с Турном".

"Что вы ему скажете?" - спросил Тредей из угла. Альф почти забыл о присутствии ватлинга. "Какие у вас есть слова, сэр Ламмергейр, чтобы убедить Диких свернуть со своего пути и пощадить нас? Что вы можете им предложить?"

"Я не знаю". Сомнение грызло Альфа, а вместе с ним и мысль о том, что он потратил пятнадцать лет впустую. Что, если бы он поступил так же, как Гундан или Берис, и превратил свою известность и славу во влияние? Ему нечего было предложить, у него не было никаких рычагов влияния, кроме силы меча, и он не стал бы использовать ее против Диких, если бы мог этого избежать. Если бы только он выбрал другой путь и взял то, что ему когда-то предлагали, он стал бы великим лордом, способным влиять на события.

Или если бы Пейр был жив... Пейр был бы сейчас верховным лордом Саммерсвелла, и у него нашлось бы другое решение. Он никогда бы не позволил поселенцам Новых Провинций загнать Диких в лес. Он выжег бы порчу в Некраде до того, как она попала в вены Лата. Он бы знал, как все исправить. "Но я попытаюсь, - закончил он.

"Какой же ты упрямый ублюдок", - рассмеялся Гундан. "Но не волнуйся. У меня есть слова, к которым, возможно, прислушается даже Смерть, а если это не поможет, мы воспользуемся мечом. Если мы не сможем убедить их договориться и не сможем убить ее там, тогда мы отступим в Некрад, и нам останется только продержаться до тех пор, пока Лига не пришлет подкрепление. К черту, я даже приму Лаэрлин и ее сопливую родню в этот момент".

"У меня есть одна или две мелочи, которые могут пригодиться, - сказал Тредей. "Реликвии, которые были обнаружены в Санкции и о которых, по непонятным причинам, не было сообщено властям. Я также должен спросить от имени жителей Вольностей: Некрад - наш дом, поэтому, несомненно, правильно и уместно, чтобы мы взяли в руки оружие для защиты города. Не снимет ли этот совет запрет на оружие в Вольностях - хотя бы временно?"

"Нет", - сказал Гундан. "Мне плевать, есть ли у вас, маленьких говнюков ватлингов, мечи или что-то еще, потому что вы ни черта не умеете драться. Но вооружать огров? Эльфов-колдунов? Ни единого шанса, черт возьми. Война на улицах началась бы задолго до того, как сюда добрались бы Дикие".

"Просьба была обращена к Совету, а не к вам, лорд Гундан". Водянистый взгляд ватлинга метнулся к огромному топору на столе, но он не дрогнул. "Я призываю к голосованию".

"Голосованию?" - рассмеялся Гундан. "Ты что, пропустил этот гребаный переворот?"

"Вооружать Вольности, - слабым голосом произнес Вонд, - сейчас было бы неуместно. Если город будет осажден, тогда, возможно, мы сможем пересмотреть этот вопрос".

"А как же она?" - спросил Данвельд, глядя через стол на Ильдорэ. "Она опасна. Она победила даже сэра Ламмергейра. А Дикие считают ее богиней. Можем ли мы использовать ее?"

Ильдорэ уставилась на мальчика с таким царственным видом, что железные цепи показались знаком высокого положения. "Использовать меня, смертный? Я охотилась в этих лесах за тысячу лет до основания Саммерсвелла. У меня больше опыта войны, чем у всех вас вместе взятых - даже у тебя, дварф. Оракул поручила мне задание, и хотя ты помешал мне убить Зверя, я все равно доведу его до конца. Я решила пойти с вами".

"Нелепые речи от человека в цепях", - усмехнулся Гундан, - "но да, ты пойдешь с нами".