"Я же говорил, что он слишком голоден, чтобы его можно было сдерживать", - прошептал Разрушитель Чар.

Дредворм приземлился на улице, его гниющее тело извивалось, изодранные крылья нависали над безглазой головой, когда он опустил пасть, чтобы откусить еще кусочек от своей добычи. Эльф-колдун - ребенок! За все свои годы Альф ни разу не видел эльфийских детей. Дети у эльфов были редкостью и ценностью. Он проклинал свою удачу. Даже если бы они подожгли Вольности или осквернили все святыни в городе, они не смогли бы нанести более жестокой раны.

Голова дредворма снова опустилась и поднялась, окрашенная кровью. С крыш и переулков посыпались камни и стрелы: эльфы-колдуны Вольностей пытались отогнать чудовище, но не могли пробить его шкуру. Альф бросился вперед, в несколько прыжков пересекая улицу. Он взмахнул Разрушителем Чар по дикой дуге, нанося удар монстру. Дредворм взревел и вцепился в тело мальчика зубами. По всей длине червя-нежити пробежала дрожь, вызванная ужасом, вызовом и гневом. Он расправил крылья, напрягся, словно собираясь взлететь, - и тут топор Гундана пронесся по воздуху и, верный своему названию, аккуратно перерубил одно крыло под корень. Дварф поднял руку в доспехах, и Крошитель изменил направление вращения и полетел обратно к нему.

Разрушитель Чар снова запел. Альф почувствовал, как меч жаждет крови, как ему нравится убивать. Три дредворма за столько же дней - порции были маленькими и горькими, но, по крайней мере, регулярными. Червь рухнул, и Альф подхватил раненого мальчика-эльфа, когда тот упал. Рана на животе. От этого зрелища у него самого заболел живот. Линнорм вскрыл его таким же образом.

Но у дредвормов не было массивных челюстей, как у линнормов. Линнорм мог проглотить мальчика целиком. У дредвормов были уродливые маленькие рты, окруженные скрежещущими псевдозубами, и жала, которые растворяли плоть жертвы. Эта тварь превратила бы мальчика-эльфа в трухлявую кашу, прежде чем сожрала, но яд все еще действовал, обездвиживая несчастного.

Альф выхватил из-за пояса целебное снадобье и влил его в трясущиеся челюсти мальчика, но было уже слишком поздно. На мгновение мальчик странным образом раздвоился: физическое воплощение корчилось в агонии в руках Альфа, а рядом с ним присел бледный призрак.

Со всех зданий вокруг них доносились крики и вопли. Камень ударился о плечо Гундана. Еще один разбился о скользкие от червя булыжники рядом с Альфом. Потом еще один, и еще, и еще - град камней, гнилых фруктов, кусков хлама, любого мусора, который попадался под руку.

Пытались отогнать монстров.

Вокруг них собралась толпа, мертвые и живые - бледные эльфы и еще более бледные призраки вокруг останков червя, привлеченные криками мальчика. Они не осмелились подойти слишком близко, но стали швырять камни, а также выкрикивать оскорбления.

Один камешек попал Гундану прямо в нос. "Вы, мерзкие эльфы, знаете, кто мы такие?" - прорычал он.

"Заткнись, заткнись", - зашипел Альф, все еще держа на руках умирающего мальчика. "Не усугубляй ситуацию".

Гундан проигнорировал его. "Мы те, кто убил вашего драгоценного Повелителя Боуна! Это наш город! Скажите нам, где убийца, и мы не будем..." Еще один кирпич разбился о зачарованные доспехи Гундана. "Правильно! Давай, Альф!" Испещренный рунами клинок Крошителя сверкнул, когда Гундан направился к ближайшему дому.

Большая часть толпы бросилась врассыпную при виде топора, но трое эльфов-колдунов вынырнуло из темноты дверного проема, чтобы преградить ему путь. Все трое были вооружены - двое дубинками, а главарь нес костяное копье и носил неполный доспех времен войны. Такое оружие было запрещено в Вольностях: предполагалось, что эльфы-ведьмы отказались от всего подобного. Должно быть, этот человек был бывшим рыцарем лорда Боуна. Двадцать лет назад он летал бы на ужасном дредворме при ночном ветре, сея ужас по всем землям.

