"Бор? Бор, ты ли это?" - спрашивал мужчина, протискиваясь сквозь толпу. "Помнишь меня? Форвина из Западных Маршей? Мы вместе сражались в Риверленде, помнишь?"

Его покрытое струпьями лицо создавало геральдическую картину легче, чем любое знамя или раскрашенный щит. "Форвин Скребок?"

"Тот самый". Наемник схватил Бора за руку в знак приветствия, потом отдернул ее. "Прости, прости. Один из них сидит у тебя на плече".

"Значит, ты все еще видишь их?" Форвин был поражен проклятием, из-за которого ему везде мерещились насекомые. Бор предполагал, что Скребок давным-давно покончил с собой.

"Да. Я знаю, что это всего лишь иллюзия. Я знаю это". Форвин снова взглянул на плечо Бора и замер. "Боже, это как стеклянный скорпион, и он смотрит на меня так, словно вот-вот набросится. Если он меня ужалит, я превращусь в стекло и разобьюсь вдребезги. Это ненастоящее, я знаю, знаю, но..."

Бор поднял руку и смахнул воображаемое насекомое со своего плеча. "Просто глупый трюк".

"Дай мне минутку", - сказал Форвин. Он осторожно поднес левую руку к глазу. Кулак был сжат, но не сильно - он что-то держал в ладони. Мужчина прищурился, а затем заметно расслабился. "Этого там нет. Теперь я это вижу". Он выдохнул и усмехнулся. "Давай, выпей с нами". Он попытался подтащить Бора к столику в углу.

"Я потратил все свои монеты, - сказал Бор, - и меня ждет кровать во дворце".

"Во дворце", - изумился Форвин. "С нашей последней встречи ты сильно поднялся в мире. Поход в Некрад, я так понимаю, оправдал себя?"

"Вряд ли", - ответил Бор.

"Я собирался пойти, - сказал Форвин, - но подумал: а вдруг там настоящие стеклянные скорпионы? Кто знает, что там, в Ямах?"

"Чертова магия", - сплюнул Бор. "Бич честных людей".

"Не всегда. Смотри." Форвин на мгновение раскрыл левую руку, давая Бору возможность разглядеть магический камень, лежащий у него на ладони. "Разрушает иллюзии". Ку прижался холодным носом к руке Форвина, фыркая носом, как будто магический камень был вкусным лакомством. Форвин поспешно спрятал сокровище.

"Где ты его украл?"

"Я не крал, - почти застенчиво ответил Форвин. "Я это заслужил. Пойдем, выпей с нами. Это того стоит."

Все спутники Скребка были выходцами из Западных Маршей, как и он сам. Как и Бор, хотя Бор давным-давно лишился корней и привык к свободе Дороги. Он не любил Западные Марши. Это была засушливая пограничная земля, порождавшая угрюмых людей. Ее жители сбились в кучу в своем углу таверны. Они сторонились арденцев и тихо переговаривались друг с другом. Большинство были воинами, но на них не было никаких знаков или цветов, которые могли бы выдать в них солдат определенной знати. Возможно, разбойники. В свете пылающего огня очага они выглядели как дьяволы.

Он взял предложенный ими эль, но сел отдельно от них. Форвин сел на табурет рядом с ним, и Бору это не понравилось. Он всегда боялся, что проклятие Форвина заразно. Бор рассеянно погладил Ку по мохнатой голове.

"Так расскажи мне, - начал Форвин, - что ждет тебя во дворце? Вряд ли ты гость лорда, и я не могу себе представить, что ты приглянулся какой-нибудь дворянке".

"Ну и болтун же ты! Лицо как вспаханное поле. Нет, я путешествую с рыцарем, а он - гость лорда Тора".

"Вот уж не думал, что ты станешь слугой. Скорее, мертвым в канаве. Он хорошо тебя содержит, этот рыцарь?"

Бор почесал шею. "Не то чтобы хорошо".

"Но ты поклялся служить ему?" - спросил один из жителей Маршей. У него была хорошая речь, богатый и хорошо поставленный баритон. В его голосе было что-то знакомое, чего Бор не смог распознать.

"Что-то вроде этого".

"Значит, связан". В отличие от прерывистого, метающегося взгляда Форвина, вестмаршец смотрел на Бора ровным оценивающим взглядом. Бор поерзал на стуле.

"Он выручил меня из небольшой передряги, - пояснил он, - но его боевые дни давно прошли. Я не хочу терять свои навыки, так что если бы у меня была другая работа..."

