Ламмергейр убил принца Рассвета.

Бор прокручивал эту мысль в голове, пока они ехали в Арден. И Ламмергейр, и принц Рассвета Маэдос были героями - Альфрик Ламмергейр из Девяти завоевал свое имя и шпоры в последней войне, но бессмертный сын Эрлкинга сдерживал наступление тьмы с момента сотворения мира.

Бор был знаком с ними обоими.

С Ламмергейром он познакомился на ярмарке в Хайфилде и не позволит Агиле отнять у него это. Ламмергейр напугал его своим страшным шлемом, черным мечом и голосом, похожим на голос смерти, но он выбрал Бора для своего поручения. Он увидел в Боре ценность.

Принц Маэдос был сыном Эрлкинга, эльфийского владыки, настолько возвышенный, что казался больше мифом, чем существом. Бор помнил, как лежал полуутонувшим на берегу Острова Рассвета, помнил, как уткнулся лицом в песок, чтобы не смотреть на величие Принца Рассвета. Он заикался, как ребенок, моля о пощаде. Даже когда принц наказал его за преступления проклятым ошейником из плюща, гнев Бора был направлен на Люльфа Мартенса, а не на эльфов. Сердиться на решение принца - все равно что проклинать грозу. В кораблекрушении надо винить не бурю, а капитана, который в нее попал.

Сын Эрлкинга сдерживал тьму, говорили предания, и теперь он мертв.

Эта новость взбодрила сэра Руэла. Он перестал пить; по ночам, вместо того чтобы декламировать "Песню" или рассказывать пикантные истории, он писал, уткнувшись носом в бумагу и бормоча про себя. Поэт заблудился в лабиринтах разума, так что Бору пришлось вести лошадь Руэла. Ему также пришлось разбивать лагерь на ночь, приносить воду и готовить еду.

Странно, но, несмотря на то что приходилось работать на холоде, Бор обнаружил, что ему нравится играть роль помощника. Он привык путешествовать по Дороге в одиночку или с другими разбойниками и продавцами мечей. Если бы ему встретился такой человек, как сэр Руэл, он бы ограбил старого рыцаря. Теперь он поймал себя на том, что наблюдает за Руэлом, пока тот бормочет, подыскивая рифму к слову "вероломство".

Агила всегда питала затаенный гнев на весь мир, но, с тех пор как она принесла весть об убийстве принца Маэдоса, Бор заметил в ней перемену. Вместо того чтобы исчезать в темноте, она ночь за ночью сидела у костра, затачивая свой короткий клинок или поправляя магические камни на рукояти. Бор и раньше видел этот убийственный взгляд в глазах других, и такие пожелания смерти приносили несчастье тем, кто был рядом. Ее гнев выплескивался наружу. Иногда объектом ее ярости становился сэр Руэл, и она требовала, чтобы он работал быстрее. До Ардена оставалось всего несколько дней, даже при их медленном темпе. Чаще же Бор чувствовал ее гнев, и у него болело горло.

Как будто Ламмергейр убил одного из ее сородичей. Бор задумался, насколько близки рейнджеры к лесным эльфам; должно быть, именно эльфы принесли ей весть о смерти принца Маэдоса. Эльфы были волшебниками, как Лесные, так и Колдуны, и Бор не доверял никому из них.

Он гадал, какую магию заключила Агила во всех этих магических камнях. Камни, которые не дадут ножу сломаться или сделают любую рану смертельной. Камни, способные уберечь от смертельного удара или опоясать владельца невидимой броней.

Ему пришла в голову мысль, что он мог бы ночью убить Агилу, забрать проклятое кольцо и остальные ее сокровища. Но в этот момент она подняла глаза и пристально посмотрела на него, и он испугался, что она обладает каким-то даром Рейнджера читать его мысли и видеть каждую, которая приходит ему в голову. Поэтому он не осмеливался думать о таком варианте действий и избегал его, как только тот приходил ему в голову.

Вместо этого он задумался о другом. Закончив ежедневную работу для сэра Руэла, он лежал и слушал, как в вышине завывает ветер, и лелеял эту мысль, как драгоценную монету: Если Ламмергейр действительно убил Маэдоса, то принц заслуживал смерти.

Когда армии лорда Боуна вторглись в Саммерсвелл, Арден должен был пасть. Это был ближайший к Некраду человеческий город, и любое нападение с севера должно было проходить через Ущелье. Все в Ардене знали, что гибель близка.