Эльф-колдун что-то крикнул, но Альф недостаточно хорошо владел эльфийским языком, чтобы уловить смысл его слов, а Гундан, как он знал, вообще на нем не говорил.

"Подождите!" - крикнул Альф. "Мы не хотели, чтобы мальчик пострадал. Мы... мы... к черту!" Он поднес раненую руку к губам мальчика и выдавил несколько капель крови. Мгновенно ребенок потяжелел в его руках, стал более твердым. Мальчик-эльф открыл глаза – в зрачках уже появились первые алые искорки - и глубоко вгрызся в запястье Альфа. Он сосал кровь, как младенец. Альф почувствовал глубокий холод в сердце, холоднее любого ледяного заклинания, но не отстранился. Его желудок сжался. Позади него Гундан с отвращением выругался.

Обращение в вампира было лучше, чем теневое существование в качестве рейфа, верно? Тень духа эльфа исчезла из поля зрения Альфа, тело и душа вновь связались красной нитью крови.

Мальчик восстановил достаточно сил, чтобы вцепиться в шею Альфа. Он рвал ногтями кожу, бороду, пытаясь добраться до артерии под ней. Его лихорадило от вампирской силы.

Альф оторвал руку мальчика от своей шеи и поднял ребенка на ноги. Он протиснулся мимо Гундана и толкнул ребенка-вампира в сторону эльфов. Один из троицы бросился вперед и схватил его. Альф потянулся, чтобы достать с пояса еще одно зелье исцеления...

-И тут Гундан взмахнул топором, и один из эльфов был разрублен надвое. Две половинки костяного копья со стуком упали на землю.

"Никакого оружия для вас!" - прорычал Гундан. "Вы знаете закон!"

Остальные эльфы отшатнулись назад. Ребенок-вампир закричал от ужаса и жажды крови. Призрак мертвого эльфа тоже закричал. Крошитель был оправлен в эльфийский сплав. Этот призрак будет гореть веками.

Крики ярости поднялись со всех концов Вольностей. Словно сами камни были потрясены, словно каждое окно и каждый дверной проем в разрушенном городе были открытым ртом, вопиющим о несправедливости. На Альфа и Гундана посыпались новые снаряды. Крыши домов кишели эльфами-колдунами. Когда-то они были рыцарями и принцами, книжниками и учеными, задумчивыми хозяевами этого города тьмы. Теперь они представляли собой оборванную толпу.

Одна из них бросилась на Альфа с боевым кличем. Альф уже собирался зарубить ее, но сдержался и ударил мечом о землю перед собой. Земля содрогнулась, и эльфийка споткнулась. Альф ударил ее, и его враг остался лежать неподвижно. Эльфы были грозными воинами, каждый из них был ветераном тысячи сражений, но у них были дубинки и кирпичи, а не мечи с вырезанными на них рунами или копья с наконечниками, освещенными звездным светом. Дубинки и кирпичи не могли противостоять Крошителю и Разрушителю Чар. Это была бы настоящая бойня.

Альф схватил Гундана и потащил его обратно к Дому Рогатого Змея. Он давно не носил гнома на руках, но вытаскивал Гундана из драк гораздо чаще, чем мог вспомнить. Когда они были молоды, это были в основном потасовки в барах и случайные стычки с разбойниками на дороге.

В этот раз...

"Мы можем их победить!" - крикнул Гундан. "Это сброд!"

"Это бунт! Нам придется их убить!" Альф швырнул гнома через порог Дома, повернулся, чтобы захлопнуть за собой ворота - и тут вспомнил, что Гундан разбил ворота Крошителем. Вместо этого он выхватил меч и вонзил клинок в каменную кладку арки над ними, обрушив сторожку и преградив путь.

Гундан поднялся на ноги. "Значит, мы убьем их! Думаешь, это их остановит? Или мы, или они!"

Не делай этого, говорила Берис, ты поднимешь бунт.

"Вызови дредворма!" - приказал Альф.

