Дредворм нес Альфа на север. Лес под ним был бескрайним морем зеленого и белого, ветви деревьев склонялись под тяжестью выпавшего снега. Холодный воздух был тяжел для дыхания, и при каждом вдохе его пронзала острая боль. Альф поплотнее закутался и напряг руки, чтобы разогнать кровь. Заимствованные поводья стали ледяными - не то чтобы они были нужны ему для управления дредвормом. Меч запечатлел в мозгу чудовища знание о его предназначении, и Альфу оставалось только держаться за него и время от времени отвлекать внимание червя от добычи.

Впереди, на далеком горизонте, словно зубы, вздымались горы. Их безлесые склоны темнели на фоне синего неба, а вершины были покрыты снегом. Внизу проносился лес. Просветы между деревьями позволяли ему мельком увидеть местность. Вспышка света, отражающаяся от воды ручья. Стадо бегущих оленей, их гибкие тела темнеют на фоне заснеженной поляны. Разрушенные стены, словно линии на земле, обозначающие остатки какого-то давно исчезнувшего строения. Он окинул взглядом лес внизу в поисках признаков Диких и не нашел их. Возможно, он был последним живым человеком на всем белом свете.

Вдруг дредворм согнулся от внезапного удара, зашипев от боли. Альф ощутил удар позвоночником, и ледяная кровь хлынула на его левый сапог. Он потянулся вниз и нащупал древко стрелы, торчащее из бока чудовища. Стрела вошла глубоко - мастерский выстрел и смертельная рана. Чудовище забилось в судорогах, биение его крыльев замедлилось, и оно начало падать вниз.

Альф боролся с поводьями, пинал ногами по основаниям крыльев, пока червь не расправил их, и не заскользил вниз, к соснам, скуля при падении. Альф приготовился к удару, и ветви деревьев смягчили его падение, когда он рухнул на землю. Некоторое время он лежал на снегу, его борода была усыпана сосновыми иголками, конечности целы, но в синяках и царапинах.

Состояние дредворма было плачевным. Существо умирало, его шкура превращалась в грязную жижу. Альф, спотыкаясь, пробирался через подлесок к останкам червя, ругаясь. Он улетел даже за пределы самых северных фортов Новых Провинций, и у него было мало провизии и припасов, чтобы выжить в безлюдном лесу. "Надеюсь, эта штука на тебя подействует, - пробормотал он. Из бока червя он вытащил стрелу, а затем облил рану целебным снадобьем, которое захватил с собой. Червь затрепыхался, но поток талой воды и слизи замедлился, а затем и вовсе остановился. Отвратительная безглазая голова повернулась и коснулась его ноги.

Альф с отвращением сделал шаг назад. Он всегда считал дредвормов одноразовыми, не более чем порождениями злой магии. Не более живыми, чем големы. Ему не понравилось, что существо проявило благодарность.

"Останься в живых, - приказал он, - ты доставишь меня домой".

Он посмотрел на стрелу в своей руке. Это была стрела Диких - никаких чар, никаких необычных металлов, просто дерево, железо и перья, выпущенные человеческими мышцами и сухожилиями. Альф знал мало людей, способных попасть в высоко летящего дредворма, несущегося на огромной скорости.

Турн.

*

В сумерках над горами зажглись яркие звезды, и в ответ на них на вершине холма в лесу вспыхнул небольшой костер. Альф направился к нему через лес. Он не видел никаких следов, кроме звериных. Если в лесу и были Дикие, то это был не тот огромный отряд, которого опасался Дуна.

Раз или два он заметил движение призраков, едва различимые лица, прячущиеся в листве. Это были не голодные, измученные призраки Некрада. Эти духи были еще более хрупкими, еще более мимолетными, и лица их были печальны.

Курган тоже был странным. В подлеске росли растения, которых Альф никогда раньше не видел. Половина деревьев была мертва или умирала, в то время как на других распускались почки и листья буйной весны, хотя было только начало зимы. Альф чувствовал здесь силу земли, как гром, уходящий в землю, а обычно он был совершенно невосприимчив к сдвигам и потокам магии. Несколько раз он ощущал ее в компании Лата, но только в местах силы. Должно быть, этот курган кипел невидимыми энергиями.