"Кто был твоим последним работодателем до этого рыцаря?" - спросил вестмаршец.

Прежде чем Бор успел ответить, вмешался Форвин. "В прошлый раз, когда мы расставались, Бор отправился в Некрад искать счастья, но, как он мне сказал, все пошло наперекосяк".

Вестмаршец протянул Бору свежую кружку. "Рассказывай". Его голос был чертовски знакомым.

"Ничего особенного. Контрабанда магических вещей. Меня поймали".

"Закон, запрещающий торговлю магией, несправедлив. Лорды накапливают силу для себя и наказывают тех, кто ищет крупицы волшебства. И как Лордам удалось заполучить это огромное количество магических сокровищ? Благодаря деяниям Девяти и самопожертвованию обычных людей".

"Ты говоришь, тебя поймали на торговле кровью?" - с недоверием спросил другой. "А разве наказание за это не смерть?"

"Через повешение", - ответил первый мужчина, который, похоже, был главным. “Но некоторые петли бывают длиннее, чем другие, и их трудно перерезать. Мир меняется, друг, - сказал вестмаршец. "Старый порядок вещей - это засохшее дерево. Оно погибло, когда пал Некрад, но Лорды поддерживают его. Скоро подуют весенние ветры и повалят гниль". Он встал, его мощная фигура возвышалась над остальными. Он оглядел Бора с ног до головы, а затем сказал: "Пойдем с нами".

Церковные колокола отзвонили полночь. Вестмаршцы вышли из таверны в сопровождении Бора. Ночь была облачной. На главной улице были установлены фонари, чтобы освещать путь путникам, и на улицах все еще было несколько прохожих – гуляки, выходящие из таверн, нищие и уличные проститутки, несколько солдат в ливреях лорда Ардена, следящие за порядком. Вместо того чтобы идти по освещенной дороге, вестмаршцы повели Бора по темным переулкам, и вскоре он заблудился.

"Куда, черт возьми, мы идем?" - прошептал он Форвину.

"Успокойся. Ты среди друзей", - ответил Скребок. "Здесь недалеко, и там тебе все объяснят".

Внезапно Ку залился диким лаем. Пес запрыгал вокруг, издавая невероятный для такого маленького животного шум. Бор схватился за поводок, но Ку вырвался и обежал его по кругу, прежде чем юркнуть за штабель бочек. Он продолжал лаять.

"Заставь животное замолчать!" - приказал лидер вестмаршцев.

"Я пытаюсь", - пробормотал Бор. "Заткнись!" Он подобрал камень, потом передумал. Попытался ползти за Ку, но щель была слишком узкой для его тела. "Замолчи!" - шипел он на пса.

Собака продолжала лаять.

"Это привлечет внимание", - прошипел один из них сквозь сломанные зубы. В руке у него был нож.

Бор свирепо посмотрел на него. "Это моя собака", - проворчал он. Вестмаршец нахмурился, но не стал настаивать на своем. Нож исчез.

"Форвин, оставайся с Бором. Мы заберем тебя позже", - сказал лидер. Он и остальные скрылись в темноте.

В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тем, что Форвин почесывался. Было слишком темно, чтобы Бор мог разглядеть, что делает его собеседник, но он, казалось, ползал вокруг, изучая землю своим волшебным камнем. Бор присел на корточки, прислонившись спиной к стене.

"Они повсюду, - заныл Форвин, - как я могу знать, что это все иллюзии? А вдруг один окажется настоящим? Отложит яйца в моем ухе. Гадость, гадость".

Пес вынырнул из-за штабеля бочек, тяжело дыша, от его дыхания в холодном воздухе поднимался пар. Чем бы ни был этот странный приступ, он прошел, и теперь пес выглядел невыносимо довольным собой. Он попытался лизнуть Бора в лицо, но тот оттолкнул его. Он схватил конец поводка, и пес попытался оттащить его.

"Вы двое - сущее проклятие", - проворчал Бор собаке. "Меня ждет постель в гребаном дворце, а вместо этого я сижу здесь, мерзну в переулке, и жду - кости Эрлкинга, друзей гребаного Скребка!"

Ку лег рядом с ним и подставил свою массивную голову, чтобы он почесал ее.

Он повертел монету в руке. Мысленно прокрутил разговор в таверне.

"Странная собака, - озадаченно произнес Форвин. Он снова поднес драгоценный камень к глазу.

"Это не моя собака", - пояснил Бор. "Глупое животное следовало за мной всю дорогу из Эллспорта".

"Тогда чья это собака?"