"Нет. Дварф прав - или вы, или они. Убейте их всех". Голод меча был ощутим. Он жаждал резни.

Гундан зарычал. "Мы могли бы пробить себе дорогу. Ты и я, это даже не будет гребаным соревнованием!"

Это была правда. Они уже делали это раньше, причем с гораздо худшими шансами.

Альф попятился от рухнувшей арки. В дальнем конце двора была еще одна дверь. С той стороны в нее били кулаками. Снаружи кто-то кричал по-эльфийски, требуя таранить дверь.

"Помоги мне придержать дверь, - приказал он Гундану. Пара бросилась через двор. Альф опередил дворфа и врезался плечом в дверь, а мгновение спустя Гундан подкатился, как брошенный валун, и добавил к этому свою гномью силу. Снаружи доносились голоса, шипели проклятия, сыпались оскорбления. Альф вспомнил времена, когда эльфы-колдуны были надменны и молчаливы, когда Некрад был холоден, как гробница, и шепот, казалось, отдавался эхом среди мраморных надгробий. Теперь все, что осталось от эльфов-колдунов, - это гневные слова.

"Где твоя эльфийка?" - прокричал Гундан сквозь шум.

"Она сбежала! В Ямы!"

"Ты идиот!" рассмеялся гном. "Все это было пустой тратой времени". Гундан хмыкнул. "Боги, не зря же ты в свое время не был главным. Я беру назад свои слова о том, что ты будешь регентом города. Хитроумные планы - не твой конек, Альф". С дальней стороны двери разбилось стекло.

"Прости!"

"Не извиняйся! Это будет весело!" Гундан вытер лицо рукавом. Грязь, смешанная с кровью, заляпала его черты. "Ну же, где твой задор для боя?"

Альф пожал плечами, насколько это было возможно, прижавшись одним плечом к двери. "Уронил его на Дороге, наверное". Даже произнося это, он знал, что это неправда. Он потерял его еще до этого. Может быть, в Ямах, но в Ямах драки были другими. Там, внизу, он убивал существ, которых не должно было существовать, боевых зверей, выращенных в алхимических чанах Лорда Боуна, ужасы некромантии, удерживаемые вместе магией и ненавистью. Монстры, которые заслуживали смерти – и он честно сражался с ними, меч против когтей, против заклинаний, против зубастой пасти и цепких щупалец, пока линнорм не поймал его. Битва с эльфами была бы совсем другой, и у него не хватило бы духу на это.

Однако меч на боку – Разрушитель чар - пел от жажды крови. Альф знал, что мог бы сжать рукоять демонического меча и позволить ему наполнить себя радостью резни. Меч был создан для этого, создан для того, чтобы пускать кровь, сеять смерть, уничтожать мир. Это было смертоносное оружие, и он тоже мог бы им стать, если бы только позволил ему поглотить себя.

Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь стекает по запястьям. Толпа снова навалилась на дверь.

"Готов?" - спросил Гундан.

Внезапно Альфа охватило желание открыть дверь. Не для того, чтобы драться – просто позволить толпе ворваться подобно волне и сокрушить его. Затащить его в темноту и тишину и покончить с ним. Пусть они закончат работу, начатую линнормом. Тот же ледяной холод, который он почувствовал ранее, когда мальчик-эльф превратился в вампира и насытился его кровью, снова наполнил его, но на этот раз он был успокаивающим, почти умиротворяющим.

Ледяной холод превратился в свет, в бальзам. Голос Ян прошептал у него в голове. Я благословляю тебя, Альф, ведь ты несешь надежду всему миру. Ему предстояло выполнить задание. Нужно было предотвратить мрачную участь.

Затем, внезапно, на улице воцарилась тишина.

Они открыли дверь и обнаружили дюжину дварфов в доспехах перед Домом Рогатого Змея. Эльфы отступили под угрозой смертоносных стрел, сместившись в переулки и дойдя до следующего перекрестка. Они рычали и выкрикивали оскорбления, пели жуткие гимны на языке энхедраев, но никто не осмеливался атаковать. Не было ни следов только что обращенного мальчика-вампира, ни следов убитых эльфов - ничего, кроме нескольких рейфов, которые, как решил Альф, могли быть посвежее остальных призраков, сгрудившихся в тени на улице.

