Бор не удержался на ногах.

Но, к его чести, он и не бежал.

Как ему удалось проникнуть в театр, опередив толпу, он так и не смог понять впоследствии. Он вспомнил, как бежал по периметру, пока не нашел какую-то маленькую боковую дверь, или, может быть, протиснулся в окно, как собака, продирающаяся сквозь дыру в живой изгороди.

Почему он вошел в театр, а не убежал, он понял только много позже.

Он оказался в лабиринте подсобных помещений и кладовых. Миазмы здесь были еще гуще, поднимаясь из подвалов. Он мог видеть не более чем на несколько футов.

Наверху царил хаос; двери разлетались в щепки, когда толпа колотила в них, из главного зрительного зала доносились крики и вопли. Где-то далеко наверху он услышал голос сэра Руэла, все еще усиленный магией театра. "Назад, собаки! Назад! Я еще не закончил! Помазал глаза пророков водой - будьте вы прокляты, отойдите - Аршота!"

Охраняй сэра Руэла, - велела ему Агила. Все пошло наперекосяк, когда он нарушил свое слово раньше, поэтому он сдержит его сейчас. В голове у него все плыло, и он не мог отдышаться в миазме, но в руке был меч, и он еще не умер.

Он взбежал по лестнице, надеясь, что она приведет его в зал. Подошел к двери, распахнул ее, и на руки Бора упала мертвая женщина. Дворянка или волшебница, ее белый плащ Аршота был запятнан свежей кровью. Бор отпихнул труп в сторону, и тот кувырком полетел вниз по ступеням. Он оказался в боковой комнате. Кафельный пол был заляпан кровью, и на нем лежало еще несколько тел. Снова белый цвет Аршота. Его внимание привлекли разбитые останки птичьей клетки леди Хелены. Золотая ткань сползла с нее, и он увидел певчих птиц внутри. Они тоже были мертвы, их маленькие тельца скручены в узлы, перья облеплены блевотиной. Скрученные, как Ку.

Магия. Магия убила их. Магия могла сделать то же самое и с ним.

Один из трупов на земле с хриплым вздохом поднялся на ноги. Мертвая рука вцепилась в рубашку Бора. Он упал навзничь и почувствовал, как мертвая рука схватила его сзади. Мертвецы вокруг него зашевелились, зеленоватый туман некромиазма окутал их тела.

Мертвые ходили как в Некраде.

Бор расчистил себе путь, на бегу нанося удары мечом по мертвецам. Он ворвался в большой зал. Там тоже была настоящая бойня. Зачарованные люстры погасли, погрузив комнату в темноту, нарушаемую лишь островками света вокруг свечей или магических камней, или там, где некромиазм был достаточно густой, чтобы светиться. Ряд миниатюрных сцен, каждая из которых была странной и ужасающей.

Там лежал мертвый паладин Аршота, пронзенный ножом в горло. Лежал человек из Западных Маршей, взорванный колдовством. Лежал мертвый рейнджер.

Он посмотрел, но не увидел Агилы.

Эльфы тоже гибли здесь - Бор наткнулся на одну павшую бессмертную, эльфийку-деву, которую он видел танцующей в свете звезд предыдущей ночью, но теперь ее неземная красота была омрачена ужасной, гноящейся раной. Она была поражена смертоносной стрелой для эльфов, оружием дварфов.

Вестмаршцы напали. Они каким-то образом тайно пронесли оружие и напали.

Бор, спотыкаясь, направился к сцене. Кто-то звал на помощь, кто-то еще кричал: "Измена! Измена!"- снова и снова. Позади него главные двери сотрясались от ударов кулаков - толпа жаждала мести за смерть Ламмергейра. Когда они прорвутся, то не будут делать различий между знатью Западных Маршей и Ардена или Аршота, цвет их плаща не будет иметь никакого значения. Всех обвинят, всех разорвут на части. Тени бежали к боковым выходам, а уцелевшие паладины собрались у входа. Их не окружал священный свет Заступников, благословенные молоты не пылали божественной силой.

Он посмотрел, но не увидел Агилы.

Затем поднялся на помост. Там лежал сэр Руэл, а на нем – тело другого человека, жителя Западных Маршей. Бор оттащил тело от старого рыцаря. Окровавленные пальцы сэра Руэла крепко сжимали рану в животе, но он успел сделать больше, чем получил, потому что нож был всажен в шею вестмаршца. Это был безвкусный нож, театральный реквизит - но лезвие было самым настоящим.