Поднявшись выше по склону, он обнаружил еще больше рейфов, причем более свежих. И тела - дюжина эльфов-колдунов пала здесь в бою. Их одежда была похожа на одежду Диких, хотя у них были другие знаки домов. Земля вокруг была пропитана кровью: они яростно сражались со многими врагами, но других тел на склоне холма не виднелось. Альф нашел достаточно следов оружия Диких, чтобы убедиться: многие дикие сражались здесь и, скорее всего, погибли. Он не увидел ни могил, ни костров, и это место находилось слишком далеко от некромиазма Некрада, чтобы все трупы так быстро превратились в нежить. Кто-то убрал мертвых Диких.

Все мертвые эльфы умерли поднимаясь на курган; были и стрелы Диких, подобные той, что сразила его дредворма, все они были застрелены на склоне. Дикие защищали вершину этого холма от нападения, и сражались до тех пор, пока битва не была закончена. Это было непохоже на них - вступать в смертельный бой, особенно когда можно отступить и скрыться в зарослях вокруг кургана.

Он взобрался на вершину холма. Она была голой и черной от пепла. День или два назад здесь горел огромный костер; в воздухе еще витал слабый отблеск жара. Земля была истоптана следами множества людей, но сейчас почти пустынна. В стороне все еще горел небольшой костер, а по другую сторону костра сидел огромный мужчина.

На широких плечах у него был плащ из медвежьего меха, а на запястьях - кожаные наручи, но Альф хорошо помнил татуировки в виде синих змей и спиралей на предплечьях этого человека. Рядом с ним лежал могучий длинный лук, а в нескольких шагах позади, воткнутое в мерзлую землю, торчало копье с широким наконечником схожего размера.

Дикий смотрел в огонь, склонив голову.

"Ты подстрелил моего дредворма, Турн, - нарушил тишину Альф.

"Не твоего". Его голос был таким тихим и невыразительным, что, казалось, доносился из глубины холма.

Варвар наклонился и подбросил в огонь еще один кусок дерева. Не полено или упавшую ветку, а резной сувенир. Детскую игрушку, пламя быстро опалило яркую краску.

"Что ж, мне повезло, что я нашел тебя. Многое еще предстоит сделать, и во многом мне нужна твоя помощь. Ты не видел Лата? Он здесь?" Альф подошел к костру. Турн поднял голову, и Альфа поразили не следы возраста на лице Турна, а его изможденность.

"Никакого оружия, - указал Турн, - у моего костра".

Это был обычай Диких, знак мира. Их стойбища были окружены мечами и копьями, и было запрещено обнажать оружие внутри круга. Альф отступил на несколько шагов и воткнул в землю свой позаимствованный меч.

Вершина холма казалась крошечным островком света от костра, парящим над темным лесом, и компанию ему составляли только звезды на безлунном небе. Он двинулся к пляшущим языкам пламени и варвару за ними.

"Ты ранен, - сказал Турн. "Хорошо, что мы не сражаемся. Я бы не хотел сражаться с тобой, когда ты ранен".

Альфа охватили дурные предчувствия. "С чего бы нам сражаться?"

"Лат сказал, что ты ушел на юг".

"Так и было. Я вернулся. Но когда он тебе это сказал? Когда ты видел его в последний раз?"

"День назад. Он сказал мне, что ты приедешь. Он рядом, но сначала я хочу поговорить с тобой. Сядь".

Альф сел рядом с костром. Тепло было желанным, но содержимое костра его беспокоило. Игрушка была не единственной странной вещью, которую Турн отдал пламени. Альф мог различить остатки одежды и одеял. В его душу закралось глубокое беспокойство. Он вгляделся в лицо своего старого друга, но выражение его лица, как всегда, было непроницаемым.

"Турн, что ты здесь делаешь?"

"Я бы хотел, - сказал Турн, - чтобы ты остался на юге. Я помню, как твоя родня приютила нас в той деревне. Это было любезно с вашей стороны. Я не знал, что твой народ может быть добр к незнакомцам. Но ты здесь, и я тоже рад этому".

"Ян послала мне предупреждение. Она предвидела великую тьму".

"Да."

Альф моргнул. "Да? Да, что? Что ты видел?"

Турн вздохнул. "Я сражался, чтобы освободить Диких от ложных богов, которые питались нами, и от Боуна, который поработил нас. Я нашел тебя и остальных. Вместе мы победили. Лорд Боун мертв. Эльфы - сломлены. Мы победили".