Собака принадлежала Ольве Форстер, сестре Ламмергейра. Собака принадлежала женщине, которую предал Бор.

Это было странно - рейнджеры допрашивали его о ней неделями, говорили о ней до тех пор, пока у него не заболело в горле, но он не знал, что стало с ней после Эллспорта. Мартенс дал слово, что ей не причинят вреда, но Мартенс был лжецом. И даже если она добралась до Некрада, там ее ждало множество ужасных судеб. Может, Мартенс скормил ее вампиру? Погибла ли она при нападении Диких? Или все еще жива?

Он достал из кармана последнюю монету Некрада. Странный металл отражал свет звезд, хотя небо было затянуто облаками. Монета была тяжелой в его ладони. Ламмергейр дал ему целое состояние, чтобы он привез его Ольве, и это было все, что осталось.

Но Бор встретил не Ламмергейра, так сказала Агила.

Он встретил...

"Тот высокий парень в таверне, который велел нам ждать здесь, - кто он?"

"Не знаю", - ответил Форвин. "Нам сказали не спрашивать его имени".

"Это он дал тебе этот магический камень?"

"Да."

Бор встал. "Я больше не буду ждать. Покажи мне, куда они пошли".

Ни Форвин, ни пес не пожелали идти. Скребок попятился, нервно протестуя, что они должны ждать, пока их не позовут. Пес продолжал скулить и тянуть поводок. Бору пришлось с проклятиями и угрозами тащить их обоих по задворкам. Форвин указал место встречи - хорошо обставленный городской дом высотой в три этажа с каменными стенами. Дом преуспевающего торговца.

"Там".

Свет лился из-под входной двери и из-за закрытых ставнями окон, но не было слышно ни звука.

Бор передал поводок собаки Форвину и подошел к двери, чтобы постучать в нее.

Ответа не последовало. Тогда он толкнул дверь и обнаружил, что она не заперта. Короткий коридор вел в столовую, отделанную дубом. В камине пылал огонь, а над длинным столом висела зажженная масляная лампа, которая, поскрипывая, медленно раскачивалась на цепи. Стулья были придвинуты к стенам. Здесь могло бы собраться много людей, но комната была пуста, а в доме царила тишина.

На столе стояла резная чаша, похожая на священную чашу, которая есть в каждой часовне в каждой деревне по всему Саммерсвеллу. Грааль Заступников, используемый священниками для общения с духами, управляющими судьбами смертных. Но этот дом не был церковью, так что же здесь делал грааль? И ни один священник не оставил бы священную чашу без присмотра.

У него мурашки побежали по коже. Здесь происходило что-то неестественное, какое-то действие невидимых сил и магии, недоступных его пониманию. Дом вдруг показался не пустым, а населенным призраками. Что так встревожило собравшихся здесь людей, что они скрылись в ночи?

"Форвин, - позвал он через плечо, - что это?"

Осторожно он осмотрел чашу. Святая вода разлилась по столу, и в граале осталось совсем немного. Жрецы говорили, что существует добрая магия - благословения Заступников, научные изыскания Колледжа Чародейства - и злая - та, что творится в Некраде, колдовство эльфов-колдунов и сила земли Диких. Для Бора все это было неестественно, все одинаково тревожно. Все это превращало мир в обман. С ними нельзя было бороться, нельзя было одолеть силой оружия. Все, что было связано с магией, вызывало у него слабость, превращало кости в желе. Неправильно, что в пролитой чаше с водой заключена такая сила.

Он поспешно поставил ее на стол. Она покатилась и упала на пол.

Он пошарил по дому. Кто бы здесь ни был - люди Западных Маршей или те, с кем они встречались, – все исчезли. Были признаки недавнего проживания - кровати в комнатах слуг, еда в кладовой, вонючее судно, но в самом доме никого не было.

"Форвин!" - снова позвал он.

"Он не сможет ответить". Бор обернулся и увидел Агилу, стоящую в дверях, ведущих в обеденный зал. Рейнджер была одета в грязные лохмотья и сбросила темный плащ, который носила столько, сколько Бор ее знал. Но говорила она по-прежнему властно. "Но я не стала бить его сильно. Он все еще жив".

"Ты следила за мной?"

"Да. Хотя я надеялась поймать более достойную добычу, чем Форвин из Западных Маршей".

"Ты знаешь его?" Из всех событий этой ночи самым странным казалось то, что Скребок попал в поле зрения великих сил.