Но гибель удалось предотвратить.

Благодаря Девяти Саммерсвелл остановил первое вторжение, а второй натиск уперся в стены Дварфхольта. Если бы лорд Боун предпринял третий штурм, Арден бы пал. Лига предприняла отчаянную контратаку на север. Много было расставаний у ворот Ардена, но это горе не смогло затмить бурную радость города, когда пришло известие о смерти лорда Боуна. Арден должен был лежать в руинах, но вместо этого яркие знамена развевались с непокоренных башен и неповрежденных стен. Город все еще был опьянен своим неожиданным существованием.

Толпа окружила южные ворота. Бор отметил роты солдат, некоторые со знаменами Лиги, некоторые из свит отдельных дворян, потрепанные отряды наемников, разбивших лагерь за городскими стенами, пока Дорога не оттает. Без сомнения, их лорды уже были в городе. Трое путешественников встали в очередь на въезд в город. Торговцы и пилигримы, нищие и воры, рыцари и лорды. Длинная, очень длинная очередь.

"Неужели они не знают, кто я такой?" - спрашивал Руэл, пока они продвигались к воротам.

Бор разговорился с несколькими солдатами. Это были молодые парни, энергичные и рвущиеся в бой. Они были слишком молоды, чтобы помнить последнюю войну, но выросли на рассказах о героях, которые сражались в ней. Они прибыли из Аршота на службу к благочестивой леди Хелене из этой провинции. И направлялись в Некрад, чтобы сразиться с Дикими, по крайней мере, так предполагали. Ходили самые разные слухи о том, что происходило на севере – что Некрад пал, или что он осажден, и Девятеро сражались, чтобы удержать его, или что Лорды собирались отодвинуть границу с Дикими еще дальше.

Никто из них не знал, с чем им придется столкнуться на самом деле. Никто из них не знал, что им придется сражаться против героев из легенд.

Воротник из плюща дернулся. Бор посмотрел на Агилу, и она поднесла палец к губам.

Они подошли к воротам.

"По какому делу в Ардене?" - потребовал стражник.

"ИСКУССТВО!” - взревел сэр Руэл. Он пришпорил коня и легким галопом проскакал мимо стражников. Агила поспешила уладить дело, и их с Бором пропустили, не потребовав ни пошлин, ни взяток. На улицах было много народу, и Бор спешился, чтобы провести лошадь сэра Руэла сквозь толпу. "Во дворец!" - поторопил его Руэл, и его испуганный конь чуть не наступил на Ку, когда кто-то завопил в знак протеста.

Огромный дворец находился в центре города, и толпы людей становились все больше, по мере того как они продвигались в его сторону. "Здесь полстраны, черт возьми", - жаловался Бор, отпихивая с дороги какого-то неотесанного малладейльца.

"Ты не ошибаешься, - кивнул Руэл, - посмотри на знамена. Я давно не видел столько корон". Символы короны полагались только лордам. "Конечно, это флаг Ардена, а также коронованный корабль Побережья Эллса. А это - эмблема Вонда, только без короны и с зеленой змеей…” Он нахмурился, пытаясь разглядеть эмблему.

"Это эмблема старшего сына Лукара Вонда, - заметила Агила. "Тимеона Вонда. До недавнего времени был правителем Некрада".

"О-хо. Вот это будет интересный разговор". Руэл взглянул на самый дальний из флагов. "Мои глаза уже не те, что прежде. Это лошадь или единорог?"

"Лошадь", - ответил Бор.

"Тогда это лорд Брюк из Западных Маршей". Он пихнул Бора сапогом. "Твой досточтимый лорд, да, Бор? Ты родом из Западных Маршей, как сказала мне Агила".

"Не мой лорд".

Когда они подъехали к дворцу, Агила приказала остановиться. "Здесь есть конюх, которому я доверяю. Мы поставим лошадей на конюшню у него. Сэр Руэл, вы продолжаете путь во дворец. Идите в свою комнату и работайте, понятно? Позже у вас будет время поразвлечься".

"Работа, - вздохнул Руэл, - в основном закончена. А вдохновение часто можно найти на дне бокала".

"Бокал, возможно. Не больше. Я узнаю".

"И она тоже", - проворчал сэр Руэл. "Дьявольская женщина". Рыцарь неторопливо скрылся в толпе.