Сэр Руэл схватил его за плечо, и на мгновение Бор испугался, что опоздал, и рыцарь теперь среди ходячих мертвецов, но туман еще не поднялся над краем помоста, так что трупы пока оставались трупами. Руэл притянул Бора поближе и прошептал ему на ухо.

"Теперь мы видим Ламмергейра. Наконец-то он раскрыт".

Он упал, потеряв сознание. Бор поднял старика и, спотыкаясь, направился к кулисам. С каждым шагом он ожидал, что ошейник из плюща сомкнется на его горле или что рейнджер выйдет из тени и потребует, чтобы он встал и сражался.

Все сломалось, кроме поводка. Но никто не дергал его, пока он бежал.

К тому времени, когда они добрались до конюшни, Бор едва мог идти, а лицо Руэла посерело. Бор привязал его к седлу коня, чтобы рыцарь не упал, и взял коня Агилы, поводья всех трех животных были у него в руках.

В городе царила суматоха. Над центральным дворцом поднимался огромный столб зеленого тумана, ствол жуткого дерева раскинул свои ядовитые ветви над всем Арденом. Рассвета не предвиделось. В суматохе они выбрались через южные ворота. Пост охраны был пуст. На земле у ворот виднелась кровь.

Через несколько часов за пределами некромиазма забрезжил свет. Испарения теперь покрывали большую часть Ущелья. Бушевали пожары, клубы дыма от которых усиливали густоту облаков. Над воротами развевались знамена, но он не мог разглядеть эмблемы. Он видел длинные вереницы людей, покидающих город. Или это были колонны войск?

Лучше, решил он, не встречаться ни с кем, пока не выяснится, какая сторона одерживает победу. Он отвел лошадей в сторону от главной дороги и направился к козьим тропам, петлявшим по холмам к юго-востоку от Ущелья. Ни первое прикосновение весны, ни горящий город не приносили тепла.

Он оглянулся, но не увидел Агилы.

К полудню сэра Руэла лихорадило, несмотря на прохладу, и его рана начала вонять. Они расположились лагерем в зарослях, и Бор уложил рыцаря на поросший мхом участок. Затем укрыл его плащом, как одеялом, и ему бросилась в глаза украшенная драгоценными камнями застежка. Эта застежка стоила добрых несколько монет. Как и одежда Руэла, та, что не была запачкана дерьмом и кровью. Три лошади, все деньги, что были у Руэла при себе... он убивал и за меньшее.

Он вспомнил похожий лагерь в Фоссвуде. Он едва не погиб там, когда Мартенс впервые применил к нему петлю из плюща. Какой-то дварф спас его и Ольву Форстер, а когда он очнулся, то попытался ограбить дварфа и сбежать. Это имело смысл тогда, имело смысл и сейчас. Но Ольва остановила его.

"Останься, - сказал он сэру Руэлу. "Я скоро вернусь."

Неподалеку находилась ферма; он видел ее, когда они поднимались на холм. Время года было самое неурожайное, но он заставит их раздобыть немного еды. Руэл не заметил, как он ушел. Старый рыцарь все бормотал и бормотал что-то себе под нос, пот, несмотря на холод, выступил у него на усах, словно роса.

Инстинкты Бора Бескорневого вернулись к нему, когда он подкрадывался к фермерскому дому. Он затаился за живой изгородью и высматривал неприятности: может быть, деревенского мальчишку, возомнившего себя героем, или какого-нибудь старого ублюдка с вилами.

Он обнаружил неприятности иного рода. Здесь было четверо, нет, пятеро разбойников, которым пришла в голову та же идея, что и ему. Несоответствующее друг другу снаряжение говорило о недавнем грабеже. Он видел их через открытую дверь фермерского дома, копающихся в мешках с провизией.

"А, это ты тот богатый парень с постоялого двора".

Бор обернулся. На корне дерева сидела Магга, та самая Бескорневая женщина, которую он встретил в Ардене.

Никогда в жизни Бора не называли богачом. Но на нем все еще была дорогая одежда сэра Руэла, и хотя она была грязной, впервые в жизни он выглядел как человек, которого стоит ограбить.

"Я не богат", - запротестовал он.

"Тогда больше никакой бесплатной выпивки. И трактира тоже больше не будет. Плохое начало года, и не зря".

Бор кивнул в сторону фермерского дома. "Ты с ними?"