Капитан дварфов отдал честь Гундану. "Разведчики доложили о драке, сэр, и мы приехали на боевой повозке на случай, если понадобимся".

"Охраняйте этот дом", - приказал Гундан, - "Утром мы тщательно его обыщем".

"Клирики, - добавил Альф, - или целебные зелья. Для раненых".

"С нами все в порядке, сэр". Гном указал арбалетом на других солдат Гарнизона. "Никто из нас не пострадал".

Они забрались в дварфийскую боевую повозку, переносную крепость с железными стенами, запряженную парой массивных зубров. Повозка загрохотала по улицам. Арбалетчики на крыше наблюдали за покосившимися зданиями Вольностей, но улицы были до жути пустынны.

Внутри фургона Гандан сунул руку под скамью и вытащил бутылку гномьего спиртного. Он зубами вытащил пробку, сделал глоток и протянул Альфу. "Это был свежий заклятый череп?"

"Что?"

"Тот грязный череп, который чуть не прикончил меня. Он был старый или свежий?"

"Он был старым". Альф помолчал. Старый череп мог десятилетиями пролежать без движения в Ямах или в каком-нибудь тайнике. Свежий же мог попасть только из чародейских кузниц, а они находились под контролем оккупационных сил.

"Да." Гундан вздохнул. Его голос, внезапно ставший угрюмым, стал чуть громче шепота. "Думаю, это была Берис. Она велела нам не идти. Она предупредила эльфов-колдунов, что мы придем".

"Почему?"

"Зная ее, защищает какие-то инвестиции. Или какого-то агента. Или контрабандистов".

"Думаешь, - спросил Альф, - это она послала убийцу?" Грязевой череп был потенциально смертоносным, но ничего такого, с чем бы они не сталкивались сотни раз за время войны. Если Берис действительно хотела их убить, у нее были способы получше.

"Берис - одна из нас, - медленно произнес Гундан, - то есть... она - из Девяти. Мы ссоримся, можем ударить друг друга. Но убийство? Я так не думаю. Мы вместе прошли через ад".

"А как насчет тебя и Лаэрлин?"

"Ну..." Гундан вытащил грязь и щебень из бороды. "Это другое. Это политика. И вообще, принцесса никогда не была одной из нас, верно? Она никогда не была в гуще событий, не то что мы. Ты и я, Лат и Турн, и Ян. И Блейз".

"И Пейр". Альф поднял бутылку словно произнил тост.

"И Пейр". Гном вздохнул: вся радость битвы улетучилась из него, пока он сидел на заднем сиденье повозки. Один из дварфских солдат прошептал Гундану на ухо, и его плечи опустились.

"Слушай, Альф, когда мы вернемся в Гарнизон, следуй за мной, хорошо?"

Даже не глядя в бойницы, они могли определить, когда повозка пересекла Вольности и вернулась в Гарнизон. Стук колес изменился, дороги освободились от щебня. Стражники на крыше расслабились. Щелчок, когда они расстегивали луки, шорох стрел, убираемых обратно в колчаны.

Затем снаружи послышались крики, и повозка замедлила ход. Альф взглянул в смотровую щель и увидел дюжину стражников в доспехах. Люди под знаменем Саммерсвелла. Дверца повозки открылась, и в нее забрался лорд Вонд. Молодой дворянин дрожал от ярости. Он плотно закрыл за собой дверь.

"По правилам, - прошипел он, - мы должны вести этот разговор перед полным составом Совета".

"А сейчас?" - спросил Гундан, его глаза все еще были закрыты, словно в полусне. Альф поморщился: он знал это настроение Гундана. Альфу оно не нравилось. Веселье дворфа могло стать кислым и ядовитым.

Альф попытался увести мальчика в сторону. "Милорд, давайте обсудим это утром при свете дня".