Он потянулся вниз и поднял стрелу. Она не была похожа на то огромное древко, которое сбило дредворма. Эта стрела была сделана из металла, легкой, изящной и с опасными зазубринами. Дротик, выкованный в Некраде. Турн вертел его в своих массивных руках, пока говорил.

"Я не хотел мести. Дикие взывали о ней, но я отказался. В большом лесу достаточно места для всех. Но... это наша вина. Вина Девяти".

"В чем?" Где-то в темном лесу за горами громко прокричала птица.

"У нас был Некрад. Мы должны были сровнять это место с землей, камень за камнем. Я думаю, этот город и есть та тьма, которую видела Ян, Альф. Те, кто там обитает, становятся больными. Она убила Пейра и убивает всех вас. Я вижу это. Блейз, Берис, Гундан, Лаэрлин - она разъедает их всех. От нее заболел Лат. Ян поступила мудро, уехав. Альф, тебе не следовало возвращаться".

"Именно это я и пытался им сказать. Это еще не конец. Я не знаю точно, что происходит, Турн, но..."

"Нет", - резко сказал Турн. "Послушай." Он провел пальцем по острию стрелы. "У меня была дочь. Талис, так ее звали. Ни у кого из вас не было детей. Это мудро. Некрад - неподходящее место для ребенка".

Альф потер раненую руку. "Я не понимаю. Какое это имеет отношение к делу?"

Турн говорил в своей торжественной, неторопливой манере, как будто рассказывал о событиях, произошедших давным-давно с кем-то совершенно другим. "В нее стреляли. Вот этим". Он протянул дротик. "Люди из ваших Новых Провинций. Люди Дуны. Неважно. Она видела метку Некрада и знала, что умрет. Целители не могли ей помочь. Я не смог ей помочь". В его голосе зазвучала гордость, сквозь тяжелую монотонность пробилась дрожь эмоций. "Она была очень храброй, Альф".

"Ты не смог ей помочь", - произнес Альф с нарастающим ужасом. "Но Лат смог". Свиток воскрешения.

В его глазах отражался свет костра. "В лесу есть Старец, который знает многое, что скрыто. Мы пошли к нему, и он отправил Лата в Некрад, как отправил меня на юг, чтобы найти Девятерых, все те годы назад. Лат нашел заклинание, как и предвидел Старец, но было уже слишком поздно. Жизнь покинула ее тело. Но мы все равно попытались. Он призвал силу земли так, как я еще никогда не видел. Он открыл дверь, и я прошел через нее в Серые земли". Он недоверчиво покачал головой. "Я считал их всего лишь легендой. Но в наши дни мы стали легендами, Альф. Они рассказывают истории о наших деяниях, а мы ходим под солнцем. Почему я должен сомневаться в других историях? В них есть большая доля правды".

"Турн, что ты наделал?" Альф почувствовал тошноту – эта некромантия была неправильной, она вмешивалась в естественный ход вещей. Он боролся с желанием отползти от этого человека и схватить меч. Костер догорал, и наступила ночь, превратив Турна во что-то темное и ужасное.

"Я последовал за своей дочерью в земли смерти. Я долгое время следовал за ее духом по Серым землям, все ниже и ниже. Там время течет иначе. Я не знаю, насколько по-другому. Я последовал за ней, нашел ее и принес обратно. Она вернулась не одна". По коже Альфа побежали мурашки. Руки Турна дернулись, разламывая металлический дротик надвое. Он бросил искореженные части в тлеющие угли, взметнув сноп искр. "В Саммерсвелле больше не рассказывают старых историй. Вы забыли о первом герое нашего рода, о той, что была могущественнее любого рыцаря, волшебника или священника. Талис вернулась, и Смерть вернулась вместе с ней".

Альф нахмурился, пытаясь понять слова друга. "Что вернулось? Что ты принес, Турн?"

Турн повернулся и посмотрел на крепость на горизонте. "Она поднялась на гору. Теперь наступит расплата".

Там, на фоне низких облаков, возвышалась крепость Даэрох Нал. Местами стены осыпались, верхние башни упали, но многое осталось нетронутым, выдержав бесчисленные столетия зимы. Если бы Альф проезжал мимо днем, он бы предположил, что крепость заброшена, но в ту ночь там мерцали ведьмины огни, похожие на упавшие звезды.

