Эллспорт был таким, каким она представляла себе утопающего.

Все в этом городе ошеломило Ольву. Толпы людей, снующих туда-сюда. Они неслись по улицам, как бурлящие воды, и она вцепилась в руку Бора, чтобы не быть сметенной. Здания - высотой в четыре-пять этажей - вздымались вверх, шаткие гиганты, готовые обрушиться на нее. Она посмотрела в одну сторону и увидела на маленькой улочке больше людей, чем когда-либо видела одновременно в Эрсфеле; посмотрела в другую и увидела толпу, большую, чем в Хайфилде на ярмарке.

А потом Бор повел ее за угол, на главную улицу, и на нее обрушился грохот толпы. Широкая улица была вымощена - вымощена! - и запружена самыми разными людьми. Купеческие князья и рыцари Саммерсвелла, люди из других земель за восточным морем. Моряки и солдаты, богатые дворяне в изысканных одеждах, делящие улицу с бедными поселенцами, нагруженными всем своим скарбом, отправляющимися на поиски счастья в Новые Провинции. Дварфы - облаченные в доспехи, с суровыми лицами. Как собак на пшеничном поле, их можно было разглядеть лишь изредка, когда толпа расступалась, но можно было проследить их путь, когда они расталкивали людей. По обеим сторонам улицы было полно магазинов, и Ольва могла только догадываться, что означают их вывески, покачивающиеся на морском ветру – скрещенные мечи, замки и ключи, рычащие звери, свечи и ножи.

Улица спускалась к тому, что Ольва сначала приняла за лес безлистных деревьев, но потом увидела, что это мачты множества кораблей, больше, чем она когда-либо представляла во всем мире, и часть ее содрогнулась при мысли, что найти корабль Люльфа Мартенса среди такого леса будет невозможно. За ними простиралась синева моря.

Она смотрела на это, застыв от изумления, пока Бор не оттолкнул ее в сторону от уличного движения, в укрытие статуи. Она присела на постамент, радуясь возможности снять тяжесть с ноющих ног. Ку плюхнулся рядом, высунув язык.

"Что-то происходит, - пробормотал Бор. "Никогда не видел столько кораблей в гавани, разве что в шторм". Небо над головой было голубым и почти безоблачным, очищенным ветрами предыдущего дня. "Может, волшебники что-то предсказали?" Он кивнул в сторону башни у гавани, сверкающей белизной на солнце. Над дверью башни красовался щит с гербом одного из лордов Саммерсвелла. Над ним развевались знамена Лиги.

Торун покинула их, пробравшись сквозь толпу к группе солдат-дварфов. Она что-то пробормотала на прощание, но ее слова потонули в общем гвалте. У дварфийки была привычка говорить так, словно она обращалась к своим ботинкам.

Ольва посмотрела на Бора, прикрыв глаза рукой от яркого солнца.

"Ты работал на Мартенса. У него есть здесь дом?"

"Есть. Склады и мастерские тоже. И люди. Если ты уложила одного из его парней в грязь, он этого не забудет. Это город Лиги, так что он не станет потрошить тебя на центральной улице. Но, ради Заступников, будь начеку". Он полуобернулся, окинув взглядом толпу. Одна рука лежала на рукояти меча, словно бросая вызов любому, кто осмелится приблизиться.

Ольва втянула голову в плечи, как будто могла спрятаться в тени статуи. Это была отвратительная железная фигура, вдвое выше Бора. Она с минуту смотрела на его оскаленное лицо, пытаясь понять, что изображено.

"Это не статуя, - поведал Бор. "Это создание лорда Боуна. Ничто не могло причинить им вред. Я знал человека, который потерял руку из-за такого. Когда Боун умер, все они просто остановились. В окрестностях Саммерсвелла есть поля, усеянные этими штуками. Дети лазают по ним".

Она могла представить, как это делает Дервин. Или, нет, он бы вообразил, что голем все еще жив. Он бы встал перед ним, используя ветку дерева вместо меча, и бросил вызов неподвижному чудовищу. Эрсфель был избавлен от подобных физических напоминаний о войне. Может быть, если бы Дервин рос, видя реальные опасности Некрада во плоти - или в металле - а не в сказках, ничего бы этого не случилось.

К ним подбежала Торун. "Никаких отплытий! Каждый корабль, который пытается пересечь Залив Слез, попадает в жестокий шторм, который разражается из ниоткуда. Это магия, так и должно быть! Говорят, что эльфы Рассвета перекрыли путь в Некрад, но никто не знает наверняка! Все это очень запутанно, и... и..." Она сделала паузу, чтобы перевести дух.