Вонд проигнорировал его. Решил тыкать пальцем в дракона. "Вы вторглись на территорию Вольностей без разрешения. Вы напали на граждан Некрада. Вы вызвали ужасного червя и позволили ему полакомиться ребенком. А затем заставили солдат Гарнизона последовать за вами в бой, что привело к еще большему количеству смертей. Если бы это сделал один из стражников, я бы приказал обезглавить его..."

"Ах, но ведь это был не один из твоих стражников, не так ли?" Гундан лениво усмехнулся. "Это были два героя Некрада. Это были сэр Ламмергейр и я, генерал армии Дварфской Лиги. Что ты собираешься с нами сделать?"

"Вы не выше закона".

"Да, мы выше. Мы создаем закон. Здесь не было бы никакого закона, если бы мы не убили лорда Боуна. Мы убили одного правителя этого города, и он был гораздо страшнее тебя".

Альф открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гундан шикнул на него.

"Ты... ...ты угрожаешь сыну лорда Саммерсвелла?"

"Да", - сказал Гундан. "И что ты собираешься с этим делать? Как думаешь, твоя охрана смогла бы остановить нас, если бы мы захотели твоей смерти? Думаешь, ты сможешь противостоять Ламмергейру, Мастеру Блейзу и Зверю Лату? Против Великана-Крошителя?"

"Ты не непобедим", - прошептал Вонд. "Я приказываю..."

"Что, ты собираешься начать войну из-за нескольких эльфов-колдунов в каком-то захолустье? Я так не думаю". Гундан наклонился вперед и заговорил прямо в лицо Вонду, забрызгав мальчика слюной с привкусом спирта. "Ты не можешь нас тронуть, так что даже не пытайся".

К его чести, Вонд сумел прохрипеть в ответ. "Мы обсудим это... на совете".

"О, теперь я приглашен обратно? Я уже не слишком груб для твоих нежных ушек?" Гундан сверкнул самой самодовольной ухмылкой, которая когда-либо появлялась на лице дварфа, словно приглашая аристократа на банкет из отборного дерьма.

Вонд кивнул.

"Что ж, тогда до встречи, о повелитель Некрада".

Очевидно, Вонд хотел, чтобы стражники сопроводили военную повозку к главной крепости, судя по их растерянным взглядам, когда повозка остановилась у дома Альфа. Он выбрался наружу, тяжело сжимая в руке Разрушитель Чар.

"Нам нужно поговорить, Альфрик", - сказал меч.

"Нет, не нужно".

Его посетила тошнотворная мысль. Он поднял меч, чтобы посмотреть ему в глаз из драгоценного камня. "Это ты позволил дредворму вырваться на свободу? Ты позволил ему напасть на ребенка?"

"Любая магия имеет свою цену, Ламмергейр. Мне нужна кровь, чтобы творить свою. Я предупреждал тебя, что червь проголодался. Я сдерживал его, сколько мог, но он вырвался на свободу".

Альф нахмурился. Неужели клинок лгал? Или он просто надеялся, что клинок лжет, ведь тогда катастрофа произошла не по его вине?

"Послушай! Ваш маленький совет и Лига в смятении, и я подозреваю, что это не случайно. На них нельзя положиться. Ты также не можешь доверять остальным Девяти. Ты лишил себя преимущества, когда признался, что знал о том, что могила вскрыта".

"Берис и Гундан не имеют к этому никакого отношения", - огрызнулся Альф.

"Ах, я забыл. Твоя проницательность столь остра, что ты наверняка сможешь оправдать женщину, прославившуюся на все земли своими обманами, - а также твоего кровожадного собутыльника. Несомненно, с такой проницательностью ты легко..."

Альф сунул меч в ножны и зашагал по дорожке к парадной двери.

Стоявший там стражник Лиги поклонился, явно впечатленный тем, что Альф путешествует с такими высокопоставленными лицами, как лорд Вонд и командующий дварфов.

"К вам посетитель, сэр. Эльф".

В изнеможении Альф на мгновение растерялся и подумал, не вернулась ли эльфийка-убийца и не пригласили ли ее на чашку чая, чтобы она могла с комфортом дождаться своей цели. Затем он понял, кем должна быть эта эльфийка.

Лаэрлин.