"Мы следим за всеми. Заступники помогают нам". Она сказала это не так, как обычный человек мог бы просить о заступничестве, но с уверенностью. Бор содрогнулся при мысли о невидимых существах, которые двигались за занавесом мира, наблюдая и перешептываясь. Он вспомнил улицу в Столице, как раз перед тем, как его схватили рейнджеры. Невидимое присутствие, которое снизошло с небес и сразило его.

"Но они ушли. Все ушли", - сказал он.

Агила нахмурилась. "Так и есть, и это загадка". Она подняла глаза на Бора. "Люди, которых ты встретил в таверне, - ничто. Мечи по найму, недовольные смутьяны. Я охочусь на предателей, которые используют таких людей".

"Один из вестмаршцев в таверне - это был Ламмергейр. Лже-Ламмергейр. Тот, которого я встретил в Хайфилде".

"Ты уверен?"

"Да".

Агила произнесла какое-то слово на незнакомом Бору языке, и внезапно комната наполнилась темными фигурами, которые торопливо заскользили во все двери. Некоторые из них были людьми, которых он уже встречал на улице и которые показались ему нищими или гуляками. Другие были незнакомцами. Рейнджеры с шумом пронеслись по дому, прочесывая комнаты.

Остался только конюх.

"Почему все пошло не так? Мы следили за вестмаршцами с тех пор, как они прибыли в Арден. Мы могли бы расправиться с ними еще несколько дней назад, но нам приказали ждать, надеясь, что они выведут нас на новых предателей. Теперь у нас ничего нет".

"Меньше, чем мы надеялись, но не ничего", - поправила Агила.

Конюх наклонился и поднял Грааль.

"Я знаю эту чашу, - заметил он, - ее украли три ночи назад".

"Меня предупреждали, - сказала Агила, - о кощунственных обрядах, богохульных обрядах, которые позволяют даже непосвященным видеть видения в водах. Что, если грааль был украден с этой целью? Возможно, они увидели тень Заступника и догадались, что мы где-то рядом."

"Возможно", - кивнул конюх. "Но есть и другое объяснение, не возлагающее вину на духов. Объяснение более простое и гораздо более вероятное". Он указал на Бора. "Этот негодяй подвел нас".

Бор ощетинился. "Я сделал то, что сказала мне Агила".

"Кто знает, что он наболтал в таверне?" Конюх посмотрел на Бора. "А вопли его дворняжки я слышал за милю. Мы не можем тратить время на бескорневого негодяя, его жизнь была потеряна много лет назад. Он бесполезен для нас, но знает слишком много, чтобы его можно было отпустить. Покончим с ним".

Единственным оружием под рукой была чаша грааля, и она стала бы отличной дубиной, если бы дело дошло до этого. Схватить ее, разбить о самодовольное лицо конюха, разбить его и разлить по полу его кровь. Конюх откинул плащ и схватился за кинжал на поясе, провоцируя Бора на выпад. Самоуверенный урод, подумал Бор, я ему покажу...

Воротник из плюща натянулся.

"Бор сделал все, как было велено. Я не виню его, и не выбрасываю то, что можно починить". Агила взяла чашу у конюха и начисто вытерла ее. "Бор. Отведи пленника во дворец".

Ошейник перекрыл ему дыхание, и Бор лишь кивнул. Спотыкаясь, он вышел в коридор и взвалил Скребка на плечо. Возвращаться во дворец было долго, а Форвин был нелегкой ношей. Он уже собирался отправиться в путь, как вдруг ему пришла в голову мысль, и он затащил Форвина обратно в дом. Снова толкнул дверь в столовую.

"Где моя собака?" - спросил он.

"Я не видела никакой собаки", - ответила Агила.

Но конюх ухмыльнулся, и Бору не понравилась жестокая улыбка этого человека.

Позже он нашел пустой поводок выброшенным в сточную канаву.

Дворец Ардена отражал судьбу города. В самом сердце дворца находилась старая крепость, ее стены были старше Саммерсвелла. Ущелье Арда было дорогой в земли дварфов, воротами на север. Люди не в первый раз сражались за контроль над Арденом, и Бор сомневался, что в последний. Но толстые стены и зубчатые башни крепости почти терялись под причудливыми башнями, сводчатыми пиршественными залами и великолепными часовнями, построенными в годы мира при Эрлкинге. Сменявшие друг друга лорды Ардена извлекали выгоду из положения своего города на торговом пути, и их богатство нанимало дварфских каменотесов и архитекторов.