На склонах внизу горел одинокий факел, вспыхивая, как искра от костра, подхваченная ветром. Она поднялась на гору.

Альф перевел взгляд с Турна на факел и обратно. "Турн... - начал он, но его слова были заглушены.

Земля содрогнулась. Вспыхнул свет, ярче солнечного. Без конца гремел гром, молнии метались с неба на землю и обратно. Над лесом прокатился оглушительный рев катаклизма, и деревья согнулись, словно пряча лица от ужасного гнева Смерти. Крепость Даэрох Нал, древнее творение эльфов, продержалась под натиском несколько мгновений, пока сама гора не поддалась, и истерзанный фундамент замка не рухнул. Лавина белого камня обрушилась вниз по склону, и в последнем мерцающем свете грозы Альф мог поклясться, что увидел стоящую там фигуру, очерченную на фоне пламени, человеческую, но увеличенную, богоподобную и ужасающую сверх всякой меры.

"Я привел тебя сюда, чтобы ты увидел, Альф, - крикнул Турн сквозь грохот. "Я привел тебя, чтобы ты понял!" Альф бросился на землю, глубже зарываясь лицом, когда взрывная волна прокатилась по нему. Но даже закрыв глаза, он все равно видел отпечаток того удара молнии.

Волна грома прошла. Несколько мгновений единственным звуком был скрежет лавины, когда камни оседали на землю, более мелкие и близкие удары, когда разлетевшиеся обломки от взрыва упали на землю.

Затем наступила тишина.

"Иди и скажи им, Альф, что Один закончит то, что начали Девять. Иди и скажи им, что Смерть приближается!"

Альф вслепую потянулся и схватил свой позаимствованный меч. Турн поднял голову, и на его лице не было страха, только яростная гордость. "Убей меня, - повторил он, - и она вернет меня обратно". Истории не лгут. Теперь она - Смерть, и она сильнее всех живых существ. Возвращайся в Некрад, Альф, и скажи им, чтобы бежали".

Альф повернулся и побежал вниз по склону.

Дредворм поднял голову, когда Альф, ломясь сквозь деревья, бросился к нему. Он встал на дыбы, расправляя крылья, чтобы показать, что готов снова взлететь. Альф взобрался на него верхом, и червь взлетел. Турн наблюдал, как он взмывает в небо, но не сделал ни единого движения в сторону огромного лука, лежащего рядом с ним. Его прощальные слова потонули в порывах ветра.

"На юг!" крикнул Альф. "В Некрад! Отвези меня обратно в Некрад!" Но дредворм был слишком глуп, чтобы понять. Он был призван доставить своего всадника в Даэрох Нал, и в Даэрох Нал он и отправился. Он летел, не дрогнув, как бы Альф ни натягивал поводья. Его было не остановить, когда он летел навстречу гибели. Он спустился к дымящейся груде обломков, которая когда-то была крепостью Даэрох Нал.

Там были куски щебня размером со слона. Огромные кратеры, образовавшиеся в результате ударов молний. Шторм, принесший разрушения в это место, очистил вершину горы от земли на сотни футов во всех направлениях, и отдаленные оползни все еще грохотали, когда земля обрела новое равновесие.

Однажды во время битвы топор Гундана зацепил воина Дикого и рассек его буквально надвое. Альф до сих пор помнил это жуткое зрелище: внутренности человека были обнажены так же точно, как если бы он был иллюстрацией в книге по анатомии. Плоть и кости, мышцы и сухожилия, каждый орган на месте, но аккуратно разделен на части - все это было отчетливо видно в тот миг, прежде чем хлынувшая кровь и жизненные жидкости скрыли все это. Одна из башен Даэрох Нала была именно такой - молния рассекла ее надвое, и Альф мог видеть открытые уровни, словно какое-то магическое стекло позволяло ему смотреть сквозь стены. Все комнаты, которые он мог видеть, были пустыми и давно заброшенными.

Свежеубитые призраки перекликались на ветру, их крики стихали, когда они исчезали. Несколько рейфов безуспешно шарили по обломкам, пытаясь найти какое-нибудь укрытие. Вершина горы была негостеприимна к призракам – постоянные ветры уносили их прочь, как сухие листья, по бескрайним лесам севера, а суровое солнце опаляло. Вечность скитаний. Им не повезло даже с ветром, который переменился и теперь дул с юга. Ни один из этих рейфов никогда не найдет дорогу в Некрад, даже через тысячи лет.