"Наверное. Они из Ардена. Я была с ними в таверне прошлой ночью, когда мы все разбежались, почуяв запах гнили. Они называют это миазмами. Я никогда не думала, что увижу, как мертвецы снова ходят по южным землям, но ошиблась. Они поднимались по всему городу, на каждом церковном дворе были свои мертвецы. Заметь, просто бродяги. Но эти южане такие мягкотелые, и при виде ходячих мертвецов их начинает шатать". Магга неодобрительно цокнула языком. "Я сказала им, что их можно просто прибить, но они убежали, и я тоже. Они нашли этот домик и вышвырнули тех, кто там жил". Она мгновение изучала его. "Ты голоден?"

"Мне нужна не только еда".

Головорезы из Ардена, возможно, и могли выгнать какого-нибудь бедного фермера из его дома, но когда появился Бор со своим прекрасным мечом, они оказались в меньшинстве. Они уступили ему, как собаки, которых медведь отгоняет от добычи. Бор отнес сэра Руэла в дом и уложил на охапку сена и изношенных одеял, которая служила постелью. Магга заявила, что у нее есть талант целительницы, и осмотрела рану рыцаря. Она влила ему в рот бульон, но он почти ничего не съел.

"Он почти мертв, - поставила она диагноз. "Он протянет дня три, не больше. Если бы он был в Некраде, я бы уже сейчас отложила медяк успокоителю в сторону". Должно быть, она заметила выражение лица Бора, потому что добавила: "В Некраде, человеческие трупы не остаются мертвыми, верно? Так что если кто-то умирает, его нужно снова уложить, когда он оживет. Один хороший удар - и все. Такие успокоители по мертвецам, как я, работают как в городе, так и за его пределами. О качестве не любят говорить, и некоторые нанимают доктора, чтобы он сделал это по-тихому, но успокоитель дешевле". Она фыркнула. "Сомневаюсь, что он вернется сюда, когда умрет, но думаю, это зависит от того, в какую сторону подует ветер". В том, как она говорила о воскресших мертвецах, чувствовалась веселая практичность.

"Он не так уж плох, чтобы его не смог вылечить ни волшебник, - сказал Бор, - ни целебное снадобье".

"У тебя есть какое-нибудь снадобье?"

"Нет".

"Ты втайне волшебник?"

"Нет".

"Ну что ж! Просто оставь его”, - посоветовала Магга. "Он долго не протянет, и нам нужно уходить, пока нас не настигла беда. Я быстро покончу с ним, и мы сможем уйти. Держись Магги, и тебе повезет". Она ухмыльнулась, показав полный рот гнилых зубов. "Магга уже видела плохие времена. Магга знает, как выжить".

Исчезнуть - это было чудесно. Бору очень хотелось исчезнуть. Но он вспомнил угрозу конюха. В Саммерсвелле нет места, где бы ты мог спрятаться от нас, как только мы на тебя положим глаз. Мы нашли тебя однажды, найдем и снова. Невидимые руки убили собаку, невидимые руки сбили его на улице. Он гадал, жива ли Агила или мертва, и если она еще жива, то придет ли она за ним и сэром Руэлом? Поэма, порочащая имя Ламмергейра, была написана, и слово было сказано - рыцарь сделал то, что от него требовалось, а Бор играл лишь незначительную роль во всем этом деле. А возможно, с рейнджерами покончено, и он снова стал свободным человеком, способным выбирать свой собственный путь.

Он покопался в кармане и вытащил монету из Некрада. Магга при виде ее втянула воздух сквозь гнилые зубы.

"Помоги мне, - сказал Бор, - и я отдам тебе это".

Дорожная бродяжка мгновение изучала Бора, затем сжала пальцы его руки, вкладывая монету обратно в его ладонь.

"Оставь это себе. Оставь себе. Я буду помогать бесплатно, и мы будем друзьями на Дороге".

Они поскакали на юг: Магга - на лошади Агилы, Бор - на своей, а сэр Руэл - между ними, едва держась в седле. Они ехали до тех пор, пока не стало слишком темно, чтобы рисковать дальнейшим путешествием. Зарево от новых миазмов над Арденом не давало достаточно света, чтобы что-либо разглядеть.

Как только в небе забрезжил рассвет, Бор заставил их снова отправиться в путь, рискнув проехать последние несколько миль по главной дороге. Сэр Руэл застонал, когда его подняли на лошадь, и на повязках показалась свежая кровь. Холмы по обе стороны становились все круче по мере того, как они приближались к южному краю Ущелья. Впереди лежал замок Баярда.