Ольва подняла голову, лелея маленькую искорку надежды. "Если ни один из кораблей не уходит, то, возможно, Дервин все еще здесь".

"Да, но если он здесь, в одном из убежищ Мартенса, то с таким же успехом может быть и на чертовой Луне. Пошли." Бор поднял Ольву на ноги. "Давай найдем себе убежище и оценим то, что у нас есть".

Торун указала вниз по улице. "Почему бы не пойти в Лигу? Ты же сестра Ламмергейра. Они наверняка помогут".

Ольва уставилась на знамя. "Думаешь, они послушают?"

"Нет", - ответил Бор. "Это глупая идея. У тебя нет никаких доказательств. Они рассмеются тебе в лицо".

"Она даст слово", - сказала дварфийка. "Даже среди вас, людей, это должно что-то значить". Торун посмотрел на Бора, щурясь от солнца. "А ты встречал Ламмергейра. Ты тоже можешь поручиться за ее рассказ".

"Засунь шпиль Аршота мне в задницу, - выругался Бор, - но вы пара чертовых идиотов. Лига не станет слушать какую-то старую бабу из Малладейла. Вот если бы ты была сестрой паладина или кем-то в этом роде, у тебя был бы перстень, прекрасная карета и целый штат слуг, тогда, может, они и пропустили бы тебя в ворота. Но ты для них никто. В любом случае, у них есть проблемы посерьезнее". Он махнул рукой в сторону гавани, полной кораблей.

Торун скрестила руки на груди. "Там будут и дварфы. Мой народ не так неразумен".

"Мы должны что-то предпринять. Если Дервин отправится за море, я не знаю, как найду его. Давайте попробуем добраться до цитадели". Ольва попыталась двинуться вниз по склону, но Бор крепче сжал ее руку и удержал.

"Мартенс владеет людьми в цитадели. Он владеет людьми повсюду. Ты ведешь себя глупо".

"Что же ты тогда посоветуешь?" - зашипела Ольва. "Отдать моего сына умирать?"

"Мартенс не убьет его", - сказал Бор, а потом сглотнул. "По крайней мере, не сразу. Теперь он знает, что твой парень живым ценнее - он крючок для одного из Девяти, а Девять управляют Некрадом".

"Это ничуть не лучше". Ольва вырвала свою руку. Она зашагала по улице, Ку и Торун трусцой последовали за ней. Позади них Бор долго стоял неподвижно, как железный голем, а затем крикнул: "Таверна "Черная рыба"! Встретимся там, когда вы закончите тратить свое время впустую!"

Башня волшебника была самой высокой частью обнесенной стеной цитадели, охранявшей гавань. Она немного напоминала корабль: длинные тросы, словно снасти, тянулись от шпиля башни к ближайшим стенам и стойкам, увешанным зеркалами и звездными ловушками, которые вспыхивали в солнечном свете. Фрагменты более нового камня говорили о войне, о том, как войска лорда Боуна захватили город. Лига отстроила многое из того, что было разрушено; теперь дварфы-каменщики были обычным явлением в землях Саммерсвелла, работая вместе со своими союзниками. Каменная кладка в этих землях значительно улучшилась, и Ольва слышала рассказы о новых дворцах и соборах, построенных дварфами в Саммерсвелле. Она гадала, живет ли Альф в подобном дворце, далеко в Некраде.

Не вся крепость была восстановлена. Неподалеку еще виднелись развалины, выглядывавшая из-за парапета. Когда-то это была надвратная башня, но теперь ворота были завалены обломками. Огонь уничтожил ее, и теперь все строение явно разрушалось. По обе стороны крепостной стены возвышались строительные леса, поддерживающие сгоревшую башню.

"Это были ворота для сбора десятины, - прошептала Торун, - для эльфов-колдунов".

Ольва прикусила губу. Ее рука коснулась ножа.

У других ворот крепости собралась толпа. Ольва протиснулась поближе, чтобы понять, почему там такая толпа: какой-то лорд нанимал солдат от имени Лиги. Любой, кто мог держать копье, мог пройти через эти ворота и получить зеленую тунику и серебряную монету. Поскольку проход в Новые Провинции был закрыт, многие из тех, кто сейчас застрял в Эллспорте, не могли упустить возможность подзаработать. Одна колонна войск уже двигалась по дороге, направляясь обратно тем же путем, которым пришла Ольва. Они миновали Фоссвуд, прошли мимо башни Терна и направились на запад, к Королевским землям Саммерсвелла. Она наблюдала за молодыми солдатами, которые маршировали мимо, спотыкаясь и толкая друг друга, распевая походные песни в такт друг другу. Одна из песен была о Девяти, и Торун пихнула Ольву локтем в колено при упоминании имени ее брата.