Бор последовал за рейнджером в конюшню. Агила воспринимала каждое препятствие как оскорбление, бросая взгляды на прохожих и проклиная всех, кто вставал у нее на пути. Бору такая грубость сходила с рук - он выглядел устрашающе, с его покрытым шрамами лицом и бойцовской стойкой. Агила была вдвое меньше его, но и ей все сходило с рук. Не та женщина, которой стоит перечить. Ку рысил за ними, время от времени отвлекаясь на интересные запахи, но всегда возвращаясь, чтобы держать Бора в поле зрения.

Конюшня находилась недалеко от главной улицы. Там Бор стал ухаживать за лошадьми, в то время как Агила и ее друг-конюх шепотом переговаривались в углу комнаты. Конюх был одет соответствующим образом, сапоги перепачканы конским навозом и все такое, но было в нем что-то, что напомнило Бору Агилу. То же чувство тайного знания, то же презрение. “Эльфийский взгляд” - так мог бы назвать это Бор.

"Не думаю, что они говорят о лошадях, - пробормотал Бор, водружая старое седло сэра Руэла на подставку. Ку подкрался поближе и бросил взгляд назад, как будто приглашал Бора присоединиться к подслушиванию. Собака была слишком умна, чтобы ее кто-нибудь поймал. Бор заколебался. Если Агила поймает его за подслушиванием, она...

К черту. Он протопал к ним.

"Что такое чертовы рейнджеры?" - задал он им вопрос.

Конюх поднял голову, на его лице смешались ярость и тревога. Агила подняла палец, но не стала затягивать ошейник. "Секрет, например".

"Ты таскала меня на каждый гребаный холм в Ардене, да еще и в подвалы барона. Допрашивала меня, издевалась надо мной, и - черт с ним, я заслуживаю ответов".

"Ты ничего не заслуживаешь", - фыркнула Агила. "Но, возможно, ты можешь получить небольшую поблажку". Она достала мешочек, который звякнул, когда она подбросила его в воздух и поймала. “Ты знаешь таверну "Синий бык"?

"Да".

"Купи выпивку. Спроси о вестях с севера. Я знаю, что ты можешь пожаловаться на то, как плохо с тобой обращались, когда ты был контрабандистом, поэтому расскажи эту историю. Если все пойдет хорошо, к тебе обратится тот, кто захочет нанять такого наемника, как ты. Иди с ними".

Она бросила мешочек Бору. Он не сделал попытки поймать его, и тот отскочил от его груди и упал на землю.

"Ты думаешь, что все спланировала, но я не собираюсь слепо продавать свою преданность за несколько монет", - сказал Бор.

"Мы знаем тебя, - прорычал конюх, - не притворяйся, что у тебя есть угрызения совести, Бор Сломанный".

"Да пошел ты. Вы меня не знаете".

"Мы знаем все".

"Если бы это было правдой, - сказал Бор, - вам не нужен был бы старик, чтобы распространять вашу клевету. Вам не нужно было бы, чтобы я собирал слухи в тавернах”. Он шагнул к конюху, сжав руки в кулаки.

"Не надо", - сказала Агила. Бор остановился.

"Я могу заставить тебя уйти", - тихо произнесла она.

"Так сделай это".

Агила удивила его, наклонившись и взяв мешочек вместо того, чтобы воспользоваться кольцом. Впервые она посмотрела на него без явного презрения. Ее глаза напомнили ему зимнее небо.

"Рейнджеры были назначены давным-давно для охраны Саммерсвелла, Бор. Мы не служим ни лордам, ни церкви - только своей клятве. Мы охотимся за теми, кто сеет раздор и приносит разорение на эти земли. Благодаря нам в Саммерсвелле уже много веков царит мир".

"Я участвовал в достаточном количестве войн".

"Стычках", - усмехнулся конюх. "Мелких ссорах между мелкими баронами. Ничто не сравнится с войнами Старого Королевства. Ничто не сравнится с вторжением лорда Боуна. С тех пор как Эрлкинг благословил лордов Саммерсвелла, рейнджеры поддерживают мир".