О том, кто разрушил крепость, Альф почти ничего не нашел. В одном месте он наткнулся на следы на снегу, легкие детские следы, бегущие по земле. След обрывался, и он не мог сказать, запрыгнул ли ребенок на упавшие обломки или изменил форму. Если она была чем-то похожа на Лата, то могла принимать облик птицы или зверя, любого существа, рожденного в мире живых существ.

Он пробирался сквозь завалы, пытаясь мысленно восстановить картину нападения. Это была та самая магия, которой владел Лат. Но Лат, даже на пике своего могущества, никогда не смог бы сотворить такую дикую магию. Он не смог бы сокрушить Даэрох Нал одним заклинанием. Даже лорду Боуну это не удалось бы.

Он чувствовал странное спокойствие, ту же безмятежность, что и после встречи с Ян. Кризис наступил, и ничто больше не имело значения. Весь мир перевернется на острие меча. Все сведется к тому, чтобы жить или умереть, все сложности и двусмысленности, которые ставили его в тупик, сгинут в огне битвы. А его товарищи, остатки Девяти - должны объединиться или пасть.

Первый удар пришелся на южную сторону крепости. Она пробила брешь во внешней стене и разрушила башни. Стрелы валялись на земле, и по тому, как они падали, Альф догадался, что их отбросило порывами ветра, и ни одна не попала в цель. Он нашел останки горстки защитников, их расчлененные тела. Судя по одежде, это были рыцари-колдуны. Он хорошо помнил эти темные шлемы, эти страшные мечи и копья, которые теперь были сломаны.

Затем она повернула. Основная часть крепости была испепелена и разрушена молнией, но по упавшим телам и нескольким оставшимся призракам Альф понял, что бой развернулся на восток, к одинокой башне на восточной стороне, выше и ближе к вершине. Башня звездочета, сейчас она была разрушена.

Порыв ветра взметнул шквал пепла, и на мгновение Альф увидел там рейфа, очерченного в клубящейся копоти. Он указывал на руины башни, как бы приглашая его пройти дальше. Потом он исчез.

Альф поднялся по склону горы. Здесь было больше следов девушки, и он пошел по ним к разрушенным останкам башни. Только самый нижний уровень башни был хоть сколько-нибудь цел, верхние этажи были обезглавлены так аккуратно, словно какой-то гигантский палач рубанул их топором. На черном мраморном полу валялись опрокинутые статуи эльфийских королей и графов, а широкая лестница спиралью спускалась в подземный зал.

"Иди и посмотри, - раздался другой голос, - иди и посмотри, дядя".

Комната была полна рейфов, больше, чем он когда-либо видел. Бесчисленное множество мертвых эльфов так тесно сгрудились в маленьком подвале, что Альф затаил дыхание, чтобы не вдохнуть кого-нибудь из призраков. Некоторые из них были менее блеклыми, так что он мог уловить отблески того, какими они были при жизни. Надменные лица, свирепо смотревшие на незваного гостя, посмевшего осквернить их торжественное собрание. Блеск доспехов под светом звезд. Бледные, бессмертные принцы земли. Некоторые из них явно узнали в нем одного из Девяти, и по толпе пробежала тихая волна ненависти. Один из призраков, казалось, что-то кричал Альфу, но он не слышал слов, только отдаленный шепот, и это оказалось слишком сильным усилием для призрака - он исчез, растворившись в толпе более древних призраков.

Протиснувшись сквозь них, Альф обнаружил, что среди всех мертвецов есть два живых существа. Один из них был человеком, другой - эльфом.

Эльфийка лежала в луже крови, которая медленно сочилась из ее бока. Ее пронзило острием камня. Одна рука была прижата к ране, пальцы окрасились в красный цвет, как и серебристая мантия, в которую она была одета. Судя по количеству пролитой крови, она умирала уже некоторое время. Ее волосы были коротко острижены, а на лбу красовался драгоценный камень в форме звезды. Лицо не имело возраста, но она казалась ужасно старой и хрупкой. Дыхание было поверхностным и болезненным. Оракул, догадался он, хотя она выглядела далеко не той зловещей вершительницей судеб, которую он ожидал увидеть.