"Скажи им, кто ты, - настаивала дварфийка.

Но Бор был прав - она была здесь никем. Капитан у ворот едва слушал ее и, обращаясь к ней, смотрел мимо нее на следующего в очереди.

"Дайте угадаю - ваш муж напился и украл шиллинг Лиги, а теперь его храбрость иссякла, и он послал вас отстаивать его интересы. Что сделано, того не воротишь, мадам. Когда лорды Саммерсвелла призывают..."

"Нет, мой брат, Альф, он..."

"Муж, брат, неважно. Я ничего не могу для вас сделать. Следующий!"

"Он - Ламмергейр!"

"А я - Бессимер Плачущий Лорд. Следующий!"

Ольва попыталась снова, но уже с другим офицером, у другого входа в цитадель. И снова получила отказ. У Ольвы пересохло горло от криков, когда она пыталась перекричать шум толпы. Всю свою жизнь - во всяком случае с тех пор, как вышла замуж за Галвина, - она была в Эрсфеле важной женщиной, привыкшей к тому, что ее слушают, что ей подчиняются. Но Эллспорт был совсем другим местом, и солдаты не обращали внимания на ее слова. В ней росло разочарование.

"Мы найдем того, кто нас выслушает", - настаивала она. "Сюда".

Ольва вернулась к воротам для сбора десятины, поежившись, когда вошла в прохладную тень стены. Поблизости никого не было - благоразумные люди избегали зловещих развалин. Строительные леса над головой выглядели потрепанными, но достаточно прочными.

"Помоги мне подняться, пожалуйста, - обратилась она к Торун. Дварфийка удивленно подняла брови, но все же позволила Ольве взобраться на свои крепкие плечи. Опираясь на нее, Ольва как раз достигла высоты, достаточной для того, чтобы дотянуться до края платформы, и после некоторого недовольного ворчания смогла забраться на первый уровень лесов. Ку запрыгал под ней, лая в отчаянии.

"Утихомирь его!"

Торун опустилась на колени возле собаки и положила руку на ее морду. "Я не могу последовать за тобой, - сказала она.

"Я ненадолго. Мне просто нужно найти кого-нибудь в этом проклятом месте, кто выслушает меня". Ольва встала и отряхнулась, нахмурившись от вида своего пыльного, заляпанного дорожными пятнами платья. На рукаве у нее все еще была засохшая кровь. Неудивительно, что стражники на воротах отнеслись к ней как к сумасшедшей, и вот она здесь, забирается в башню с привидениями, чтобы штурмовать крепость. "Увидимся в той таверне. "Черная рыба".

Лестница вела с первой платформы на вторую, со второй - на третий, а с третьей - на головокружительную высоту четвертой. Она никогда не забиралась так высоко - в Эрсфеле не было и половины таких высоких зданий, как это. Людей на улицах Эллспорта теперь было мало, город превратился в странное нагромождение крыш и дымовых труб вместо улиц. Подмостки вокруг нее скрипели под ее весом, но она карабкалась дальше. Пятая лестница привела ее на вершину стены, и она осторожно ступила с лесов на почерневший камень. Затем поползла вперед, снова задрожав - темнота внутри разрушенной башни была ледяной. На стенах вокруг нее все еще виднелись следы копоти в тех местах, где их лизало пламя. Каждый шаг, каким бы осторожным он ни был, поднимал клубы пыли, от которых она задыхалась.

В некоторых местах огонь уничтожил деревянные доски и балки, и ей приходилось перепрыгивать с одной крошащейся каменной опоры на другую. Она обнаружила, что на ходу бормочет себе под нос ругательства – она была бы в ярости, если бы Дервин произнесла хоть одно из этих ругательств, но здесь они звучали как непрерывная литания. Она медленно продвигалась вперед, ища способ спуститься по дальней стороне стены. Ольва поклялась Эрлкингу и всем его духам, что, как только у нее под ногами снова появится твердая земля, она никогда ее не покинет. Лазание - это для птиц и Диких.