Агила продолжила. "Мы оберегаем мир от тех, кто хотел бы его нарушить - в своей жадности, в своем вероломстве. Иногда, Бор, мы должны охранять его от тех, кто имеет самые добрые намерения. Эльфы учат нас видеть так же, как они, работать, зная, что мы не доживем до конца истории. Мы действуем через таких агентов, как ты и Руэл, потому что должны оставаться незамеченными и неизвестными. Охота на отвратительных нечеловеческих монстров - дело героев. Мы должны бороться с монстрами с человеческими лицами, и мы делаем это тихо".

"Как Баярд? Вы забрали его дочь, и он уступил вам эти магические камни, не так ли?"

"Его дочь будет возвращена в свое время. Мы не жестоки".

"Нет?" Бор потер горло.

"Не... без необходимости". Она жестом пригласила его сесть рядом с ней. "Не стоит уничтожать вещи, потому что они стали сломанными. Я могла бы перерезать Баярду горло и силой забрать магические камни. Но вместо этого я заставила его стать нашим информатором. Или подумай вот о чем: если простые люди поднимут всеобщее восстание в поддержку Девяти, что тогда произойдет? Лорды Саммерсвелла вышлют своих рыцарей, опоясанных чарами, и земля будет залита кровью от Ущелья до Реки. Но мы можем спасти много жизней, если подавим восстание до того, как оно разрастется. Стихотворение сэра Руэла - часть этого". Она подтолкнула к нему мешочек. "И это тоже. Злодеи замышляют против Саммерсвелла, и ты как раз из тех негодяев, которых они могут попытаться использовать".

"Ты посылаешь меня на встречу с врагами лордов?"

"Чем меньше ты знаешь, тем убедительнее будешь".

"Но если ты знаешь, кто они, зачем ждать? Почему бы просто не убить их?"

"Я же говорила тебе. Сломанные вещи можно починить или использовать по новому назначению". Она поиграла кольцом на пальце. Бор вздрогнул, ожидая, что ошейник из плюща затянется, но ничего не произошло. "А гнилые бревна могут служить топливом. Конечно, может настать время для убийства. Предательство должно быть наказано, а убийство сына Эрлкинга нельзя простить. Но я молюсь, чтобы мы были милосердны". Она сделала паузу. "Я знаю, кто ты, Бор. Вор, головорез, у которого нет друзей и веры. Эльфы учат нас, что все печали и грехи со временем забываются. А теперь иди".

"А что, если я просто выйду через южные ворота и никогда не оглянусь?"

"Тогда мы найдем тебя", - сказал конюх. "В Саммерсвелле нет места, где бы ты мог спрятаться от нас, если мы на тебя положили глаз".

Он не вышел через южные ворота. А направился в таверну, которую знал с незапамятных времен, расположенную рядом с турнирным полем.

Собака не хотела идти за ним. Глупое животное учуяло какой-то запах и все время шмыгало за углы, пытаясь убежать в сторону северных ворот. Бор крикнул собаке, чтобы она шла за ним, и в конце концов схватил ее за загривок и потащил за собой. Они прошли мимо лавки кожевника, который закрывался на вечер, и Бор потратил часть денег Агилы на поводок.

"А теперь пойдем".

Они вошли в таверну. Там было темно, низкие потолки, в очаге горел огонь, и запах пролитого пива и опилок вернул его к летним турнирам, к более простым временам. Бору всегда нравились турниры, по крайней мере в теории. Ты бьешь другого сильнее и быстрее, чем он тебя, и продолжаешь бить, пока не выпадет золото. Но ему всегда не везло, и он никогда не выигрывал настоящих денег, а в последние годы другие участники часто владели магией, и это делало все бессмысленным. В итоге Бор оказался в этой таверне скорее для того, чтобы выпить, чем для того, чтобы отпраздновать.

Сейчас, как и тогда, таверна была полна сражавшихся мужчин, но настроение было иным. Веселье летнего турнира исчезло. Мрачные предчувствия сгрудились у огня, ожидая оттепели, словно удача была на исходе.

Несколько человек в общем зале приехали из Некрада. Их сразу можно было заметить; некоторые были окружены внимательными слушателями, жаждущими услышать рассказы об осаде, в то время как другие сидели поодиночке или небольшими группами, ссутулившись и опустив головы. Но у всех у них был одинаковый вид - потрясение от осознания того, что мир таит в себе опасности, неподвластные ни одному человеку. Бремя того, что они видели магию, настоящую магию, и осознания того, что то, что казалось фантастическими сказками, может быть таким же реальным, как камень или сталь. У ветеранов последней войны было такое выражение лица; такое же выражение было у Бора после того, как он вторгся на остров Рассвета.