Дед нынешнего лорда был любителем театра (и, по общему мнению, актеров) и приказал построить во дворце большой театр. Когда началась война лорда Боуна, он был наполовину закончен; когда лорды Саммерсвелла собрались для контратаки на Некрад, лошади были поставлены в стойла, а сцена доверху завалена припасами. Теперь он был закончен и украшен статуями и мрамором, взятыми из руин Некрада.

Бор побрел через широкую площадь к единственному освещенному окну. В дальней башне. В какой-то момент дворец поглотил зеленые поля на берегу реки, а также ее приток, который теперь протекал по подземному водоводу. Остатки полей теперь со всех сторон окружали высокие стены. Он миновал лес знамен - гербы каждого лорда или рыцаря, выбитые на соответствующих штандартах. В темноте знамена было не разобрать. То, как они хлопали крыльями и скрипели на ветру, навело Бора на мысль о гигантских воронах.

Сэр Руэл был полон веселья и сплетен. Это вывело Бора из себя.

"О, это уморительно. Епископ Клаэн - ты знаешь епископа Клаэна?"

"Я не знаю епископа Клаэна. Я не знаю никаких епископов". Где-то во дворце, в каком-то забытом подземелье, Агила заточила Скребка. Беднягу даже не придется пытать - он пришел со своими мучениями. Все, что ей нужно сделать, - это подождать, и он сломается.

"Надо бы. Некоторые из них зануды, некоторые хамы, но хамы держат отличные столы. Я всегда брал за правило дружить с толстыми епископами. На чем я остановился? А, Клаэн говорил, что это как шесть человек, пытающихся одновременно пройти в дверь. Трое из них бросаются и застревают в дверном проеме. Остальные трое знают, что по ту сторону стоит огр, поэтому все они очень вежливы - после вас, я настаиваю! Нет, это ваше право идти первым, вы должны вести за собой. И так далее."

"В какую дверь?"

"О, не будь столь буквален. Дверь - это Ущелье Арда, дорога на север, в Некрад, а дураки - это лорды". Сэр Руэл тяжело опустился на кровать. "Последняя война была сплошной обреченностью и отчаянием. Либо лорд Боун падет, либо все земли эльфов и смертных погрузятся в вечную тьму, все будет потеряно, горе, кошмары и ужас навеки, до самого конца света, и так далее? О том, что случится, если мы победим, если захватим город лорда Боуна, никто не задумывался".

"Но в этот раз все по-другому".

"Именно. Теперь речь идет о чем-то гораздо более важном, чем простое выживание. Удержание Некрада означает сокровища, и магию, и девственные земли Новых Провинций. И на этот раз они не будут делить контроль над городом с Девятью, Лесными эльфами или дварфами. Теперь половина лордов видит в Некраде добычу и спешит вернуть его. Остальные видят опасность. Ты можешь пройти от Ардена до Некрада ступая только по могилам, ведь так много людей погибло на сухопутной Дороге во время войны". Руэл усмехнулся. "И кораблей не хватает, чтобы сделать море безопасным. О, лорды Побережья Эллса или Краунленда могли бы поднять паруса, но лишь с малой толикой своих сил, и кто знает, что ждет их на севере?" Он лег на спину и зевнул. "Может быть, Некрад открыт и беззащитен, его силы истощены Дикими, и он готов к тому, чтобы его сорвал тот, чей лорд выступит первым. Возможно, это будет вторая кровавая осада, и Девятеро не смогут их спасти. О, мы с тобой уже давно не играем, но смотреть на это будет одно удовольствие". Голова Руэла откинулась назад. Он сонно добавил: "Вон там, на столе. Все готово". Он захрапел.

На столе лежали листы, исписанные небрежным почерком Руэла. Бор так и не научился хорошо читать, но мог догадаться, что это такое.

Оружие, как назвала его Агила. Оружие, которое никого не убьет.

Он пролистал страницы и уловил несколько слов.

...мерзкая падальщица выклевала наши глаза,

так что мы видели только его яркую и хитрую ложь.

Теперь правда приходит слишком поздно, купленная дорогой ценой:

Кровь Щита Рассвета, родственника Эрлкинга.

Защитника от тьмы, чей свет теперь разрушен.

Полуденная тень, следующая за рассветом, предвещает

Время расплаты. Когда-то его отец, благословенный Эрлкинг

Помазал глаза пророков водой Аршота.

Показал им святых, ткачей судьбы,

Открыл им глаза на невиданные светлые царства

И открыл Лордам пути праведности.

Теперь кровь его сына стала священной жертвой.

Она открывает наши глаза, чтобы мы тоже могли видеть глупость смертных.

Теперь мы видим Ламмергейра

Наконец-то он раскрыт.