Она подошла к шахте, которая вела вниз, в огромную пустоту внутри здания. Свет лился в нее из какого-то окна, расположенного далеко внизу, и заходящее солнце отражалось на обгоревших стенах и обломках, остатках поваленных декоративных колонн. Должно быть, когда-то это было огромное помещение. Возможно, кареты и повозки, проезжавшие через ворота, останавливались здесь для досмотра, а может, в давние времена это был большой пиршественный зал. Она представила себе великих рыцарей и вельмож, поющих и пирующих.

Она замерла, заметив движение в зале внизу. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что следы от ожогов на стенах сместились с заходом солнца, и под этим углом казались почти человекоподобными, длинными тенями, отбрасываемыми невидимыми фигурами. Рассказы об эльфийских призраках и других ужасах Некрада наполнили ее разум, и в желудке у нее все похолодело. Она чувствовала только вкус пепла и боролась с приступами кашля. Попыталась поспешить дальше, но поскользнулась и упала - или на мгновение ей показалось, что холодная рука схватила ее за запястье и потянула вниз. Обгоревшая балка тревожно затрещала, когда она приземлилась на нее. Призрачные пальцы потянули ее, вцепившись в руку. Она вслепую побежала вперед, пытаясь стряхнуть это существо.

В слепой спешке она нащупала спускающиеся ступеньки и едва не упала с них, оцарапав руки о стены. Выскочила на свет, едва не споткнувшись в попытке выбраться из башни. Смахнула с рук паутину и задумалась, не приняла ли она ее за призрак, или там, в темноте, действительно таились духи.

К ней подбежали стражники, когда она вывалилась из разрушенной башни на широкий двор. Повсюду были солдаты, они спешили туда и сюда с припасами, занимались построениями, или просто сидели и смеялись над тем, как из башни с привидениями вываливается какая-то растрепанная женщина. Так и подмывало кинуться обратно. И все же угроза со стороны стражников, которые казались неумолимыми и устрашающими, теперь казалась обычной по сравнению с ужасами надвратной башни. Она поднялась на ноги и отряхнула пыль.

"Мне нужно поговорить с кем-то из начальства, - начала она, когда к ней подошел первый стражник. "Я Ламмергейра... " Она уже собиралась сказать "сестра", но тут лицо одного из солдат бросилось ей в глаза, как освещенное свечами лицо Эрлкинга в часовне. Она узнала это хмурое лицо - видела его всего два дня назад, в Фоссвуде. Тогда на нем не было табарда Лиги, когда он рубил Ку мечом или когда гнался за Ольвой и Бором на холм, чтобы убить их.

Мартенс владеет людьми в цитадели. Он везде владеет людьми. Бор был прав.

"Я - Ламмергейр, - снова заговорила она, покачиваясь на ногах, словно пьяная, - Ламмергейр, вернувшийся, чтобы спасти вас всех!"

"Она сошла с ума", - усмехнулся один из стражников.

"Уведите ее отсюда", - приказал другой. Они грубо схватили ее и потащили через двор к воротам. Ольва опустила голову, пряча лицо, когда они проходили мимо человека Мартенса. Он был погружен в беседу с офицером постарше – с кем–то из начальства, с горечью подумала она, - держа под мышкой шлем с изображением дракона. Переливы шлема напомнили ей о монетах из Некрада. Стражники протащили ее мимо, неся через двор под смех и крики толпы. Один из них резко ударил ее по ребрам, а затем вышвырнули через ворота, и она растянулась в мокрой грязи.

Ее щеки вспыхнули, когда толпа за воротами тоже рассмеялась над ней, и все, о чем она могла думать, это о том, что Бор сказал, что "ты ведешь себя глупо". Она поднялась и пошла прочь со всем достоинством, на какое только была способна, не смея оглянуться, чтобы посмотреть, не идет ли за ней тот хмурый охранник Мартенса.

В любом другом заведении в Эллспорте грязный вид Ольвы мог бы привлечь внимание, но только не в таверне "Черная рыба". Вонь этого места заставляла ее шарахаться, как призрак от солнечного света, - густой аромат пролитого эля, пота, тухлой рыбы и жалости к себе. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что таверну населяют неудачники - одноногие матросы, азартные игроки, у которых началась полоса неудач, старые солдаты, пережившие свои боевые дни. Неудивительно, что Бор выбрал именно ее.

Она нашла Бора и Торун за столом, под которым свернулся калачиком Ку. При ее появлении Бор привстал. "За тобой следили?" От его дыхания несло перегаром.

"Нет, но я видела одного из людей из Фоссвуда. Он был в цитадели, одетый как стражник Лиги".

"Дварфийка рассказала мне, что ты сделала". Бор покачал головой. "Это был Тедрик. Он охранник чертовой Лиги. В мое время помогал Мартенсу доставлять контрабанду на берег. Он тебя видел?"