Он нашел место рядом с тремя путниками, отмеченными таким взглядом. Ку улегся под столом.

"Эльф Йоля пришел рано, - сказал Бор, - и у меня есть свободная монета. Хотите выпить?"

На деньги Агилы была куплена порция эля, и внезапно у Бора появилось трое новых друзей.

"Джеральд с Побережья Эллса", - представился первый. На нем были остатки формы Лиги; кожа на левой щеке покрылась волдырями и шелушилась, левая рука была ранена. Он также был бледен из-за долгих лет, проведенных под воздействием миазмов. Джеральд потряс за плечо молодого человека, сидевшего рядом с ним. "Этот молодой человек - Реми, но не жди от него долгих разговоров". Как и Джеральд, Реми, похоже, когда-то был стражником в Некраде. Он уставился на нетронутый эль перед собой, его губы беззвучно шевелились. На нем не было видимых шрамов, но из всех троих, по мнению Бора, Реми был ранен сильнее всех.

"Магга, - сказала последняя, не назвав родной провинции. Скорее всего, она была Бескорневой, как и Бор. Старая бродяжка, безродная и беззубая, выживавшая благодаря своей смекалке.

"Какие новости с севера?" Под столом Ку прижался к ноге Бора, словно слушая рассказ.

Большую часть повествования вел Джеральд. Он был стражником в Гарнизоне и хвастался, что видел, как приходили и уходили знатные лорды и члены совета. Магга, однако, была успокоительницей, смертницей, которая патрулировала поля Кладбища за городом, не давая мертвецам восстать. Некромиазматические облака, висевшие над Некрадом, заставляли трупы восставать снова и снова, пока кто-нибудь не вонзал в них копье.

"Никто из нас не ожидал такого развития событий, - говорил Джеральд. "Ходили слухи о неприятностях с лесными эльфами из-за торговли кровью - и, по правде говоря, мы в этом виноваты. Проклятые воры".

Бор ничего не ответил. Он и сам участвовал в торговле кровью.

"Однажды я попалась эльфийскому принцу, - хихикнула Магга. Она откинула воротник, чтобы показать старый след от укуса, шрам был бледнее, чем остальные. "Чуть не выпил меня досуха, но это окупило мой проезд."

"Потом вернулся Ламмергейр и сообщил, что из леса идет армия Диких. Девятеро - все, кого можно назвать, лорд Гундан и принцесса Лаэрлин, леди Берис, мастер Блейз и Ламергейр - собрались на совет с лордом Вондом, и было решено, что они пойдут на переговоры с Дикими и посмотрят, смогут ли прийти к мирному соглашению. Из дружеских чувств к Турну, понимаешь? Они сражались вместе с Дикими против лорда Боуна, и я вижу, что мне не нужно говорить тебе, Бор, что узы, скрепленные на Дороге, действительно крепки".

"Дорога роднит всех людей", - согласился Бор, процитировав старую пословицу. Большинство жителей Саммерсвелла путешествовали по Дороге так редко, что приписывали ей всевозможные обычаи, вроде веры в то, что попутчикам суждено стать закадычными друзьями. Чепуха, конечно, - и то, что Джеральд разглагольствовал об этом, выставляло его дураком в глазах Бора. Но он держал рот на замке и слушал.

"Итак, Ламмергейр, Гундан и мастер Блейз отправились в путь, и с ними граф Дуна из Новых Провинций".

"Я... Я..." Реми попытался заговорить, но у него выходили лишь небольшие слоги, похожие на икоту.

"Да, Ремилард был знаменосцем самого Ламмергейра и ехал с ним. Я наблюдал за ними со стен в то утро и..." Глаза Джеральда ярко заблестели: "Это было действительно зрелище. Девятеро скачут вперед, их знамена развеваются в лучах утреннего солнца".

"Их было всего трое", - пробормотала Магга. Джеральд не обратил на нее внимания. Вокруг стола собралась небольшая толпа.

"Но их предали, - продолжал Джеральд. "Дикие устроили им засаду на Бавдуине и несправедливо убили лорда Гундана. Ламмергейр вынес тело своего друга с поля боя. Итак, мы были в Некраде, нас было не более шести тысяч, и только Заступники могли сосчитать, сколько Диких идет к нам. Мы знали, что из Саммерсвелла не придет своевременная помощь, но Лесные эльфы Рассвета отложили свои распри с лордом Вондом и пришли к нам на помощь как раз вовремя".