Магга оглянулась через плечо, затем подтолкнула Бора, чтобы он посмотрел. Вдали виднелись другие всадники, следовавшие за ними по дороге. Утренний свет отблескивал на щитах и остриях копий, но они были слишком далеки, чтобы он мог разобрать какие-либо символы или знамена. Были ли они верны лордам Саммерсвелла или были предателями? Бор не мог сказать. Он даже не знал, как ответить на этот вопрос самому себе. Он был бескорневым наемником. Он никому не должен был хранить верность.

Но все же он схватил сэра Руэла за плечо, чтобы поддержать раненого рыцаря, пока они ехали дальше.

Знамя Ардена все еще развевалось над замком. Ворота были закрыты, и на стенах стояли стражники, но их было немного. Бор постучал в ворота.

"Я был здесь гостем, вместе с моим хозяином сэром Руэлом из Эвесленда! Впустите нас!"

"Какому лорду ты служишь?" - раздался голос сверху.

"Я же, черт возьми, сказал вам. Сэр Руэл. Поэт."

"И кому же он служит?"

Бор снова ударил ногой в ворота. "Не знаю. Спроси его, когда он сможет говорить".

В воротах отворилась створка, и Бор увидел глаза жены Баярда, покрасневшие от рыданий.

"Ты только что из Ардена?"

"Да".

"Барон Баярд был вызван, чтобы засвидетельствовать почтение принцессе Лаэрлин. Мы видели, как облако поднялось над Ущельем. Что случилось? Нет ли у тебя вестей о моем муже?" Ее голос дрогнул на полуслове.

"Нет, - солгал Бор, - но мой хозяин сэр Руэл тоже был во дворце. Возможно, он знает больше - но он ранен. Ему нужна помощь. Впустите нас".

Ворота открылись. Магга на мгновение заколебалась. “Мне не очень нравится быть запертой за высокими стенами”. Но последовала за ним.

"Закройте ворота!" - велел Бор. "Всадники уже близко, и я не знаю, кто они".

Они отнесли сэра Руэла наверх, в комнату, куда помещали Бора. Волшебница замка осмотрела его. Под рукой не оказалось целебного снадобья, потому что все запасы, которыми обладал барон Баярд, хранились в тайнике в подвале. Волшебница поворчала, но по настоянию леди Баярда – и под свирепым взглядом Бора – согласилась сотворить исцеляющее заклинание. Но волшебница предупредила, что такое заклинание лишит ее всей магии, накопленной за последние десять с лишним лет. Она принялась за работу, соткав заклинание, составив гороскоп сэра Руэла и установив связь между судьбой рыцаря и звездами, которые управляли восстановлением.

Бор оставил Маггу присматривать за сэром Руэлом и вернулся в сторожку у ворот, когда преследовавшие его всадники приблизились к замку. Он выглянул через бойницу.

"Они подняли знамя. Белая лиса и две луны. Кто это?"

"Хира из Вестклефта", - ответила леди Байярд. "Друг моего мужа".

В голове Бора промелькнуло воспоминание о том, как Агила оценивала знамена во дворце Ардена. "Я бы не стал открывать эти ворота. Нет, если вы хотите снова увидеть свою дочь".

"Что ты имеешь в виду?"

"Рейнджеры приказали эльфам забрать вашу дочь. Те люди снаружи - враги эльфов. Я не хочу вмешиваться в ваши дела, но... Ну, пока они за стенами, вы в безопасности".

"Леди Баярд, - вскричал один из рыцарей Вестклефта. "Впустите нас!"

Она взобралась на крепостной вал. "Что вам здесь нужно?" - спросила она.

"Барон Хира прислал нас, чтобы укрепить ваши силы и защитить замок от врагов. Ваш замок охраняет вход в Ущелье; любой враг, вступающий в Арден, должен пройти этим путем. Замок Баярда не должен попасть в руки врага".

"И кого же из врагов мне следует опасаться?"

Рыцарь подошел к воротам. "Миледи, я не знаю, в какие тайны вашего мужа вы посвящены, но долгожданный день близок. Те, кто правит несправедливо, будут наказаны. Облако - это сигнал к восстанию! Откройте ворота".