Рядом с ней сидела девочка Дикая, лет десяти или одиннадцати. Волосы у нее были редкие, а на животе виднелся отвратительный шрам, рана, которая загноилась, прежде чем затянулась. Ее босые ноги были в крови, как будто от долгого подъема в гору. Она держала эльфийку за другую руку, как казалось, с нежностью, но всякий раз, когда старая эльфийка пыталась отстраниться, смертная девушка сжимала ее крепче.

"Ты - Альф, - сказала она беспечно. "Оракул видела, как ты летел на север. Она видела и меня тоже. Они пытались остановить заклинание Лата, но мой отец удержал их. Эльфы правы, что боятся нас". Она похлопала Оракула по руке. "Отец рассказывал мне о тебе. И дядя Лат много рассказывал о тебе. Ты самый верный друг, который у него когда-либо был".

"Ты - дочь Турна. Талис". Нельзя было отрицать сходства между ней и ее отцом: то же удлиненное лицо, те же глаза. Он также видел в ней Лата - не в чертах лица, а в движениях. Подобно Подменышу, она задрожала, когда сквозь нее проходили потоки силы земли. "Ты все это сделала".

"Я".

"Он сказал, что ты... . . " - это казалось абсурдным.

Она рассмеялась и смущенно склонила голову. "У меня было много имен, дядя. Я сама не называю ни одного, кроме Талис. Я все еще Талис, даже сейчас. Но они зовут меня Смертью". Она провела рукой по щеке эльфийки. "Это Америт. Я сражалась с ней давным-давно. Это было в Стране Терновых Деревьев, и мы сражались три дня. Ее заклинания раскололи небо, и вокруг нас посыпались звезды. Они обожгли меня". Она подняла руку, и, несмотря на все остальные повреждения, на ее ладони не было никаких следов. "Еще одно тело. Это было давно, очень давно, гораздо раньше, чем я могу себе представить, но для меня это было совсем недавно. В Серых землях время течет по-другому. Все это очень странно". Она снова нервно рассмеялась. "Лат обещал, что я найду баланс, но не думаю, что он из тех, кто может судить. Как ты думаешь, она выживет?"

"Она ранена", - сказал Альф, качая головой. Все это казалось запутанным и абсурдным, как если бы он сидел и играл в игру понарошку с ребенком. Он ожидал найти здесь хищного монстра, ужасную нежить, подобную лорду Боуну, которую он мог бы убить мечом.

Но не это.

"Я знаю. Это я причинила ей боль". Смерть рассмеялась.

"Рана смертельна".

"Мой отец сказал мне, что эльфы нашли новые способы прятаться от меня, пока меня не было. Они так искусно плетут свои сети. Теперь они привязывают себя к деревьям или пьют чужую кровь". Она повысила голос, обращаясь к эльфийке. "Здесь нет деревьев, Америт, но смотри - здесь есть кровь".

"Ты спрашиваешь меня, - сказал Альф, - спасу ли я ей жизнь?"

"Полагаю, да, - сказала Талис, -Я могла бы заставить тебя, если бы захотела. Но главный вопрос в том, будет ли она пить? Позволит ли спасти свою жизнь? Ее дух силен. Она горда и бесстрашна. Мне рассказывали, что однажды она покорила Некрад, так же, как это сделали вы с моим отцом. И смотри, она остается неувядаемой даже по прошествии стольких лет! Великая королева эльфов, но теперь ей пришел конец. Подойди ближе".

Последние слова прозвучали как приказ, и Альф понял, что не может сопротивляться. Его ноги двигались сами по себе, и он, спотыкаясь, шагнул вперед и опустился на колени рядом с этой парой.

Оракул застонала. Она слабо вцепилась в Альфа, размазывая кровь по его плащу.

"Тише, Америт", - сказал ребенок. "Можно?" - обратилась она к Альфу, взяв его руку в свою. Проворные пальцы развязали повязку на запястье Альфа, обнажив рану в том месте, где его укусил ребенок-вампир из Некрада. Рана почти зажила и выглядела так, словно ей было несколько недель, но все еще оставался небольшой струп и немного крови. Магические элексиры ускорили заживление, но не могли творить чудеса.