Джеральд явно потеплел к своей аудитории. Он пригубил еще пива, и еще больше монет Агилы отправилось за стойку. Бор также заказал несколько полосок вяленого мяса и передал их под стол. "Даже с их помощью нам с трудом удалось удержать город. Шесть лет я прожил в Некраде, и, скажу вам, за эти годы видел странные зрелища. Беспокойные мертвецы, монстры из Ям. Я думал, что насмотрелся ужасов, но эти шесть лет были ничем – ничем! – по сравнению с шестью днями на стенах. Бойня и дикая магия! Люди, похожие на зверей, звери с глазами людей, и ими руководила сама Смерть! Я видел ее! Ходячий труп, но не просто один из обычных мертвецов!"

"Я положила их достаточно, - добавила Магга, - и те, что были у Диких не были обычными ходячими, нет". Она вздрогнула. "Мертвые не должны говорить. Они не были трупами – они были людьми, которые вернулись. Это неправильно. Совсем неправильно".

Только тот, кто провел слишком много времени в Некраде, мог подумать, что есть правильные ходячие трупы.

Джеральд проигнорировал ее. "Ламмергейр был повсюду, черный меч, окрашен кровью наших врагов, но даже его было недостаточно. Нам пришлось отступить. Сначала мы уступили внешнюю стену, а затем отступили к стенам Гарнизона". Он проиллюстрировал ход битвы пролитым пивом, обведя большим кругом периметр города и сделав отпечатком руки обозначение анклава Гарнизона.

"Мы держались, сколько могли, но наши ряды уменьшались. Друзья погибали от стрел, когтей или колдовства. И с каждой смертью наши ряды сокращались. Когда мы больше не могли удерживать внутренние стены, то отступили в Цитадель". Отпечаток большого пальца в пиве. "А потом нам приказали отправиться в гавань, где нас ждали корабли. Думаю, в конце концов лорд Вонд все еще надеялся, что Девятеро найдут способ спасти нас, но потом пришло известие, что принц Маэдос пал в бою и что Цитадель скоро будет захвачена".

По толпе пробежал ропот. "Неужели Дикие забрали у нас Некрад?" - спросил один из них. "Сын Эрлкинга умер за нас!" - воскликнул другой.

"Я не видел конца, - сказал Джеральд, - но защитников оставалось слишком мало, чтобы удержать врага. Заступники благословили нас попутным ветром, и он унес нас в безопасное место. Залив Слез был назван так, потому что мы горько плакали о наших погибших друзьях и о потере Некрада".

"Что-нибудь слышно о Ламмергейре?" - спросил Бор.

"Я слышал, что он был с принцем Маэдосом, когда принц был убит. Они пали бок о бок, сражаясь с многочисленными врагами". Джеральд забрался на свой стул, шатко покачиваясь, и поднял бокал. "За павших героев!"

"За павших!" - подхватили некоторые в толпе, но не все. На лицах остальных читалось неверие - Ламмергейр не мог погибнуть. Девятеро не могли пасть.

Бор остался сидеть, пока по таверне разносились радостные возгласы. Успокоительница наклонилась к нему. "Я была там, знаешь ли. Мы ушли после кораблей Гарнизона, я и Реми. Мы видели все это". Ее взгляд метнулся к последней монете Агилы. "Магга видела. Магга знает".

Он протянул ей монету через стол.

"Что случилось?"

"Ты знаешь каменных драконов?"

"Большие статуи у стен Некрада". Он видел их только издалека, но слышал рассказы. Во время осады Некрада их огонь сдерживал армии Лиги. Неважно, насколько ты силен, насколько быстр, сколько на тебе брони - против магического огня не попрешь.

Магга хихикнула. "Я много раз разбивала лагерь в их тени. В них чувствовался жар. В некоторые ночи там можно было согреться, хотя все говорили, что драконы умерли вместе с Боуном. Но они вернулись". Она опрокинула свечу, и горячий воск с шипением растекся по нарисованной Джеральдом карте. "Драконы проснулись. Дикие сгорели".

"Так кто же теперь правит Некрадом?"

Магга смахнула монету. "Некоронованный Король".

Он уже собирался спросить ее, кто бы это мог быть, когда с другого конца комнаты его окликнул голос.