"Не знаю. Не думаю."

"Ты рискуешь погибнуть. Что дальше, совать голову в логово дракона на случай, если Дервин там?" Наемник снова опустился на скамью. "Парень, считай, пропал".

"Но эльфы остановили корабли, проходящие через Залив Слез!" сказала Ольва громче, чем собиралась. Несколько завсегдатаев таверны посмотрели на нее.

Бор пожал плечами. "Поговорил с людьми, которые знают Мартенса. У него есть два корабля, готовых отплыть с утренним приливом, несмотря на запрет". Он поднял свою кружку и потянулся, внезапно напомнив Ольве о том, как она нашла его в пивной Дженни в Эрсфеле. Паника того вечера вновь нахлынула на нее.

"Мы должны остановить их!"

"Мы не можем".

"Тогда мы наймем корабль. Мы последуем за ними..."

"Я был на этом гребаном острове эльфов!" - зашипел Бор. "Я видел, как змеи сожрали мою команду. Я видел, как дюжина вооруженных людей, храбрых ублюдков, вошла в рощу деревьев, и никто из них не вернулся. Никаких кораблей!" Он хлопнул кулаком по столу. "Я сказал, что отвезу тебя домой, как только эта глупость закончится, и она закончилась. Сегодня мы остаемся здесь, и если Мартенс нас не найдет, то мы отправимся в путь еще до рассвета. А теперь присядь и выпей чего-нибудь."

Ольва стояла неподвижно, если не считать почти незаметной дрожи. Медленно-медленно ее рука опустилась вдоль тела.

"Я дала слово помочь, - сказала Торун, - какой бы путь ты ни выбрала. Я прошел через Ущелье Арда и Краунленд - если хочешь, я проведу тебя туда, но дорога долгая". Голос дварфийки, казалось, доносился откуда-то издалека, из глубины земли.

"Нет." Рука Ольвы скользнула мимо ножа и нащупала кошелек с монетами. Он был намного легче, чем тогда, когда Бор впервые принес его ей.

Но все равно он был достаточно тяжелым, чтобы рассечь Бору губу, когда она со всей силы швырнула его в лицо. Он упал на спину и выругался, зажимая рот, из которого хлынула кровь. "Черт возьми!"

"Ты должен что-то сделать!" - вскричала Ольва. "Покажи мне, где Мартенс! Помоги мне!"

"Он ушел!" - прорычал Бор. "Образумься и сдавайся! Посмотри, что у тебя есть, и отпусти парня!"

"Он - все, что у меня есть, - сказала Ольва, - и я его не брошу".

Бор протиснулся мимо нее и вышел из таверны. На мгновение его высокая фигура показалась в дверном проеме на фоне заходящего солнца, а потом он исчез. Кто-то в толпе засмеялся, и это был отвратительный звук. Некоторые посетители таверны встали и ушли, оглядываясь на двух женщин.

Ольва рухнула на скамью, внезапно почувствовав себя опустошенной. Торун подобрала кошелек с монетами и вернула ей "Бор снял для нас комнату здесь. Мы должны пойти туда сейчас и запереть дверь".

"Он... " - начала Ольва, но у нее не осталось слов.

"Я не думаю, что он вернется".

Они наскоро поели в общей комнате таверны, а затем поднялись по узкой лестнице на верхний этаж "Черной рыбы". Комната была тесной и грязной, с единственной кроватью, пропахшей грязными встречами. Однако Ольва все равно легла на нее. Она смутно осознавала, как Торун сидит на полу у маленького окна и смотрит на звезды. Дварфийка достала несколько своих книг и нацарапала на полу линии, изогнутые знаки и оккультные диаграммы. Она повесила на окно гирлянду из кристаллов, и Ольва некоторое время смотрела, как они сверкают в лунном свете, ожидая, когда на лестнице раздадутся тяжелые шаги Бора.

Ку некоторое время возился у двери, скребся в нее, потом попытался забраться на кровать. У него все еще болели раны после схватки в Фоссвуде, и он никак не мог запрыгнуть. Ольва наклонилась и подняла животное. Ку покрутился, а затем лег на ее ноги.

На рассвете, подумала она, она вернется в цитадель. Там тоже были гномы - Торун могла с ними поговорить, а у Люльфа Мартенса наверняка не было гномов в подчинении. А может, они отправятся искать склад Мартенса...

Ку зарычал. Ольва услышала за дверью голос Бора.

И Люльфа Мартенса.