"Многие приходили в мою серую страну и жаловались, что вампиры высасывают их жизни. Тысячи лет и сотни жизней каждый год похищались эльфами, которые боялись уготованной им участи. Но Америт, гордая Америт, не увяла и не приняла участия в кровавом пире вместе со своими сородичами. Ее душа не запятнана".

"Но она же Оракул, - возразил Альф. "Она служила лорду Боуну".

Талис проигнорировала его. "Но выдержит ли она это последнее испытание?"

Девушка слегка сжала запястье Альфа. Хлынула кровь, и Талис с нежностью, но в то же время с ужасающей силой поднесла рану к бледным губам Америт. "Где теперь твоя гордость, бессмертная?"

Эльфийка подняла голову, и впервые ее взгляд упал на Альфа. Она схватила его за руку, притягивая еще ближе. Талис стояла в стороне, сцепив руки за спиной, и слегка покачивалась, наблюдая за последними мгновениями жизни оракула.

Оракул сопротивлялась, словно невидимые цепи притягивали ее рот все ближе к горячей крови Альфа. Теперь он мог видеть ее призрак, наложенный на тело, умирающую плоть и бессмертный дух, отделяющиеся друг от друга. Огромным усилием воли, с напряжением, исказившим ее эльфийские черты, она прошептала ему:

"Morthus lae-necras unthuul amortha".

А потом она не выдержала и открыла рот, чтобы напиться.

Талис двигалась быстрее, чем Альф предполагал, и с невероятной силой встала между ними, между эльфом и смертным. Она развела их в стороны, отшвырнув его через всю комнату, и он тяжело приземлился у подножия лестницы. Америт ударилась о дальнюю стену. Она попыталась подняться, но ее конечности были конечности были раздроблены, и она могла только ползти по грязи.

"Ты провалила последнее испытание, - прошипела Талис. "Ты ничем не лучше остальных, несмотря на всю свою гордыню, и я исправлю все, что ты натворила".

Эльфийка рухнула на землю и затихла. Ее призрак восстал из руин ее тела, и в отличие от остального воинства теней, которое все еще жалось к стенам комнаты, призрак Америт был неотличим от трупа, лежащего у ее ног, за исключением того, что не был ранен. Вспыхнуло неземное сияние, освещая только ее и оставляя все остальное творение темным и пустым. Она выпрямилась, становясь выше, чем перепачканное смертное дитя, которое убило ее – богохульствовало над ней, промелькнула мысль Альфа. По сравнению с величием эльфийского духа, стоявшего перед ним, Альф чувствовал себя комком грязи и хрящей.

Но Талис сказала: "Уйди, старая, и больше не тревожь нас".

Призрак заколебался, как столб дыма на ветру, но не исчез.

Тогда Америт заговорила, хотя Альф не мог расслышать ее слов. Она была похожа на артистку в спектакле, беззвучно шевеля губами, ее глаза были полны гнева. Драгоценный камень на лбу сверкал, как вечерняя звезда. Словно издалека, Альф услышал звуки боевых рогов и боевые кличи эльфийской охоты, как тогда, когда они преследовали Девятерых по улицам Некрада. Воинство рейфов надвигалось на Альфа, проносясь мимо него во тьме. Они устремились к Америт, и когда свет упал на призраков, они тоже стали видимыми, восстановив свой прежний облик. Некоторых из призраков он узнал – это были эльфы, которых он убил на войне. Теперь их бледные лица были обращены к нему, и он видел в них жажду мести. Мечи горькой памяти были подняты против Смерти. Копья звездного света были направлены против нее.

И против Альфа.

Кольцо призраков окружило Талис.

Альф рубанул одного из них своим позаимствованным мечом, но это была всего лишь сталь. В нем не было ни малейшей магии, ни даже жалкого магического камня, и он прошел сквозь призрака, не причинив ему вреда. При всех своих силе и умении он ничего не мог сделать, ни с чем не мог сразиться этим клинком.

Он повернулся и побежал.

Дредворм ждал его. Альф вскочил в седло и полетел на юг.

Позади него склон горы раскололся. Он оглянулся и увидел, как из руин выходит ребенок, окровавленный, но непокоренный.

И если Турн наблюдал за ним, он позволил Альфу лететь дальше, чтобы донести весть о приговоре, вынесенном его дочерью, которая была Смертью.