"Мой муж уехал в Арден, - сказала леди Баярд, - и пока он не вернется, я охраняю его замок. Эти ворота останутся закрытыми".

"Миледи, - прорычал рыцарь, - в вашем подвале есть оружие, которое принадлежат нам. Ваш муж спрятал его там в ожидании этого дня. Вы должны его отдать".

"Его уже нет", - ответила леди Байярд. "А теперь проваливайте!"

К ночи сэр Руэл достаточно оправился, чтобы сесть в постели и поесть, а также послать Бора в винный погреб за остатками хорошего вина Баярда - "потому что, боюсь, бедняга в нем больше не нуждается".

"Его жена спросила меня, есть ли у меня новости о нем, - сказал Бор, - и я сказал ей, что не видел его тела. Может, он жив?"

"Может, он умер и ушел оттуда, - хихикнула Магга из угла. Она наелась всего, что было в кладовой, и теперь вгрызалась в огромный рождественский пирог. В камине ярко горел огонь, и стены замка Баярда казались надежными, но окно выходило на север, и Бор мог видеть некромиазмы, нависшие над Арденом. Ничто больше не было безопасным.

"Пройдет немало времени, прежде чем будет составлен полный отчет о павших только во дворце, - сказал сэр Руэл. "Мятежники обернули ловушку рейнджеров против них самих; они тайно провезли оружие и предали лоялистов мечу. Это было только начало. Война разгорается, и кто знает, что может случиться?"

"Но они не могут победить, не так ли? Не против всего Саммерсвелла. Лордов, Церкви и всего остального", - сказал Бор. "Даже лорд Боун никогда не был близок к этому".

"Трудно сказать", - ответил Руэл. Он пошевелился в постели и застонал. "Пожалуй, я бы с тобой согласился, но не стал бы ставить на кон все свое состояние". Он нахмурился. "Ты взял мой кошелек из комнаты?"

"Нет", - признался Бор.

"Одну монету, - вставила Магга, - и он обещал ее мне".

"Что ж, тогда я готов поставить на кон все свое состояние. Атака лорда Боуна объединила Саммерсвелл против внешнего врага, но эта война обостряет все разногласия. Честолюбие и предательство будут вознаграждены. Теперь, когда Ардена больше нет, кампании по быстрому возвращению Некрада быть не может – а это значит, что тот, кто правит тем городом, будет управлять его магией. Если они помогут повстанцам… это плохо скажется на всех нас. Особенно на тех, кто служил рейнджерам, пусть и не по своей воле".

"Это плохо кончится", - сказала Магга. "Смертные и магия, так всегда бывает".

"Тут ты не ошибаешься", - кивнул Бор.

"Я думаю, - заметил сэр Руэл, - что наш общий друг окажется в гуще сражения, а я как раз не хочу быть там. В прошлую войну я зарабатывал себе репутацию, сидя в тюремной камере в Краунленде; в эту же я намерен наблюдать за происходящим из еще более отдаленного места. Может быть, из прекрасного трактира в Эвесленде".

"Они смогут найти нас, куда бы мы ни пошли. А в Эвесленде полно эльфов".

"Я надеюсь, Бор, что у нашего общего друга есть более насущные заботы, чем выслеживать нас". Сэр Руэл налил себе еще вина. "Мне пора спать, я знаю, но сначала я еще немного погорюю". Он поднял свой кубок. "За первую жертву войны - мою репутацию поэта! Я думал заставить простолюдинов ненавидеть Ламмергейра, но вместо этого они возненавидели меня. Меня чуть не убили на сцене, а мое выступление было прервано из–за того, что весь город погрузился в проклятые миазмы - вот это отзыв. Опасность работы по заказу в отличие от следования за своей музой. Опасна жизнь фрилансера".

Магга нахмурилась. "Он всегда так говорит?"

"Да."

Она провела большим пальцем по лезвию копья.

Бор допил остатки вина. "Пойду-ка я подежурю. На месте тех парней из Вестклефта я бы так просто не сдался, если бы мне приказали взять этот замок до того, как кто-нибудь появится на Дороге".

"Возьми мой плащ", - посоветовал Руэл. "Ночь будет холодной. И Бор - я у тебя в долгу. Ты сделал немало, вытащив мою тушу оттуда, да еще и нашел мне целителя. Я знаю, что обстоятельства вынудили нас быть вместе, и ты не хотел служить мне".

Бор повертел монету в руках. "А, к черту. Попутчики на Дороге, да?"